Пурист и футурист

Культура
Москва, 18.06.2012
«Эксперт» №24 (807)
В испанской Гетарии обновил экспозицию недавно открывшийся музей Кристобаля Баленсиаги — одного из великих кутюрье, заложивших основы современной моды, чье наследие сегодня вновь в центре внимания

Фото: Cristobal Balenciaga Museum

В фильме, который показывают в Cristóbal Balenciaga Museoa, Эмануэль Унгаро, работавший у Баленсиаги в конце 1950-х, рассказывает, как в ателье занимались отделкой костюма. Кто-то из ассистентов прикрепил к лацкану пиджака цветок и спросил Баленсиагу: «Ну как?» Тот взял цветок, приложил, посмотрел, потом убрал, посмотрел, потом опять приложил, а потом сказал: «На самом деле он не нужен». Принципом Баленсиаги всегда было отсечение лишнего — все, без чего действительно можно обойтись, удалялось. Звучит банально, но это был его путь достижения совершенства — вполне, кстати, успешный.

Он вообще был суровым баскским католиком — и это очень многое определяло в его жизни, карьере и эстетике. Он был очень застенчив, говорил тишайшим голосом, за всю жизнь дал одно-единственное интервью, а после того, как в 1968 году закрыл свой дом, жил анахоретом и единственный раз появился на публике на похоронах Шанель в 1971-м, за год до собственной смерти. Оскара де ла Ренту, работавшего у него в Испании, спросили на открытии очередной баленсиаговской ретроспективы что-то банальное про «вы наблюдали творческий процесс гения, и что вы можете сказать…», на что тот ответил: «Мое участие в творческом процессе состояло в том, что я подбирал булавки с пола. Баленсиага работал с очень узким кругом приближенных. Он был очень закрытым человеком, даже подозрительным». И именно этот респектабельный, замкнутый, церемонный, религиозный, маниакально помешанный на совершенстве, то есть глубоко несовременный человек, родившийся в конце XIX века, создал всю современную моду.

Страсть к перфекционизму

То, что Баленсиага делает в 1930-е и 1940-е, — уже выдающиеся вещи выдающегося кутюрье: феноменальный крой, который потом назовут архитектурным, фантастическая работа с вышивкой и кружевом, фирменные цветосочетания, выбор принтов и его особое отстраненное совершенство, когда платье выглядит значительней клиентки, при этом не затмевая ее, но украшая. Поразительное, кстати, свойство: как говорила одна из его манекенщиц, «платья были так хорошо скроены, что даже не нуждались в теле, чтобы говорить». Но с начала 1950-х начинается время какой-то непостижимой гениальности и совершенства, продолжавшееся вплоть до 1968 года. Отчасти, как в случае с поздней Шанель, мы должны сказать спасибо месье Диору: Баленсиага был расстроен и обижен, когда часть его клиентов перешла к Диору (потом они вернутся, но Баленсиага никогда больше не будет работать с ними лично). Взрыв гениальности был в какой-то степени реакцией на чуждую ему, как и Шанель, диоровскую эстетику.

Есть два типа великих кутюрье: первые делали из женщин цветы (прежде всего, естественно, Диор), вторые, как Баленсиага или Шанель, из женщин ничего не делали, охраняя и сохраняя их свободу. Первые старались всячески деформировать женское тело, изменить его пропорции — и это был традиционный исторический подход к женскому костюму; вторые выстраивали одежду вокруг него. Кристиан Диор заковывал талию в корсет и пристегивал к бедрам накладки, что

У партнеров

    «Эксперт»
    №24 (807) 18 июня 2012
    Протесты
    Содержание:
    Скромные миллионы

    Болотная, какой мы ее знали, подошла к концу. Осенью протест будет либо с другими лозунгами и лидерами, либо утратит политическое значение

    Международный бизнес
    Потребление
    На улице Правды
    Реклама