Пора задуматься об эффективности

С февраля по апрель 2012 года в России заявлено, начато или запущено 35 частных инвестиционных проектов на 7,15 млрд долларов. Вопреки ожиданиям, обычного весеннего всплеска инвестиционного строительства в стране не произошло

Фото предоставлено ОАО «Концерн Росэнергоатом»
Энергоблок БН-800 на Белоярской АЭС начали стоить в 1984 году, активная достройка идет уже седьмой год

Это наш десятый по счету обзор инвестиционной активности в стране. «Эксперт» выпускает его каждый квартал уже два с половиной года. По итогам предыдущих исследований мы выявили и эмпирически подтвердили интуитивно очевидный факт: реальная инвестиционная активность растет весной и летом, но снижается зимой (холода затрудняют строительство новых заводов и фабрик, свинокомплексов и трубопроводов). В 2010 и 2011 годах этот тезис ярко подтверждался, но в этом году ожидаемого роста мы не зафиксировали. По сути это означает, что мы наблюдаем спад инвестиционной активности. Прямо этот вывод подтверждается данными о количестве анонсированных или начатых проектов. Например, в феврале, марте и апреле мы нашли 27, 13 и 8 проектов соответственно (включая ведущиеся, государственные и инфраструктурные). Добавим, что это падение, которое началось еще в феврале, в апреле зафиксировал и Росстат (с учетом сезонного фактора оно составило 1,4%).

Ранее мы уже отмечали падение инвестиций со стороны частного сектора (см. график 1), однако госвливания в течение прошлого года его успешно компенсировали. И вот сейчас пройдена точка перелома, когда тенденция к падению инвестиций стала явной и абсолютной.

Ставка на крупный бизнес

По нашим наблюдениям, в последние полгода сильно снизилась инвестиционная активность компаний с иностранным капиталом (см. график 2), которые давали порядка 15–20% общего объема инвестиций в страну. По-видимому, они вовсю готовятся к уже становящейся явью пресловутой второй волне мирового экономического кризиса и им не до инвестиций на новых рынках. Высока вероятность, что этот тренд — среднесрочный, так что особого притока инвестиций от иностранцев нам ждать не стоит в течение нескольких лет.

Когда уходят иностранцы, очевидным становится факт: экономику страны придется развивать отечественному бизнесу. Ведь от того, как наш бизнес воспринимает свою роль в развитии экономики, и зависит долгосрочное будущее страны. Пора говорить о том, что этому мешает и что надо делать, чтобы бизнесмены думали не только о текущей прибыли, но и о том, в какой стране будут жить и работать их дети и внуки.

Важно понимать, что Россия — страна крупного и очень крупного бизнеса. В разрезе инвестиций его влияние подавляющее. Однако у нас нет ощущения, что размер инвестиций этого бизнеса соответствует его роли в экономике страны.

По нашему мнению, в крупном бизнесе можно обнаружить как минимум три большие типологические группы с явно выраженными чертами и со специфическими инвестиционными особенностями. Каждая из них дает представление о незадействованных резервах в инвестиционной сфере.

В первую группу мы включаем крупный бизнес, сформировавшийся в 1990-е, который контролирует основные производственные активы страны, в основном сырьевого толка: нефтянку, черную и цветную металлургию, производство удобрений, добычу угля. Этот бизнес сильно зависит от мировой конъюнктуры, ориентирован на экспорт, некоторые его представители имеют или осуществляют планы экспансии за рубеж. Свои российские активы они модернизируют, но неспешно, без фанатизма. Их основное конкурентное преимущество — низкая себестоимость производства, над этой темой они готовы корпеть днями и ночами. Переход этих бизнесменов в более продвинутые технологичные отрасли, например в машиностроение (мы даже не заикаемся об электронике и компьютерных девайсах), за редким исключением маловероятен в силу многолетнего укоренившегося менталитета. С точки зрения государства, какие-то особые меры (понуждающие или завлекательные) в их адрес не нужны. Единственное, что можно было бы сделать, — поработать над российскими юридическими, бухгалтерскими и налоговыми особенностями, упрощающими процедуру создания корпоративного центра прибыли и капитализации непосредственно в России. Ряд таких компаний (например, Evraz plc, Polyus Gold International, UC Rusal), контролирующих крупные куски советской промышленности, зарегистрированы за границей и подают не самый хороший пример для подражания. Конечно, для этого у них были сотни причин, связанных и с их экспорториентированной деятельностью, и с желанием наиболее быстро и дешево выйти на торги на зарубежные фондовые площадки, и множество других, однако те, кто на них равняется, в первую очередь компании среднего бизнеса, думают об одном: вести бизнес в России лучше всего имея холдинговую надстройку за рубежом. Такой подход сугубо прагматичен, но в нем явно не хватает патриотизма. Патриотизм же, в свою очередь, дело добровольное. А добрая воля появится тогда, когда в России будут меняться в лучшую сторону правовая основа, судебная практика и т. п. Чиновникам стоило бы подумать о том, как это сделать, как улучшить инвестиционный климат в России.

