Элитная жилплощадь

Марина Шимадина
9 июля 2012, 00:00

МХТ им. А. П. Чехова, открывший сезон «Мастером и Маргаритой», завершает его тоже Булгаковым: Кирилл Серебренников поставил «Зойкину квартиру»

Фото: ИТАР-ТАСС

Можно уверенно сказать, что на сцене МХТ появился очередной хит — яркий, эффектный, музыкальный и при этом злободневный. Все слагаемые успеха налицо. Да и чему удивляться? Кирилл Серебренников как никто умеет делать блокбастеры. Но все же спектакль оставляет печальное ощущение двойственности: в нем всего понемногу — немного актуальности, немного энтертейнмента, немного мюзикла, немного хайтека. При этом ни одна линия не доведена до конца.

Все начинается с отличного музыкального номера, где Зойка пытается добыть нужную бумажку в кабинетах какого-то Важного Учреждения, а со всех сторон на нее наползает черный морок супрематической компьютерной графики. «Вот это да! — думаешь, — вот это мюзикл в духе двадцатых!» Но в следующей же сцене авангард резко заканчивается, да и мюзикл тоже, и начинается привычный драматический театр, разбавленный шутками и привычными кунштюками от Серебренникова — китайскими драконами, видеопроекциями голых женщин, омоновцами-«космонавтами» с черными шарами на головах и портретом Путина на майке одного из героев. В общем, режиссер, с одной стороны, всячески развлекает публику, а с другой — подмигивает: ну вы же понимаете, о чем мы тут все поем и пляшем.

Спасибо, мы понимаем — ведь уже в программке красноречиво изображено табло вылетов международных рейсов, а в качестве музыкальной основы использованы мелодии берлинского кабаре 20–30–х годов прошлого века. Нетрудно вспомнить, что последовало за этими веселыми годами, и спроецировать ситуацию на наше время. Серебренников изображает гламурную тусовку, которая упивается красивой жизнью (сколько роскошных костюмов сшито для каждой актрисы!), устраивая себе кусочек Франции посреди унылой Москвы. Но в конце концов действительность вламывается в двери белоснежной эстетской квартиры: китайский гастарбайтер режет крупного олигарха, а трое людей в штатском забирают всю богемную братию. В пустой квартире, словно забытый Фирс, остается лишь ее душа — маленькая щуплая пожилая женщина в старомодном костюме (Татьяна Кузнецова), которую прежде не замечали, толкали и не слушали ее романсов.

На главную роль хозяйки притона Зойки Пельц режиссер пригласил Лику Руллу, игравшую в доброй половине московских мюзиклов. Приглашенная звезда музыкального театра оказалась неплохой драматической актрисой, причем скорее вахтанговской, чем мхатовской школы. А свою «Зойкину квартиру» Булгаков писал как раз для Театра Вахтангова, именуя ее «трагической буффонадой, где в форме масок показан ряд дельцов нэпманского пошиба в наши дни в Москве». Яркая, фактурная Рулла не углубляется в образ, а играет именно маску светской львицы, шикарной хозяйки борделя, с лица которой ни на минуту не сходит лучезарная улыбка. И остальные актеры также изображают знакомые нам типажи: Алексей Девотченко играет бывшего любовника Зои — гнилого интеллигента Обольянинова, который ищет спасения от жуткой действительности в наркотическом забытьи. Алексей Кравченко надевает личину крупного олигарха, директора треста тугоплавких металлов Гуся-Ремонтного — почетного гостя «нехорошей квартиры». Михаил Трухин привычно потешает публику в образе проходимца Аметистова, администратора «ателье», который при появлении милиционеров автоматически садится на корточки и прячет руки за голову. В общем, в спектакле сложился крепкий драматический ансамбль.

Чего, к сожалению, нельзя сказать об ансамбле музыкальном. Для полноценной музыкальной постановки одного поющего артиста все же недостаточно. У Лики Руллы шикарный джазовый вокал, и в предлагаемом материале ей даже негде как следует развернуться. Но когда одна актриса поет, а остальные подтанцовывают, это выглядит странно. А те, что пытаются петь с ней дуэтом, увы, сильно проигрывают. К тому же музыкальные сцены тут кажутся искусственными вставными номерами, а не органично вплетенными в ткань действия эпизодами. Конечно, их можно было бы сравнить с зонгами, которые Серебренников в прошлом сезоне использовал в своей «Трехгрошовой опере». Но корявые брехтовские зонги, которым противопоказано бельканто, все же несут сильный социальный критический заряд. Из песен, написанных Игорем Иртеньевым для «Зойкиной квартиры», пожалуй, только одна может сойти за манифест. Мессидж этого бодрого марша — «красиво жить не запретишь». А смысл спектакля сводится в итоге к предупреждению: веселитесь, господа, рано или поздно придут и за вами.