От сбыта до инвестиций

Евгений Огородников
редактор отдела рейтинги журнала «Эксперт»
25 июня 2012, 00:00

Реформа электроэнергетики продолжается. Рынок привыкает к новым правилам, но их вновь придется менять. Однако в электроэнергетике хотя бы есть правила. Куда сложнее дела обстоят на смежном рынке ЖКХ

Фото: Олег Сердечников
Дмитрий Аржанов — энергетик со стажем

1 июля в России будут проиндексированы тарифы на электроэнергию. В целом они вырастут незначительно. Однако доля получателей средств — энергосбытовых компаний, генерации и сетей — в пироге под названием «рынок электроэнергетики» существенно изменится. Преобразования на рынке ведутся с ноября 2011 года, но правил, которые устраивали бы всех, до сих пор нет.

Энергосбытовые компании помимо продажи электроэнергии занимаются финансовым посредничеством, тем самым нанося урон всей энергосистеме страны (см. «Сбытовой тупик», «Эксперт» № 17 за 2012 год). Таких злоупотребляющих своим положением компаний около 20%, и тень от их деятельности падает на остальные 80% предприятий, работающих «вбелую». Это побудило правительство спешно менять правила игры на рынке, в результате чего и начался дележ пирога.

О новых правилах рынка электроэнергии и его перспективах «Эксперт» поговорил с Дмитрием Аржановым, главой компании «Транснефтьсервис С».

В последнее время актуален вопрос: зачем нужны энергосбытовые компании?

— Энергосбыт — специализированная торговая компания. Никто же не говорит, что розничная сеть «Магнит» не нужна лишь потому, что крестьяне должны продавать свою продукцию напрямую. Если сравнить наш бизнес с ритейлом, то, например, рентабельность розничной сети составляет в среднем 5 процентов. Большинство же энергосбытов работает за 1–2 процента прибыли.

Когда принимался Закон о ритейле, между сетями, оптовиками и производителями был огромный конфликт. В итоге все улеглось, все определились, с какой рентабельностью кто должен работать, как избегать монополии. На рынке электроэнергии сейчас происходит то же самое.

Потребность в нашем бизнесе велика. Энергосбытовые компании сначала оплачивают услуги сетям и генерации, а потом собирают деньги за оказанные услуги. В этой схеме энергосбыты несут риски неплатежей — если убрать из нее энергосбытовые компании, все долги розничного рынка лягут на сети и генерацию.

Есть предложение создать единый расчетный центр: платежи за электроэнергию будут принимать несколько уполномоченных банков.

— Путей развития рынка два. Первый — создать ЕРЦ, второй — повышать требования к энергосбытовым компаниям, чтобы они не наращивали задолженность перед оптовым рынком.

В некоторых регионах «Транснефтьсервис С» работает с муниципальными ЕРЦ, и собираемость платежей у нас там около 95–96 процентов. Когда же мы работаем напрямую с потребителем, мы собираем 98–99 процентов. По опыту знаю: как только отдаешь эту функцию на аутсорсинг и не мотивируешь персонал, собираемость резко падает.

Мне ближе путь повышения требований к энергосбытам. Например, через фонды или депозиты энергосбыт дает финансовые обязательства, что будет рассчитываться с сетями и генерацией вовремя. Если обязательства не выполнены, могут быть наложены карательные санкции. При этом энергосбыту дается инструмент для получения денег с потребителей.

Насколько остра проблема неплатежей?

— Неплательщики есть всегда, и это достаточно серьезная проблема, ведь долги розничного рынка велики. Мы с этим боремся по мере возможностей, однако проблема неплатежей должна решаться комплексно. Нужно повышать требования к потребителям электроэнергии. Для различных муниципальных предприятий стоило бы ввести гарантии на уровне бюджетов. Со стороны правительства — давать более точные прогнозы роста цен на электроэнергию.

По-вашему, цены на электроэнергию продолжат расти?

