Не удержался

Сергей Долгов
30 июля 2012, 00:00

Власти Бахрейна так и не смогли найти баланс между интересами Ирана и Саудовской Аравии. В итоге страна оказалась на грани утраты суверенитета

Фото: Legion-Media
Статую Жемчужины власти снесли как символ революции

Бахрейн вполне мог бы стать одним из наиболее успешных примеров «постнефтяного» развития арабских государств. Королевство, в котором уже показалось дно нефтегазовых запасов, сделало ставку на превращение в региональный финансовый центр. У Бахрейна для этого были все возможности — это одна из наиболее либеральных стран региона (так, посол королевства в США не только женщина, но и этническая еврейка).

Однако амбициозные планы короля Хамада бин Иса аль-Халифы фактически сорваны из-за внешних угроз. Как и большинство буферных государств, маленькое островное королевство Бахрейн вынуждено искать метод выживания в окружении тяжеловесов. По одну сторону королевства расположен Иран, мечтающий распространить свое влияние на весь регион и присматривающийся к шиитскому населению Бахрейна. По другую — могущественная Саудовская Аравия, пытающаяся сколотить в регионе антииранский блок и опирающаяся на суннитские элиты Бахрейна. И, вместо того чтобы играть на этих противоречиях, король встал на сторону Саудовской Аравии в ее конфликте с Ираном. В итоге Бахрейн уже год лихорадит, а в будущем это королевство вообще может исчезнуть с карты мира.

Дискриминация от страха

Причиной отказа короля от поддержания баланса стали его опасения за собственную власть. Дело в том, что большинство населения страны (по разным данным, от 60%) — шииты, а меньшинство и династия аль-Халифы — сунниты. И последние опасаются, что бахрейнские шииты их свергнут и поспособствуют превращению Бахрейна в 32-ю провинцию Ирана. Поэтому в течение всей истории независимого Бахрейна короли династии аль-Халифа проводили целенаправленную политику по дискриминации шиитов.

Так, по расчетам шиитского журналиста Мансура аль-Джамри, к моменту ухода британцев в 1971 году высокие должности были разделены между двумя конфессиями примерно поровну. Через 30 лет, к 2001 году, шииты занимали 17% таких мест, а в 2011-м — лишь 5%. В середине 2000-х доля шиитов, занимавших посты министров, их заместителей и помощников, не превышала 20%. В некоторые сферы шиитам доступ был полностью закрыт. Так, исключительно из суннитов комплектуется состав Королевского суда, национальной гвардии, службы национальной безопасности и службы информации CIO (разведка королевства). В армии и МВД численность шиитского персонала не превышала 3%. Вместо шиитов в силовые структуры страны набирают бывших солдат из Пакистана или Йемена, которые не знают ни местного наречия, ни традиций, ни (в силу службы в рядах вооруженных сил) разницы между полицейской работой с гражданами и обращением военных с военнопленными.

Впрочем, иностранцев берут не только в полицию — власти пытаются исправить демографический дисбаланс тем, что в целом способствуют миграции в Бахрейн жителей более бедных стран Ближнего Востока и Южной Азии, исповедующих «правильную», суннитскую, версию ислама. По неофициальным сведениям, с 2002-го по 2006 год бахрейнцами стало порядка 30 тыс. человек. В целом же, по некоторым данным, к началу «арабской весны» правительство увеличило таким образом население страны на 200 тыс. человек.

Антишиитская политика властей становится причиной регулярных скандалов. Так, в 2006 году в Бахрейне разгорелся «бандаргейт». Сотрудник аппарата совета министров и Статистического правительственного агентства Салах Аль-Бандар (суннит по вероисповеданию) опубликовал целую серию документов, подтверждавших финансирование властями ряда антишиитски настроенных сил. Однако эту ситуацию, как и многие другие, властям удалось замять за счет жесткой работы силовых служб.