Вторая группа — это компании, набравшие мощь уже 2000-е годы. Их владельцы — так называемые магнаты новой волны. Они разбогатели за счет своих особых отношений с нынешней властной элитой, экономическая активность которой требовала «проводников», то есть компаний, ориентированных на исполнение разного рода экономических мегапроектов. Они успешно торгуют с госкомпаниями, строят по госзаказу, а в последнее время начинают контролировать и существенную часть экспортной инфраструктуры. Однако у них есть одна проблема — они почти ничего нового не строят самостоятельно, по собственной инициативе. Можно, конечно, заставить их вложиться в какой-нибудь завод или трубопровод, но их лоббистский ресурс настолько велик, что это выльется либо в дармовой госкредит лет на сто, либо в налоговые каникулы на то же время. Решение этой проблемы, как нам кажется, должно лежать в рыночной плоскости. Например, можно заставить эти компании почувствовать себя в конкурентном поле, обязав на начальном этапе раскрыть о себе консолидированную отчетность. Только тогда станет ясна экономическая эффективность их деятельности, и только тогда они начнут задумываться над тем, как превратить свои компании из проводников политической воли в реальных экономических игроков.

Третья группа — это компании в орбите прямого государственного управления вроде «Газпрома», РЖД, «Транснефти», ФСК ЕЭС, «Росатома» и «Интер РАО ЕЭС». У каждой из них огромные инвестпрограммы, что само по себе, конечно, хорошо. Однако масштаб их начинаний соответствует степени их неэффективности. Иными словами, они осваивают триллионы рублей, из которых, может, треть, а может, и половина (никто точно не знает) вылетает в трубу — в виде сверхдоходов функционеров этих госмонополий всех уровней, начиная с менеджеров низшего звена. При этом стоимость услуг этих монополий вплотную достигла уровня развитых стран. Таким образом, в итоге они служат глобальным каналом перераспределения прибыли в экономике — от крупного и среднего бизнеса, который ранее дотировался низкими тарифами на газ, энергию и перевозки, в пользу госструктур. С тем, что размер этих дотаций надо сокращать, никто и не спорит. Но вот глобальное перераспределение капитала от эффективных собственников в пользу неэффективных — это нонсенс, и здесь кроется гигантский резерв в сотни миллиардов или даже в триллионы рублей, которые в лучшем случае могли бы быть инвестированы в другие отрасли. Другими словами, государство ради увеличения инвестиционной активности в стране должно заявить программу увеличения эффективности работы госмонополий.

Нефтепереработка

В нефтепереработке в последние годы идет самый настоящий инвестиционный бум: по итогам 2011 года по объему капиталовложений она обогнала даже сверхкапиталоемкую металлургию (см. график 3. Совокупно в 2011 году в эту отрасль было вложено, по данным Росстата, около 9 млрд долларов. Причем необходимо заметить, что взрывной рост инвестиций начался еще в 2008–2009 годах, когда вертикально интегрированные нефтяные компании (ВИНК), получавшие сверхприбыли на высокой ценовой конъюнктуре, морально созрели до больших вложений в модернизацию. В тот момент грамотно сработало и правительство, приняв новые техрегламенты по основной гамме продуктов переработки нефти — дизелю, автомобильному бензину, авиационному керосину и топочному мазуту (были введены мировые экологические стандарты «Евро-3», «Евро-4» и «Евро-5»). ВИНК пришлось вкладывать в модернизацию НПЗ и в строительство новых установок миллиарды долларов в год. Это действительно очень большие деньги.