Они зависят от многих факторов. В стране действительно изношена инфраструктура, и сетям нужны средства на ее восстановление. На генерации лежат огромные инвестпрограммы. Стоимость газа все время растет. И хотя сети и генерация показывают неплохую рентабельность, вся прибыль уходит на инвестиции.

В итоге средняя цена на электроэнергию составляет 2,6–2,8 рубля. Наша сбытовая надбавка в ней — максимум 0,2 рубля, или около 7–7,5 процента. Конечная цена на электроэнергию зависит не от нас. 1 июля мы проиндексируем сбытовую надбавку на 11 процентов. Но, например, в тульском энергосбыте наша надбавка всего 4 копейки. Ее как ни индексируй на 11 процентов, все равно получишь 4,5 копейки. В этом регионе доход «Транснефтьсервиса С» не покрывает затрат даже на оплату труда персонала.

А зачем вам этот бизнес, если доходы небольшие и рентабельность низкая?

— Долгое время сбытовая надбавка ничего не решала, незначительно индексировалась, база у нее низкая. Большая часть прибыли обеспечивалась доходом от продажи мощности, так называемого эффекта сальдирования мощности. Он возникал из-за разницы пика потребления электроэнергии на оптовом рынке и рынке индивидуального потребления. С 1 апреля 2012 года этот вид дохода исчез из-за изменения правил рынка. Часть потерь нам будет компенсирована через рост сбытовой надбавки.

В новых правилах есть недостаток — нет стимула к энергоэффективности. Любые действия потребителя меньше влияют на стоимость электроэнергии для него, чем действия других крупных потребителей. Потребитель заплатит самую высокую цену в зависимости от того, в какой час сложился пик потребления на рынке. При этом сам потребитель на этот пик повлиять не может.

Таким образом, новые правила рынка электроэнергии — это некий промежуточный вариант. Их так или иначе придется снова менять. Я думаю, сначала нужно развивать конкуренцию на оптовом рынке, а потом смотреть, как эта конкуренция транслируется на розничный рынок. Обратно построить достаточно сложно. То есть энергосбытовые компании продают электроэнергию примерно так же, как покупают на оптовом рынке.

Большинство наших миноритариев получили акции во время реформы РАО ЕЭС. Это в основном пожилые люди, они строили российскую энергетику expert_808_030.jpg Фото: Олег Сердечников
Большинство наших миноритариев получили акции во время реформы РАО ЕЭС. Это в основном пожилые люди, они строили российскую энергетику
Фото: Олег Сердечников

Конкуренция на рынке электроэнергии очень условна. Например, если сети ФСК ЕЭС и холдинга МРСК объединятся, это наверняка не приведет к росту конкуренции.

— Говорить об этом рано. Создана рабочая группа, которая занимается этим вопросом. Нам известно лишь то, что ФСК берет в управление холдинг МРСК. Будут ли далее приватизироваться региональные МРСК, что останется в холдинге, в каком виде они объединятся — пока не известно.

Я считаю, что магистральные сети должны быть государственными, а на баланс ФСК нужно передать объекты, которые им нужны. А вот сети напряжением ниже 110 киловольт в населенных пунктах или на предприятиях должны быть частными.

Вас интересует рынок и сетевого хозяйства, и коммунальных услуг?

— Почти все сети принадлежат ФСК или холдингу МРСК. В генерации ряд компаний имеет существенную долю. Сбытовой бизнес тоже достаточно концентрирован: там шесть-восемь довольно крупных игроков. В электроэнергетике есть крупные игроки. Рынком электроэнергетики может управлять государство. Рынок ЖКХ сильно децентрализован. Общих правил, как в энергетике, там нет, но в ближайшее время они должны появиться.

Небольшой опыт работы на рынке ЖКХ у «Транснефтьсервиса» все же имеется, так как эта отрасль нам близка. В ряде регионов мы собираем платежи не только за электроэнергию, но и за прочие ресурсы. Мы работаем с конечным клиентом — населением и юридическими лицами.

