Под зеленой волной

Сергей Долмов
30 июля 2012, 00:00

«Арабская весна» нивелирует все 10-летние достижения Ирана на Ближнем Востоке. Страна оказывается в изоляции, а в перспективе вообще может прекратить свое существование

Фото: Abbas / Magnum Photos / Agency.Photographer.Ru
Перед «арабской весной» Иран был сильнейшей державой Ближнего Востока

Когда «арабская весна» только начиналась, Иран называли одним из ее основных бенефициаров. Считалось, что массовая исламизация Ближнего Востока лишь укрепит и без того сильные позиции в регионе Исламской Республики. В эту идею поверили и определенные круги в самом Иране — не случайно аятоллы всячески поддерживали арабские революции, и прежде всего египетскую.

Однако очень быстро выяснилось, что зря. Те же «Братья-мусульмане» имеют с Ираном лишь одну точку пересечения — сектор Газы. За пределами палестино-израильского противостояния никакой помощи от них Тегерану ждать не стоит. Более того, для аятолл стало неприятным сюрпризом то, что вызванная «арабской весной» исламистская, «зеленая», волна трансформирует весь регион таким образом, что Иран оказывается в изоляции. За первые полтора года «весны» Иран уже потерял Турцию и «Хамас», а в ближайшее время может утратить и Сирию. Более того, не исключено, что в среднесрочной перспективе Иран сам окажется жертвой «арабской весны».

Иран пошел в разгон

Свой «довесенний» политический вес Иран набрал по большей части в 2000-х годах. Первый шаг Ирана от роли изгоя к статусу самого мощного государства на всем пространстве от Ливана до Афганистана был сделан благодаря Соединенным Штатам. Начав крестовый поход против международного терроризма, Вашингтон фактически ликвидировал два режима, которые сдерживали иранцев, — «Талибан» и Саддама Хусейна, — и тем самым расчистил Ирану коридор на Ближний Восток. Удивленные таким подарком, иранские генералы помогли Вашингтону — делились с США разведданными, лично указывали на карте Афганистана точки, по которым стоило бы нанести авиаудары.

Особенно полезной для Тегерана была дезинтеграция Ирака. После падения режима Саддама иранские агенты под шумок начавшейся гражданской войны ликвидировали многих антиирански настроенных лидеров иракских шиитов, а враждебных Ирану суннитов отстранили от власти американцы. В итоге едва ли не весь Ирак попал под власть Тегерана, а премьер-министра страны Нури аль-Малики прямым текстом называют «человеком иранцев». Сегодня иранцы стараются не демонстрировать свою власть над Багдадом лишь потому, что не хотят усложнять Соединенным Штатам уход из Ирака. Но при этом активно используют иракский плацдарм для дальнейшего проникновения на Ближний Восток.

Ликвидация Саддама Хусейна позволила Ирану нарастить свое присутствие в Леванте за счет местных сателлитов — «Хамаса» и «Хезболлы». Наиболее важным своим активом иранцы считали именно «Хезболлу» («Хамас» все-таки Ираном был не создан, а арендован). Относительно успешные для «Хезболлы» окончания второй ливанской войны и правительственного кризиса в Стране кедров серьезно усилили позиции Исламской Республики в Ливане. Что, вкупе с присутствием в Газе (которую «Хамас» после операции «Литой свинец» восстанавливал в том числе и на иранские деньги), позволило Ирану разделить с Египтом статус наиболее влиятельной внешней силы в палестино-израильском урегулировании.

На руку иранцам сыграл и резкий всплеск антиамериканизма в эпоху Джорджа Буша-младшего. В условиях, когда элиты арабских монархий были настроены проамерикански, жесткая позиция иранского президента Махмуда Ахмадинежада в отношении Вашингтона и Тель-Авива сделала его — перса и шиита — настоящим героем арабских улиц. Широкая популярность Ахмадинежада не только подрывала легитимность местных властей (особенно в тех странах, где суннитские владыки управляли шиитским большинством), но и существенно усложняла выстраивание любых конструкций для сдерживания почувствовавшего силу Ирана.

Все попытки наиболее влиятельного регионального противника Ирана — Саудовской Аравии — создать некую антииранскую «суннитскую ось» проваливались с завидной регулярностью. Кто-то опасался народных волнений, кто-то — самого Ирана, а самые умные просто не хотели ликвидировать противоречия между Эр-Риядом и Тегераном, чтобы извлекать из этих противоречий выгоду. В итоге единственным способом остановить Тегеран и его ядерную программу называли военную операцию, однако ее проведение несло с собой целый ряд рисков, включая закрытие Тегераном Ормузского пролива, ответные удары по Саудовской Аравии, Израилю и американским союзникам в регионе (Катару, Кувейту), а также активизацию «Хамаса» и «Хезболлы». Пойти на это никто не решался.