В текущем обзоре присутствует четыре проекта, но их общая стоимость составляет почти 7 млрд долларов, то есть примерно 35% от общего номинального объема инвестиций.

Особняком стоит проект, реализуемый «Сургутнефтегазом», который вот уже восьмой год строит комплекс глубокой переработки нефти на своем единственном НПЗ — «Киришинефтеоргсинтезе». Цена вопроса — почти 3 млрд долларов. После ввода комплекса в строй, в 2012–2013 годах, НПЗ будет перерабатывать почти половину производимого сейчас мазута (4,9 млн тонн) в топливо, в основном в дизель класса «Евро-5». Находящийся в городке Кириши Ленинградской области завод почти весь объем высококлассного топлива, скорее всего, будет экспортировать, так как спроса на него в России пока нет.

Если судить только по поверхностным объектам шахты «Ерунаковская-8» компании Evraz, то не скажешь, что через два года она сможет выдавать по 2 млн тонн коксующегося угля в год expert_806_042.jpg Фото: AP
Если судить только по поверхностным объектам шахты «Ерунаковская-8» компании Evraz, то не скажешь, что через два года она сможет выдавать по 2 млн тонн коксующегося угля в год
Фото: AP

«Газпром нефть» вскоре планирует запустить комплекс гидроочистки дизельного топлива и бензинов каталитического крекинга на Омском НПЗ. Комплекс предназначен для выпуска дизтоплива стандартов «Евро-4» и «Евро-5».

«ЛУКойл» вкладывает в строительство установки гидрокрекинга вакуумного газойля на Волгоградском НПЗ 1,8 млрд долларов. С ее появлением выход светлых нефтепродуктов увеличится: дизельного топлива — на 1,8 млн тонн в год, бензина — на 600 тыс. тонн.

Еще раз подчеркнем: модернизация НПЗ происходит в результате непосредственного участия правительства — после его решения о новых техрегламентах. Это один из немногих примеров эффективных действий в области промышленной политики.

Пока российские ВИНК модернизируют свои старые НПЗ, в Тюменской области отстраивается новый Антипинский нефтеперерабатывающий завод. Инвестор — группа New Stream, контролируемая бизнесменом Дмитрием Мазуровым. Новое строительство — дорогое удовольствие. Объем запланированных инвестиций в строительство одной только третьей очереди НПЗ — 1,8 млрд долларов (их планируется осуществить с 2012-го по 2015 год). В результате производственная мощность завода увеличится вдвое — до 7 млн тонн.

История возникновения и развития Антипинского НПЗ весьма поучительна, по ней видно, как простая и ясная бизнес-идея может помочь создать бизнес, который стоит миллиарды долларов. До середины 2000-х в Тюменской области — основном нефтедобывающем регионе России — собственных нефтеперерабатывающих заводов не было, из-за этого приходилось возить бензин и дизель из Уфы, Омска или Перми, то есть более чем за полтысячи километров. В начале 2000-х нашлись инвесторы, увидевшие в этом бизнес-идею и вложившиеся в строительство регионального мини-НПЗ. Поменяв несколько раз собственников, в 2006 году первый производственный комплекс Антипинского НПЗ мощностью переработки 400 тыс. тонн нефти в год был построен и запущен. Топливо в регионе пошло на ура, и в 2006–2007 годах мощность завода увеличили до 800 тыс. тонн. Подкопив денег, группа New Stream в мае 2010 года запустила вторую очередь завода мощностью 2,8 млн тонн нефтепродуктов в год. И вот — новые инвестиции и очередное расширение завода.

Электроэнергетика

Чуть подотстали от нефтепереработчиков наши традиционные лидеры — энергетики. У них семь проектов на 6,6 млрд долларов, то есть 34% от общего номинального объема инвестиций: в разных концах страны возводятся новые энергоблоки и линии электропередачи. В общем, деньги в обновление электроэнергетики пришли (см. график 4). Пожалуй, это единственный позитивный момент во всей реформе электроэнергетики (подробнее см. «Рукотворное, но нерыночное чудо» в № 50 «Эксперта» за 2011 г.).