Иран не хотят

В чем-то страхи властей королевства оправданны, Иран действительно не прочь поглотить Бахрейн. Официальные лица Исламской Республики ставят под сомнения суверенитет Бахрейна. «Бахрейн — часть иранской территории. Он был оторван от Ирана в результате незаконного урегулирования, осуществленного, с одной стороны, шахом, а с другой — правительствами Соединенных Штатов Америки и Великобритании», — писал в 2007 году Хусейн Шариатмадари, советник аятоллы Али Хаменеи и главный редактор тегеранской газеты «Кейхан». Эти заявления, как и многие подобные, вызывали бурю возмущения в Бахрейне, денонсировались официальным Тегераном, но через какое-то время звучали вновь.

Правы власти и в том, что духовные лидеры бахрейнских шиитов тесно связаны с Кумом — многие из них обучались в этом иранском святом городе (больше негде было — другой центр шиитского духовенства, иракский Наджаф, контролировался секулярным режимом Саддама Хусейна). Именно поэтому бахрейнские шиитские богословы говорят на фарси, а кое-кто и словами аятоллы Хаменеи. Духовный лидер бахрейнских шиитов аятолла Иса Кассим считается приверженцем и последователем Рахбара (так Хаменеи называют в Иране).

Однако позиции шиитских богословов не являются определяющими для общины. В отличие от многих других стран Залива Бахрейн — светское государство, а местные шииты не хотят жить под властью Тегерана. Еще на референдуме 1971 года большая часть бахрейнских шиитов проголосовала против вхождения в персидский Иран (даже учитывая, что тогда он был шахским и секулярным), а сейчас тем более выступает против вхождения в Исламскую Республику. Не случайно одним из первых политиков королевства, раскритиковавших заявления Шариатмадари, стал лидер бахрейнских шиитов Хусейн ан-Наджати (имеющий титулы шейха и аятоллы), назвавший Бахрейн «независимым арабским и мусульманским государством, обладающим полным суверенитетом».

Даже руководители крупнейшей шиитской организации Бахрейна «Аль-Вифак», хоть и уважают мнение аятоллы Исы Кассима, выступают против установления в Бахрейне исламской республики — как, впрочем, и ваххабитского государства. «Мы хотим, чтобы в нашей стране была терпимость, гражданское общество, космополитизм и свободные СМИ — это нам не могут предложить ни Иран, ни Саудовская Аравия», — говорит один из лидеров «Аль-Вифака» Джасим Хусейн. Вопреки мнению сторонников дискриминации шиитское население получает информацию не из иранского телевидения, а из Youtube.

Революция от отчаяния

Впрочем, несправедливые, по мнению бахрейнских шиитов, репрессии поставили их в безвыходное положение. Доказывать властям, что они не являются агентами Ирана, стало бессмысленно. Свернуть дискриминационную политику властей путем прохождения в парламент невозможно. Прежде всего потому, что бахрейнский парламент не имеет серьезных полномочий. По давней арабской традиции правящая династия оккупировала все высшие государственные посты. На сегодня представители семьи аль-Халифа сидят в креслах премьера, трех из четырех его замов и имеют еще восемь министерских портфелей. Кроме того, избирательная система страны заточена под минимальное представительство шиитов в законодательной (если бахрейнский парламент, конечно, можно так назвать) ветви власти. На выборах 2006 года шиитский мажоритарный округ состоял из нескольких тысяч избирателей, а суннитский — из нескольких десятков тысяч. В результате в 2006 году в 40-местный парламент прошло лишь 17 кандидатов из «Аль-Вифак», а в 2010-м — 18.

Начавшаяся «арабская весна» послужила своего рода детонатором шиитского гнева, и в феврале 2011 года бахрейнские шииты вышли на Жемчужную площадь в центре Манамы. Протест был весьма организованным — оппозиция разбила на площади палаточный городок, организовала медиацентр с доступом в интернет, пункт по оказанию срочной медицинской помощи, а также доставку водопроводной воды. «Все должно быть продуманно, мы же, в отличие от Египта, цивилизованная страна», — говорили демонстранты.

