Гроза над Алжиром

Сергей Балмасов
30 июля 2012, 00:00

Из всех стран, еще не охваченных «арабской весной», в самой большой опасности оказался Алжир. Если властям не удастся удержать ситуацию под контролем, страну ждет гражданская война и распад

Фото: Legion-Media
У Абдельазиза Бутефлика мало пространства для маневра

В Алжире сегодня есть практически все компоненты для социального взрыва и последующего переворота. У власти c 1999 года бессменный президент Абдельазиз Бутефлика, но в реальности страна контролируется армией. С одной стороны, старой элите трудно справляться с вызовами времени и проводить своевременные реформы, а с другой — существуют значительные противоречия внутри самой элиты. Бутефлика планомерно борется со старыми генералами и выдавливает их из власти — армия недовольна подобной самостоятельностью президента.

За два с лишним десятка лет пребывания нынешней элиты у власти ей не удалось сколько-нибудь продвинуться в решении внутренних проблем алжирского общества и сплотить его. Стабильность во многом обеспечивалась за счет долгоиграющего режима чрезвычайного положения и доходов от продажи газа в Европу. И сегодня алжирское общество представляет собой очень пестрый набор общественных групп, не решивших своих проблем и становящихся все более агрессивными в отношении друг друга, и каждая группа стремится к взаимоисключающим реформам и изменениям. Так, светская образованная часть общества выступает за уничтожение властной монополии, подавляющей экономическое развитие страны и расширение гражданских свобод. В то же время в последние десятилетия здесь были очень сильны исламистские настроения. На первых демократических выборах в 1991 году победили исламисты (Фронт национального спасения), которые затем были свергнуты военной хунтой, ушли в подполье и организовали настоящую войну против режима (погибло более 200 тысяч человек). Бутефлике удалось отчасти нейтрализовать воинственность исламистов, привлекая наиболее умеренных из них к управлению на местах. Однако сегодня умеренные исламисты теряют авторитет, все больший политический вес набирают радикалы, которых поддерживают монархии Залива. Заметна также этническая напряженность, связанная с притеснением и дискриминацией берберов, которые сегодня, на волне событий в Ливии, подняли голову. Однако все эти группы — каждая по-своему — недовольны действиями старой элиты и Бутефлики в частности, и это очень плохой знак для власти. Недоволен алжирским президентом и Запад.

Главная проблема сегодняшнего Алжира, однако, в другом: разнородность алжирского общества и его разъединенность настолько велики, что в случае серьезной политической дестабилизации Алжир может пойти по ливийскому пути и развалиться на части.

Пока не ударило

В январе 2011 года вслед за событиями в Тунисе по Алжиру также прокатились массовые выступления оппозиции, население протестовало против резкого подъема цен на продовольствие. И по тунисскому примеру в разных районах страны стали происходить самосожжения отчаявшихся людей, что провоцировало новые волнения. Как и в других арабских странах, тон пытались задавать исламисты. Ситуацию заметно осложнила начатая военная операция НАТО в соседней Ливии: алжирское руководство почти открыто выступило на стороне Каддафи, справедливо опасаясь, что успехи ливийской оппозиции вызовут новый подъем радикального ислама внутри Алжира.

Режим взял жесткий курс на недопущение манифестаций и их пресечение, но вместе с тем он решил «выпустить пар», объявив 8 января прошлого года о снижении на 41% налогов на производителей и импортеров масла и сахара, а также сбив до 40% специальными дотациями стоимость продовольственных товаров для населения (за счет высоких цен на углеводороды властям удалось накопить более 160 млрд долларов, а по оценкам министерства торговли Алжира, такие меры в год обойдутся всего в полмиллиарда долларов). При этом власти обвинили в накручивании цен частные компании, торгующие продовольствием.

Эти уступки властей не смогли сбить накал страстей: 21 января 2011 года оппозиционные партии и движения объединились в альянс «Национальная координация за изменения и демократию» (НКИД), а 12 февраля вывели народ на улицы.