Почти 30 лет строится новый энергоблок мощностью 880 МВт на Белоярской АЭС в Свердловской области. Планируемый объем инвестиций колоссален — 4,5 млрд долларов. По данным представителей концерна «Росэнергоатом», на май 2012 года уже освоено порядка 2,5 млрд долларов. Работы по сооружению энергоблоков БН-800 (реактор на быстрых нейтронах) начались на Белоярской АЭС еще в 1984 году (тогда пуск БН-800 был намечен на 1992-й). Однако после 1986 года, когда произошла авария на Чернобыльской АЭС, строительство всех новых атомных станций в России было заморожено, проекты направлены на корректировку. В 1990-х годах работы также фактически не велись — не было денег. И только после того как в 2006 году энергоблок с реактором БН-800 был включен в ФЦП «Развитие атомного энергопромышленного комплекса России в 2007–2010 гг. и на перспективу до 2015 г.», началось масштабное финансирование.

«Сургутнефтегаз» вложил почти 3 млрд долларов и потратил восемь лет на строительство комплекса глубокой переработки нефти на своем единственном НПЗ в Киришах. Теперь там будет меньше мазута и больше высококачественного дизельного топлива expert_806_048.jpg Фото предоставлено ООО «КИНЕФ»
«Сургутнефтегаз» вложил почти 3 млрд долларов и потратил восемь лет на строительство комплекса глубокой переработки нефти на своем единственном НПЗ в Киришах. Теперь там будет меньше мазута и больше высококачественного дизельного топлива
Фото предоставлено ООО «КИНЕФ»

Можно было бы порадоваться тому, что советский долгострой наконец-то близок к завершению. Вопрос только, какой ценой он дался. Приведем отрывок, посвященный как раз строительству нового энергоблока на Белоярской АЭС, одной из последних статей Булата Нигматуллина, бывшего замминистра по атомно-энергетическому комплексу России, эксперта в этой области: «Основное достоинство реакторов на быстрых нейтронах в атомной энергетике — возможность воспроизводства топлива и экономия природного урана. Но при какой цене природного урана будет экономически целесообразно строительство и эксплуатация быстрых реакторов? Этот вопрос каждая страна должна решить для себя с учетом собственного топливно-энергетического баланса и обеспеченности энергоресурсами. Для России с ее огромными запасами газа, угля и нефти строительство БН внутри страны абсолютно неактуально, а экспортный потенциал БН, по моему мнению, ничтожен. Кроме того, сопоставление стоимости 1 кВт установленной мощности энергоблока БН-800 с несерийной активной зоной с новым проектом ВВЭР-1200 показывает, что она в 1,6–1,7 раза дороже. Сегодня, отвлекая силы и средства на разработку проектов быстрых реакторов, мы стали существенно отставать в создании современного конкурентоспособного энергоблока с водо-водяным реактором. Атомной энергетике России еще предстоит доказать свою конкурентоспособность как на внешнем рынке по сравнению с улучшенными проектами АЭС с реакторами PWR и BWR, производимыми в Южной Корее, Китае, США, Франции и Японии, так и на внутреннем рынке — по сравнению с реконструкцией и новым строительством парогазовых установок и угольных энергоблоков на сверхкритических и суперкритических параметрах в тепловой энергетике. Вместо сооружения БН-800 можно было бы реконструировать 6 ГВт паротурбинных блоков до парогазовых и тем самым сократить потребление газа в электроэнергетике на 3 млрд кубометров в год. При этом сэкономить 360 млн долларов в год, если считать стоимость газа по внутренним ценам (120 долларов за тысячу кубометров), а по экспортным ценам — более 720 млн долларов в год (в ценах 2011 года). Но у потребителя не спрашивают, нужны ли ему такие дорогие игрушки».