В какой-то момент показалось, что демонстрация действительно приведет к реформам. Сам король Хамад и его сын, кронпринц Салман бин Хамад аль-Халифа считаются достаточно либеральными правителями, и они были готовы идти на уступки протестующим — особенно на фоне того, что демонстранты вначале требовали прекращения дискриминации, а не смены режима. Кронпринц даже начал переговоры с «Аль-Вифак».

Дядю не сдал

Однако диалог вскоре зашел в тупик, поскольку шииты требовали не только реформ, но и отставки премьер-министра страны — сидящего в этом кресле вот уже сорок лет дяди нынешнего короля Халифы бин Салмана аль-Халифы, которого считают лидером консервативной части королевской фамилии. Сместить влиятельного дядю король не решился. В свою очередь, срыв переговоров вкупе с эскалацией насилия и начавшимися арестами оппозиционеров привел к радикализации требований протестантов — зазвучали требования «Хамад, уходи!».

Кронпринц Салман бин Хамад аль-Халифа не смог спасти страну от Саудовской Арави expert_813_052.jpg Фото: Legion-Media
Кронпринц Салман бин Хамад аль-Халифа не смог спасти страну от Саудовской Арави
Фото: Legion-Media

Власти тут же вспомнили о своих фобиях и приняли решение о силовом разгоне. Поскольку своих сил для этого у Бахрейна не было (вся сухопутная армия королевства составляет около 6 тыс. человек), король Хамад обратился за помощью в Эр-Рияд. И получил ее. Ведь если бахрейнский «Лас-Вегас» у своих границ саудовцы еще терпели — тем более что ряд важных персон Саудовской Аравии его регулярно посещали, — то возможность появления там «Кубы», рассадника вражеской идеологии, в Эр-Рияде допустить не могли. Особенно учитывая приписываемую бахрейнским шиитам связь с Тегераном и их возможное влияние на шиитов саудовских, живущих в богатой нефтью восточной провинции Саудовской Аравии. Именно поэтому 14 марта 2011 года в Бахрейн был введен полуторатысячный экспедиционный корпус из Саудовской Аравии и ОАЭ. В коммюнике, распространенном правительством Бахрейна, говорилось, что цель этих сил — «помочь в обеспечении безопасности мирных жителей и инфраструктур… Силы обороны Бахрейна призывают всех жителей в полной мере сотрудничать с этими военными».

«Оккупанты» взяли под контроль основные объекты страны, тем самым позволив бахрейнской полиции бросить все свои силы на подавление протестующих. 15 марта власти страны ввели трехмесячный режим чрезвычайного положения, а уже 16-го силы безопасности произвели серию арестов лидеров манифестантов на Жемчужной площади. В целом по итогам разгона «жемчужной революции» 34 человека погибло, еще около 1400 было арестовано.

Уроки не извлек

Но подавление революции не принесло Бахрейну ни стабильности, ни безопасности. Скорее наоборот: политика подавления шиитского большинства лишь усилилась, а страна, пытаясь избежать превращения в 32-ю провинцию Ирана, на шаг приблизилась к статусу 14-й провинции Саудовской Аравии.

Сразу же после разгона демонстрантов король попытался восстановить свое либеральное реноме. Для расследования событий он пригласил группу международных экспертов, которые написали 500-страничный отчет. Положения отчета (частично критикующие действия силовиков) он с оговорками принял. Кроме того, 4 мая король Бахрейна заявил, что подписал закон о внесении поправок в действующую конституцию, назвав это событие «поворотным моментом в истории Бахрейна».

Правда, согласно поправкам, парламент лишь получил право обращаться к монарху с просьбой об отставке министров и премьер-министра, требовать отчета от главы правительства и частично контролировать деятельность правительства на предмет ее соответствия национальным интересам. Никаких реальных полномочий парламенту дано не было. Вообще, единственное, что сделал король для недопущения повторения жемчужной революции, — это демонтаж монумента Жемчужины и переименование площади — теперь это место названо в честь блока стран Залива.