На первые роли в НКИД выдвинулась проберберская светская оппозиция, которую поддержал не только мелкий и средний, но даже крупный бизнес. Так, основатель одного из ведущих холдингов страны Иссад Ребраб выступил с жесткой критикой системы, говоря, что она «тормозит развитие страны», и призывал к экономической либерализации.

НКИД был не единственным протестным полюсом. Еще одним локомотивом оппозиции стал Национальный альянс за изменения, созданный бывшим премьером Ахмедом Бенбитуром на основе широкой коалиции с участием профсоюзов и исламистских партий («Аль-Ислах», Движение за проповедь и изменения и др.).

После первых стихийных выступлений оппозиция, включая умеренных исламистов, фактически выдвинула общий ультиматум: отмена чрезвычайного положения, проведение демократических реформ, освобождение ранее задержанных участников выступлений против роста цен и безработицы, либерализация СМИ. По словам почетного президента Алжирской лиги в защиту прав человека Али Яхьи Абденнура, «алжирский народ хочет изменения режима, а не изменений внутри режима, превратившегося при Бутефлике, покрытом множеством шрамов прошлого, в его монархию».

Многополярность оппозиции сделала ее выступление менее действенным и оставила власти возможность контролировать ситуацию, однако и здесь появились тревожные знаки, указывающие на готовность по крайней мере части светской оппозиции объединиться с радикалами против режима. Так, соучредитель запрещенного Фронта исламского спасения Али Бельхадж был замечен вместе с некогда заклятым врагом даже умеренных исламистов лидером Объединения за культуру и демократию Саидом Саади. Тревожным звонком для властей стали и попытки проведения отдельных внепартийных молодежных и студенческих демонстраций (студенты требовали изменить «дискриминационную систему высшего образования») при помощи социальной сети «Фейсбук». Одно из самых мощных студенческих выступлений произошло 2 мая 2011 года, когда в столкновениях с полицией получили ранения более 20 человек. Весьма слабая координация с более сплоченными противниками режима не позволяла студентам добиться успеха. Режим старался по очереди давить все акции оппозиции, в том числе и устраиваемые НКИД.

Показательные выборы

Одним из доказательств устойчивости алжирских властей к ветру «арабской весны» должны были стать состоявшиеся 10 мая 2012 года парламентские выборы. Их результат действительно отличался от итогов выборов в других странах Северной Африки. «Партии власти» в лице Фронта национального освобождения и Народного демократического объединения получили 288 из 462 мест в Национальной ассамблее. Исламисты же потеряли часть мандатов — наиболее успешно выступивший «Зеленый альянс» получил лишь 48 депутатских мест. Ухудшили свои позиции по сравнению с прошлыми выборами также левые и либеральные силы. Президент Бутефлика назвал итоги выборов своего рода референдумом, на котором граждане страны одобрили предложенную им программу реформ.

Однако известие о массовой фальсификации самого голосования и количества пришедших на выборы (официальная явка составила 42,9%, а реальная — 18%) лишь подорвало позиции президента. В действительности результаты доказали, что алжирцы не желают голосовать за «легальных фундаменталистов», запятнавших себя сотрудничеством с «безбожным режимом» ради прибылей и дележа нефтегазовой ренты, и фактическую нелегитимность нынешней власти.

По некоторым данным, Европа, США и Катар уже начали «артподготовку» к дестабилизации Алжира expert_813_040.jpg Фото: East News
По некоторым данным, Европа, США и Катар уже начали «артподготовку» к дестабилизации Алжира
Фото: East News

Ситуация в стране становится все напряженнее, а правительство прибегает исключительно к разгону демонстраций разных группировок. Причем под раздачу попадают даже бывшие защитники отечества, боровшиеся с исламистами в 1990-е годы, — 18 марта 2012 года полиция жестко разогнала акцию военных инвалидов, требовавших увеличения пособий. Аналитики не исключают, что власть будет и в дальнейшем делать упор на силовое подавление выступлений — особенно если продолжится падение цен на энергоносители и истощение алжирского бюджета.