Государственные инвестиции в электроэнергетике сейчас доминируют (см. например, «Есть у реформы начало, нет у реформы конца» в № 20 «Эксперта» за 2012 г.). Оно и понятно, ведь больше половины генерации контролируется госкомпаниями, не говоря уже о сетях, в которые постепенно приходят инвестиции через тариф от потребителей. В этом плане отметим проект ФСК ЕЭС стоимостью 400 млн долларов: строится ЛЭП напряжением 500 кВ Алюминиевая-Абаканская-Итатская для повышения надежности электроснабжения Хакасско-Минусинского энергорайона (в районе располагаются Саяногорский и Хакасский алюминиевые заводы UC Rusal). Маршрут ЛЭП длиной 336 км пройдет параллельно действующей высоковольтной линии по территории Хакасии и Красноярского края. Строительство новой ЛЭП стало еще более актуальным после аварии на Саяно-Шушенской ГЭС. Первая линия электропередачи возведена лет тридцать назад для обеспечения выдачи мощности Саяно-Шушенской ГЭС в Хакасию и на юг Красноярского края. Проект предусматривал строительство второй линии, но из-за недостатка финансирования план не воплотился. Реализуется он только теперь.

Сельское хозяйство и пищепром

Если инвестиционный бум в нефтепереработке и электроэнергетике непреложный факт, то в агропромышленном комплексе слово «бум» надо применять с оговоркой. Дело в том, что в последние годы произошло замещение частного капитала государственными деньгами, в основном в форме кредитов от госбанков и субсидирования ставки процента по ним из бюджетных источников. Этот процесс сопровождается множеством заявленных сельскохозяйственных инвестпроектов в информационном поле, которое мы отслеживаем (см. график 5). Большое количество заявлений о намерениях и при этом небольшое количество реализуемых инвестпроектов в сельском хозяйстве объясняется тем, что каждый предприниматель в этой отрасли стал считать своим долгом попытаться получить деньги от государства. Именно поэтому о своих планах, реалистичных и не очень, они спешат рассказать в надежде, что их заметит какой-нибудь высокий чиновник и окажет протекцию. А денег в госбанках, как известно, на всех не хватает. Вот и приходится нашим героям постоянно что-то обещать, а реальные дела делать не получается. К примеру, на этот раз мы насобирали в лентах информагентств 11 инвестпроектов в сельском хозяйстве и пищепроме на 1,8 млрд долларов, однако шесть из них на 1,5 млрд долларов — лишь заявления о намерениях.

Черная металлургия

Металлурги продолжают работать над заполнением лакун внутреннего рынка. Их вклад в общую копилку — два проекта на 1,18 млрд долларов. Оба проекта весьма примечательны.

Этим летом должен быть запущен универсальный рельсобалочный стан на Челябинском металлургическом заводе, принадлежащем «Мечелу». Стан строится уже пятый год, объем инвестиций — около 850 млн долларов. Мощность фактически нового завода составит 1,1 млн тонн стальной продукции в год. На нем будут производиться высококачественные железнодорожные рельсы длиной до 100 м (порядка 40% загрузки) и фасонный прокат (швеллер, балка, уголок — 60% загрузки). Еще в 2008 году РЖД заключили с «Мечелом» договор о поставках рельсовой продукции на период до 2030 года в объеме 400 тыс. тонн рельсов ежегодно. Первые поставки ожидались в 2011-м, но «Мечел» не успел запустить свой стан вовремя, поэтому РЖД пришлось в экстренном порядке закупать 100-метровые рельсы в Японии, чем в монополии были сильно недовольны.

А вот на юге России вовсю идет металлургическая индустриализация. До последнего времени это был единственный макрорегион, в котором не было собственного производства металла. А металл тут очень нужен, вокруг одни стройки: олимпийский Сочи, Грозный с его небоскребами, курорты Кавказа. Один из самых ярких проектов, реализованных в последние годы, — Абинский электрометаллургический завод мощностью 500 тыс. тонн арматуры, запущенный в конце 2010 года местными предпринимателями Иваном Демченко и Шалвой Гибрадзе, владельцами «Новоросметалла».

Вовсю идет строительство ЛЭП, улучшающей электроснабжение Саяногорского и Хакасского алюминиевых заводов UC Rusal expert_806_050-1.jpg Фото предоставлено ОАО «ФСК ЕЭС»
Вовсю идет строительство ЛЭП, улучшающей электроснабжение Саяногорского и Хакасского алюминиевых заводов UC Rusal
Фото предоставлено ОАО «ФСК ЕЭС»

