Фестиваль с лишней хромосомой

Культура
Москва, 23.07.2012
«Эксперт» №29 (812)

Вопреки мировой тенденции опираться не на слово, а на жест, пластику и визуальный ряд, Авиньон в этом году вполне логоцентричен. Большинство топовых спектаклей создано по мотивам классической или современной прозы. Тон задал Саймон Макберни — фестиваль открылся его спектаклем по повести Джона Бергера «От А. к Х.». Место действия — то ли Пакистан, то ли Афганистан. Х. сидит в тюрьме, получая письма от своей возлюбленной А. За Х. — сам Макберни, чье глуховатое чтение прерывается музыкой, да и само по себе напоминает мелодекламацию. За А. — Жюльет Бинош, в чьем исполнении письма тоскующей женщины превратились в трагический плач Химены из корнелевского «Сида». В итоге — бешеные аплодисменты аудитории Папского дворца (главная площадка фестиваля) и некоторое разочарование иностранцев: никаких субтитров в спектакле нет. Тому, кто не владеет французским, остается оценить музыкальность и хороший вкус всего мероприятия.

Звучит странно, но, похоже, именно тонкий слух и излишнее почтение к чужой культуре подвели Макберни в «Мастере и Маргарите», еще одном его спектакле, показанном в Авиньоне. Знаток русской музыки и поэзии, «незнакомец с “Улицы крокодилов”» (так прозвали его у нас после одноименного спектакля, потрясшего Москву в начале 1990-х), прежде умевший пересказать любую прозу почти без слов, на этот раз подробно, боясь вымарать хоть пару страниц, иллюстрирует Булгакова. Эстетика уличного театра, воспринятая Макберни у Брехта, в данном случае напоминает эстетику любимовской Таганки середины 1970-х: булгаковские герои возникают из толпы потертых советских граждан и в ней же тонут. Преуспев в изображении пугливого людского стада, охотно приветствующего что Понтия Пилата (на актере галифе и белый китель), что Сталина (на стены Папского дворца проецируются кадры демонстраций и огромный портрет вождя), Макберни на сей раз довольно небрежен в работе с актерами. Текст от автора произносит человек в сером костюме и красно-белой бейсболке — позже ему достанется роль Коровьева. Один и тот же исполнитель может играть Воланда и Иешуа, но философского подтекста в этом нет. Как нет и тотальной театральности давнего любимовского «Мастера», где весь зал становился частью действия. Конечно, публика откликается смехом на вопрос Коровьева «Вы хорошо знаете Патриаршие пруды?», охает от восторга, когда видеопроекция превращает стены дворца в звездное небо и удивленно затихает, когда Макберни подменяет изображение советского стада зеркалом, отражающим лица зрителей. Но в паузах между визуальными трюками напряжение в зале заметно падает. «В эпоху обесцененных слов и чувств мы с помощью булгаковского текста хотели вызвать у зрителя сострадание», — говорит Саймон Макберни, чья лондонская труппа называется Complicite, то есть «Соучастие». И хотя в финале его спектакля актеры даже останавливают действие, рассказывая зрителям о горькой жизни автора «Мастера», так и не увидевшего свой роман в печати, зал отзывается на это мертвой тишиной. Трудно понять, что за ней: сострадание ил

У партнеров

    «Эксперт»
    №29 (812) 23 июля 2012
    Буржуазная демократия
    Содержание:
    Наша революция

    Ключевыми событиями прошедшего политического года были создание Общероссийского народного фронта, декабрьский митинг на Болотной площади, «марш миллионов» 6 мая и принятие законов о митингах и НКО. Опершись на поддержку рабочего класса, российская буржуазия однозначно ответила на претензии радикальной оппозиции

    Международный бизнес
    Экономика и финансы
    Частные инвестиции
    Потребление
    Реклама