Шанс добить

Казалось, что «арабская весна» лишь способствовала усилению иранских позиций в регионе. В частности, потому, что ее жертвами пали два оставшихся региональных соперника Ирана. Сначала в отставку был вынужден уйти президент Египта Хосни Мубарак, при котором Египет всячески боролся с усилением иранского влияния на палестино-израильские дела и не собирался делиться с Ираном статусом лидера арабского мира. После революции Египет настолько ослаб и погряз в своих внутренних делах, что еще долго не сможет реально претендовать на роль регионального лидера. Более того, есть некоторая вероятность того, что в ближайшее время Кэмп-Дэвидский договор будет денонсирован, а Каир и Тель-Авив снова окажутся в состоянии войны — что опять же на руку Исламской Республике.

Вскоре после падения главного конкурента Ирана за лидерство среди арабских государств пал и основной соперник в борьбе за симпатии мусульманского населения — эксцентричный и яркий лидер Ливии Муаммар Каддафи. У иранского президента остался один-единственный конкурент в региональной публичной политике — турецкий премьер-министр Реджеп Эрдоган. Однако на тот момент турецко-иранские отношения были на подъеме — Тегеран и Анкара успешно поделили иракское пространство, сотрудничали в Сирии, Палестине и Ливане. Аналитики на Западе даже поговаривали о некоем стратегическом партнерстве между Турцией и Ираном, которое позволило бы им управлять Ближним Востоком после ухода американцев из Ирака. Эти заявления были, мягко говоря, преувеличенными, и не исключено, что в среднесрочной перспективе Ирану и Турции не удалось бы предотвратить столкновения интересов, однако в краткосрочной перспективе Ахмадинежад не рассматривал Эрдогана как препятствие.

Ликвидация режимов Мубарака и Каддафи — далеко не все дивиденды, которые Исламская Республика, казалось, извлекает из последствий череды революций в регионе. События «арабской весны» показали, что заканчивается время насеров и начинается время хомейни — от замешанных на национализме диктатур арабский мир движется в сторону народно-исламистских режимов, где именно религиозные постулаты и нормы морали, а не законы ассоциируются со справедливостью.

Победа исламистов в Марокко, Тунисе, Египте вызвала воодушевление в Тегеране, годами мечтавшем экспортировать свою исламскую революцию на Ближний Восток. Ведь с исламистами иранцам, казалось, будет в разы проще договариваться, чем с диктаторами или монархами. Тегеран надеялся, что исламские революции распространятся и на страны Залива — Йемен, Оман, Катар, Бахрейн, Саудовскую Аравию, Кувейт, ОАЭ, — где живет большая шиитская диаспора, притесняемая местными суннитскими властями и давно рассматривающая Иран как своего единственного возможного защитника.

Сирийский шах

Но уже сейчас можно сказать, что связанные с «весной» иранские надежды не оправдались. Иран может не только снова оказаться в изоляции, но и (в случае дальнейшего распространения революционной волны) вообще прекратить свое существование как единое государство.

Прежде всего, не произошла ожидаемая Ираном серия революций в Персидском заливе. Она началась и закончилась в Бахрейне. Демонстрации шиитов на Жемчужной площади были подавлены с помощью экспедиционного корпуса из Саудовской Аравии — в Эр-Рияде просчитали иранскую игру и остановили революционную волну в самом ее начале. Решимость Саудовской Аравии проводить интервенцию, принципиальное решение европейцев и американцев смотреть на это сквозь пальцы, а также фактический отказ Ирана напрямую помочь бахрейнским шиитам и начинать из-за этого большую войну с саудитами — все это остудило желание шиитов других государств Залива выходить на улицы и устраивать революции. Шанс Ирана подмять значительную часть монархий Персидского залива оказался упущен.

Ахмадинежад стал идолом для простых арабов expert_813_060.jpg Фото: Hossein Fatemi / Panos Pictures / Agency.Photographer.Ru
Ахмадинежад стал идолом для простых арабов
Фото: Hossein Fatemi / Panos Pictures / Agency.Photographer.Ru

Более того, Иран теряет не только журавля в небе, но и синицу в руках. «Арабская весна» докатилась до Сирии и фактически вырывает ее из сферы влияния Ирана. И главная проблема тут даже не в том, что Сирия — ключевой союзник Ирана и единственный коридор, через который Тегеран манипулирует палестино-израильскими делами. И даже не в том, что приход к власти в Сирии враждебных Ирану сил — исламистов, финансируемых Саудовской Аравией и Катаром, — замкнет санитарный кордон по всей западной границе Ирана. А в том, что, начав кампанию в Сирии, Запад и Залив лишили иранцев стратегической инициативы.