В 1990-е годы они были одними из крупнейших ломозаготовителей и экспортеров металлолома на юге России. В 2001 году построили электросталеплавильный комплекс мощностью 120 тыс. тонн заготовки, в 2005–2006-м вложились еще раз и стали перерабатывать до 500 тыс. тонн металлолома, существенно снизив его экспорт. В 2010 году возвели новый завод по производству арматуры в городке Абинск Краснодарского края за 160 млн долларов. Арматура и другой сортовой прокат идут в основном на стройки в Сочи, экспорт невелик. Теперь холдинг «Новоросметалл» возводит электросталеплавильный комплекс на площадке в Абинске мощностью 1,3 млн тонн стальной заготовки. Таким образом, у Абинского метзавода появится своя сталь, ее не нужно будет возить за 60 километров из Новороссийска, что существенно снизит себестоимость арматуры. В то же время произведенную, но не востребованную на собственных прокатных мощностях стальную заготовку «Новоросметалл» будет продавать, в том числе на экспорт.

Горнодобывающая отрасль

Отрасль дала три проекта на 1 млрд долларов.

Отметим один из них. Компания Evraz plc (новая, зарегистрированная в Лондоне холдинговая надстройка над Evraz Group) начала строить шахту «Ерунаковская-8» в Кузбассе стоимостью 590 млн долларов. Это второй с советских времен крупный шахтный угольный greenfield-проект. И в отличие от первого, который с 2003 года ведет компания «Колмар» в Якутии, его реализация не вызывает сомнений. Новую шахту планируется запустить в начале 2013 года, ее мощность составит 2 млн тонн коксующегося угля. Таким образом, металлургические предприятия Evraz plc в России будут обеспечены собственным углем, несмотря на возможную продажу своей 40-процентной доли в угольной компании «Распадская».

Электроника и фармацевтика

По сравнению с прочими сферами экономики высокотехнологичные отрасли вроде электроники и фармацевтики редко балуют нас инвестпроектами. Даже если проекты и появляются в информационном поле, то обычно находятся в нулевой стадии реализации, которую не всегда можно рассматривать всерьез. Но на этот раз все совсем наоборот.

Инвестором проекта в электронике является компания «Ситроникс» (входит в АФК «Система»). В феврале 2012 года «Ситроникс» и «Роснано» ввели в эксплуатацию производство микросхем по технологии 90 нм на зеленоградском заводе «Микрон». Мощность производства составляет 3 тыс. пластин в месяц, на «Микроне», по сути, создана полная производственная цепочка — от дизайна до сборки и испытания микросхем. Микросхемы, изготовленные по технологии 90 нм, планируется использовать в системах автоматизации производства, загранпаспортах, универсальной электронной карте, смарт-картах и т. п. Важными потребителями чипов от «Ситроникса» являются МТС, «Мегафон», «Вымпелком» (SIM-карты), Сбербанк и ВТБ-24 (банковские карточки), московский метрополитен и «Аэроэкспресс» (RFID-билеты). С помощью микросхем, изготовленных по технологии 90 нм, «Ситроникс» сможет продвинуть свою продукцию и на более высокотехнологичные рынки — цифрового телевидения, спутниковой навигации, авионики, автоэлектроники. «Производство полного цикла с R&D-центром позволит нам встроиться в мировой рынок, используя собственные ноу-хау и технологии. Проект создает условия для возрождения российской Кремниевой долины и воспитания кадров мирового уровня», — заявил на открытии производства президент «Ситроникса» Сергей Асланян.

В фармацевтике заслуживает внимания инвестпроект, инициированный датской компанией Novo Nordisk, являющейся мировым лидером в производстве препаратов для лечения сахарного диабета. Датчане начали строить завод по производству инсулиновых картриджей в технопарке «Грабцево», так полюбившемся иностранным инвесторам Калужской области. Кстати, датчане выбирали место для размещения своего производства два года, рассматривая в качестве кандидатов Тверскую, Ярославскую и Калужскую области. Объем инвестиций в новый проект составит 100 млн долларов, запуск производства запланирован на начало 2014 года. На первом этапе будет запущена упаковка картриджей и шприц-ручек с использованием оригинального сырья одного из европейских предприятий Novo Nordisk. При выходе на полную мощность завод сможет обеспечить потребность более 200 тыс. россиян в современных инсулиновых препаратах. Отметим, что, как и несколько других подобных проектов последних лет, завод Novo Nordisk является, по сути, «сборочным производством», о производстве инсулина как такового на нем речи не идет.