В стране продолжается притеснение шиитского большинства. В течение полугода из-за подозрений в участии в революционных событиях порядка 3,6 тыс. человек были уволены с работы. Шиитский бизнес стал подвергаться преследованиям. Любые протесты жестко подавляются. «Из-за эскалации насилия мы ищем преступников и тех, кто использует печатные, эфирные или социальные СМИ для поддержки нелегальных протестов и насилия по всей стране. Если применение закона означает принятие более жестких мер, то так тому и быть», — заявил представитель правительства Абдулазиз бин Мубарак аль-Халифа.

Шииты пытались апеллировать к Вашингтону, однако королевской фамилии удалось заставить США держать нейтралитет. Чтобы снять вопросы о соблюдении прав человека, бахрейнские власти активизировали свою дружбу с некоторыми конгрессменами (никогда до этого не занимавшимися внешнеполитическими вопросами), которые стали выступать на Капитолии с пространными речами в защиту официальной позиции королевства и педалировать идею о вмешательстве Тегерана. Любые попытки получения «иных» данных вызывают жесткую реакцию властей королевства. Так, в 2011 году парламент выразил вотум недоверия свеженазначенному послу США в Бахрейне Тому Крайевски еще до того, как тот успел прибыть в Бахрейн, — просто потому, что он встретился с представителями «Аль-Вифак».

На пути к 14-й провинции

Несмотря на то что под шумок интервенции саудовцы (основываясь на данных своей и дружественных разведок) нейтрализовали все иранские ячейки в Бахрейне, местные власти продолжают объяснять притеснение шиитов тем, что они являются агентами Ирана. В реальности же все, чем Иран помог бахрейнским шиитам во время саудовского вторжения, — это критика через свои СМИ и отзыв посла в Бахрейне. Однако не исключено, что в случае дальнейшего притеснения шииты действительно обратят взоры на Тегеран как на единственного возможного защитника. Лидеры «Аль-Вифак» уже констатируют радикализацию шиитского большинства и признают, что в дальнейшем не смогут гарантировать сохранение у шиитов либеральных взглядов на будущее страны.

Здесь таится другая опасность для королевства: чем больше шииты будут втягивать Иран в Бахрейн, тем больше королевство будет вынуждено полагаться на Саудовскую Аравию. Попытка революции и без того серьезно усилила позиции Эр-Рияда в Бахрейне — и не только за счет саудовского контингента, который до сих пор находится на острове. Последние несколько лет до начала революции кронпринц Салман пытался снизить зависимость Бахрейна от саудовских нефтедолларов и ослабить позиции друзей Эр-Рияда во властных кабинетах Манамы (прежде всего премьера Халифы аль-Халифы). В частности, он создал несколько государственных органов, которые дублировали правительство (Economic Development Board), а также ряд организаций для поддержки бахрейнских предпринимателей и поиска иных, не нефтяных, источников дохода. Однако после неудавшейся революции все эти институты у кронпринца забрали.

Существует вероятность, что Саудовская Аравия воспользуется ситуацией и попросту присоединит к себе Бахрейн. Не случайно королевство стало единственной страной Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива, которая позитивно восприняла идею саудовского короля Абдаллы «перейти от этапа интеграции к полноценному союзу» (главой которого, естественно, будет сам Абдалла). С конца апреля ряд арабских изданий муссируют информацию о скором создании Саудовской Аравией и Бахрейном Союза Залива. Если Саудовская Аравия все-таки поглотит Бахрейн, пострадают не только местные шииты. В своем развитии Бахрейн откатится назад. Ему придется отказаться от либеральной социальной структуры, от договора о свободной торговле с США, от статуса банковского центра Залива. А династии аль-Халифа — от реальной власти над островом.