Помимо экономических сложностей стабильности режима угрожают сложности в отношениях между центром и периферией. Так, власти до сих пор не решили проблему культурной автономии берберских племен кабила и шавийя (а это до 30% населения страны), вместо этого ставятся всяческие препоны развитию их национального языка т-амазиг. В результате движение берберов все более радикализируется — не случайно сегодня именно северо-восточный регион Кабилия, стремящийся к независимости, является одним из главных оплотов вооруженной оппозиции. К этому добавляется озлобление кабилов «ошибками» военных, во время зачисток периодически убивающих местных жителей.

Не исключено, что нестабильность в Алжире будет подогреваться со стороны Ливии, где еще силен революционный угар. Напомним, что в апреле 2011 года, когда в стране наблюдался резкий всплеск активности боевиков, большинство терактов совершалось с применением ливийского оружия и взрывчатки. А сейчас пограничные с Ливией территории испытывают все большее давление со стороны проникающих туда радикалов. Алжирские спецслужбы, конечно, пытаются парировать угрозу за счет поддержки враждебных исламистам ливийских племен. Но их усилия нивелируются, поскольку за мутящими воду в Алжире ливийскими революционерами стоят их западные и восточные спонсоры.

Надо быть скромнее

В последнее время отношения президента Абдельазиза Бутефлики с одной стороны и стран Запада вкупе с некоторыми монархиями Залива с другой фактически перешли в фазу скрытого конфликта. Европа и США были раздражены неприкрытой поддержкой, оказываемой Алжиром режиму Каддафи во время гражданской войны в Ливии, а также нежеланием сотрудничать в борьбе с «Аль-Каидой» Магриба. Так, в ноябре прошлого года Алжир запретил беспилотникам НАТО совершать полеты над своей территорией, а в январе 2012-го отказался предоставить свои базы западным военным для проведения операций против исламистов в регионе. Вызывающее, по меркам Запада, поведение алжирского руководства усиливается несговорчивостью в вопросах добычи энергоресурсов — Бутефлика не желает отдавать иностранцам контрольные пакеты акций в ряде совместных проектов. Подобные претензии к алжирскому президенту есть и у серого кардинала «арабской весны» — Катара. Не секрет, что эмир Хамад бин Халифа аль-Тани хочет прибрать к рукам весь газовый сектор Северной Африки и стать фактически монополистом на рынке сжиженного газа.

Пока Запад и его арабские союзники заняты Ираном и Сирией, Бутефлика может не опасаться за свою судьбу. Однако это лишь временная передышка. По некоторым данным, Европа, США и Катар уже начали «артподготовку» к дестабилизации Алжира. Так, Запад резко осуждает алжирские власти за силовое подавление протестов и открыто поддерживает местных сепаратистов. 1 июня 2011 года во Франции было создано правительство автономной Кабилии, а в мае 2012-го его глава Ферхат Мехенни совершил поездку по США и Израилю. В США Мехенни собрал около миллиона долларов пожертвований на свою борьбу против «хунты», а в Израиле встречался с видными представителями политической элиты страны. У эмира аль-Тани тоже есть свой туз в рукаве — в Катаре сидит один из основателей Фронта Исламского спасения Аббаси Мадани.

Аналитики не исключают, что подрывная деятельность иностранных акторов вкупе с серьезными внутренними проблемами может в итоге привести к дезинтеграции Алжира. В этом случае следует ожидать отделения кабильских районов, где под патронажем Парижа может появиться берберское государство. Часть южных земель может в будущем войти в территорию государственного образования туарегов Азавад, которое, как и кабильское движение, имеет ограниченную поддержку Запада. Ряд «спорных территорий» по периметру границы может достаться главному союзнику Запада в регионе — Марокко.

С точки зрения энергоресурсов в выигрыше от развала страны окажется Катар, который фактически ликвидирует второй после Ливии независимый от эмирата источник газа для Европы. Впрочем, у Запада свои планы в отношении алжирского газового сектора — он надеется, что в случае распада Алжира ему будет легче навязывать выгодные для себя проекты. А на время возможного алжирского хаоса гражданской войны потребности Европы в энергоресурсах вполне могут быть обеспечены за счет арабских монархий Персидского залива.