В Нижнем Новгороде «Транснефтьсервису» совместно с администрацией принадлежит ОАО «Нижегородская тепловая компания» — областные котельные. Мы достаточно серьезно их модернизировали: перевели многие котельные с мазута на щепу, но для этого потребовались существенные инвестиции.

Позднее мы рассматривали возможность покупки тепловых станций в Карелии, но в конце концов решили от этого рынка отказаться: там есть хронически убыточные станции, и выручка некоторых не позволяет рассчитаться даже за поставленный мазут.

«Транснефтьсервис С» также владеет долями в управляющих компаниях в Нижнем Новгороде, но, с моей точки зрения, тарифы там низкие: мы не можем покрыть даже расходы на текущий ремонт и на содержание персонала. Например, те же дворники уже проблема. Мы готовы взять новых сотрудников, но имеющиеся платежи за услуги кое-как покрывают их мизерную зарплату — пять с половиной тысяч рублей.

В любом случае отрасль медленно, но верно оживает: начинают поступать деньги, но и тарифы растут с опережающей скоростью.

— Сети изношены на 70–80 процентов, в любой момент все коммунальное хозяйство может просто рухнуть, и люди останутся без тепла и воды. Нужны инвестиции, значит, тарифы так или иначе должны расти.

В крупных городах тепло и вода могут быть рентабельными. Поэтому на рынке воды уже сейчас есть крупные федеральные игроки: «Росводоканал», «Российские коммунальные системы». Но коммунальное хозяйство маленьких муниципальных образований — отдельная проблема: там небольшой объем выручки, которой просто не хватит вообще ни на что. Правительство должно решить главный вопрос: оставить ли их в своих руках или передать в частные в нагрузку к хорошим объектам. Если бы существовали какие-то правила работы рынка, этот сектор стал бы интересным. Думаю, проблема понятна всем, и Министерство регионального развития наверняка разрабатывает целевую программу.

Я считаю, что должно быть государственно-частное партнерство. Государство должно предлагать концессии и передавать объекты инфраструктуры частным лицам в управление. При этом государство должно включать в долгосрочные тарифы потери в сетях, вложения в инфраструктуру и окупаемость. Так или иначе, все к этому идет.

Подконтрольные «Транснефтьсервису» энергосбытовые компании очень щедры к акционерам — до 100 процентов прибыли идет на дивиденды. Это и есть самоокупаемость?

— У нас структура бизнеса такая: большая часть акций в энергосбытовых компаниях принадлежит «Транснефтьсервису», и для покупки долей в энергосбытах мы брали кредит на сам ТНС-С. Мы выплачиваем дивиденды в том числе и для того, чтобы обслуживать и погашать кредиты.

Я не знаю, какая доходность от дивидендов у нас будет в дальнейшем, но на ту доходность, которая есть, миноритарные акционеры вправе претендовать вместе с нами. Я думаю, получение дохода в виде выплат дивидендов наиболее оптимально. Мы платим налог на прибыль, а потом и налог на дивиденды. Пополняем региональный бюджет, бюджеты наших акционеров и своей головной компании. Все остаются довольны.

Что интересно, у нас совершенно разные миноритарии. Тех, кто покупал акции на бирже, меньшинство, большинство же получило акции во время реформы РАО «ЕЭС России». Может быть, это некрупные акционеры, но их больше, чем тех, кто покупал акции на рынке. Они получили акции генерирующей компании, сетевой и сбытовой. Из этой тройки мы единственные платим дивиденды, так как и у сетей, и у генерации огромные инвестпрограммы: все средства они направляют на обновление инфраструктуры. Наши акционеры в основном достаточно пожилые люди, они строили российскую энергетику. Выплачивая дивиденды, мы помогаем им, повышаем их доход. Иногда я бываю на собраниях и вижу, что люди в целом довольны.