Поскольку всем очевидно: Иран (если, конечно, его лидеры хотят удержать контроль над Ближним Востоком) будет до конца защищать режим Башара Асада, Запад может настолько дестабилизировать ситуацию в Сирии, что иранцы будут вынуждены вводить в страну экспедиционный корпус. И тогда Запад и страны Персидского залива получат то, что хотели — войну с Ираном на периферии. Интервенция Ирана в Сирию даст им возможность ввести в вотчину Асада войска для «защиты мирных сирийцев» и устроить Ирану настоящую проверку на прочность. Неминуемое поражение иранцев в этой войне станет серьезным ударом по амбициям Тегерана и, возможно, сделает его более сговорчивым в ядерном вопросе.

Саудовский сбор

«Арабская весна» угрожает Ирану и тем, что реальностью становится формирование саудовцами «суннитского блока». Ликвидация светских режимов Мубарака и Каддафи, резкое ослабление Башара Асада коренным образом изменили баланс сил на Ближнем Востоке в пользу монархий Залива. Саудовская Аравия и Катар стали активно заполнять вакуум силы. Прежде всего они подмяли под себя все исламистские силы в странах победившей «весны». Выяснилось, что саудовско-катарские деньги для местных лидеров куда важнее причастности к провозглашенной Хомейни общеисламской революции, да и суннитские ваххабиты им ближе шиитских аятолл. Под влияние «заливных» попали и пока зараженные «арабской весной» малые страны типа Иордании, до недавнего времени не желавшие принимать участие в разборках Залива с Ираном. Лишенные возможности лавировать между интересами более крупных соседей и нуждающиеся в деньгах для успокоения собственного населения, они вынуждены были увязывать свою внешнюю политику с интересами того же Эр-Рияда. На руку саудовцам сыграл и переход Турции с позиции нейтрального игрока в лагерь сторонников «арабской весны» (что вызвало серьезное обострение отношений между Анкарой и Тегераном).

Образование мощной «суннитской оси» и очевидное ослабление позиций Ирана (в том числе и финансовых — из-за принятых Европой нефтяных санкций) поколебали и позиции сателлитов Исламской Республики. В феврале 2012 года «арендованный» иранцами «Хамас» сменил хозяина и явно перешел под крыло Катара, а политбюро движения покинуло территорию Сирии. И уже в первых числах марта лидеры «Хамаса» в полном соответствии с новой внешнеполитической ориентацией заявили, что, если начнется война между Израилем и Ираном, они не встанут на сторону последнего. Проблемы у Тегерана возникли даже со стопроцентной «дочкой» — «Хезболлой». Движение заняло неясную позицию в сирийском конфликте, а шейх Насралла публично выразил сомнение в том, что в случае военного столкновения между Израилем и Ираном последний обратится к нему за помощью. Причем сделал это после визита одного из высокопоставленных генералов Корпуса стражей исламской революции (КСИР), который как раз вел переговоры о действиях «Хезболлы» в этой ситуации.

Однако все эти угрозы заграничным интересам Ирана меркнут по сравнению с той опасностью, которую «арабская весна» представляет для самой Исламской Республики. Заграничные спонсоры ближневосточных революций надеются, что она сметет Исламскую Республику (и делают для этого все возможное).

Ни для кого не секрет, что Запад давно пытается устроить в Иране цветную революцию. Однако до сих пор это не удавалось. Во многом потому, что даже внутри конфликтующих друг с другом иранских элит существует консенсус о сохранении в стране исламского государства. «КСИР не имеет претензий на власть за пределами концепции исламского государства. Президент Махмуд Ахмадинежад и генералы КСИР могут позволить себе побороться за власть с престарелыми аятоллами, но никто из них и не заикается о возвращении к светскому государству в Иране», — говорит «Эксперту» президент Института Ближнего Востока Евгений Сатановский. Причина проста: концепция наднационального исламского государства является единственным стержнем, который держит все народности Ирана — азербайджанцев, персов, курдов, белуджей, арабов. Замена этой идеологии на любую форму либерализма тут же повлечет дезинтеграцию страны. Собственно, это и нужно Западу и странам Залива, и «арабская весна» этому немало способствует.