Сирийская партия

Геворг Мирзаян
доцент Департамента медиабизнеса и массовых коммуникаций Финансового Университета при правительстве РФ
30 июля 2012, 00:00

Сирия оказалась жертвой игры Запада, Персидского залива и Ирана. Итогом их противостояния может стать распад сирийского государства

Фото: East News

Сирия имела все шансы пропустить «арабскую весну». Находившийся у власти около десяти лет (сущая мелочь по сравнению со стажем его коллег из соседних стран) президент Башар Асад обладал реальной поддержкой значительных слоев населения. И когда в стране начались волнения, он сумел вовремя на них отреагировать и предложить вышедшей на улицы сирийской молодежи целый пакет реформ. В другой стране это, скорее всего, сработало бы, однако особенностью сирийского этапа «весны» была его ярко выраженная внешняя составляющая. На дестабилизацию обстановки в Сирии начал играть целый ряд государств. Сирия стала заложником большого внешнеполитического противостояния, превратилась в поле для выяснения отношений между ведущими странами региона (Иран, Саудовская Аравия, Катар) с участием приглашенных внешних акторов в лице США, России и ведущих стран ЕС. Исход этой игры до сих пор неясен.

Стандартная среда для вируса

На начало «арабской весны» в Сирии имелся целый ряд предпосылок для заражения этим вирусом. Экономическая ситуация была достаточно тяжелой. Большую часть экономики страны составляли неэффективные предприятия государственного сектора. Запасы нефти на месторождениях иссякали, уровень безработицы приближался к 20%. Говорили, что страна сводит концы с концами исключительно за счет своего транзитного статуса — именно через Сирию идут иранские поставки вооружения и оборудования «Хезболле».

У населения были все основания для недовольства политической ситуацией в стране — Сирия представляла собой классическую арабскую диктатуру. В ней действовал режим чрезвычайного положения, царил полный произвол спецслужб, отсутствовала свобода слова. Интернет населению был доступен, однако по закону владельцы и операторы интернет-кафе обязаны сохранять логи, в которых, в частности, записывается все, что пишут посетители в социальных сетях, в чатах и на форумах. Политическое пространство было вычищено, на нем целиком и полностью господствовала правящая социалистическая партия «Баас». Все политические силы Сирии, не изъявившие полной покорности правящей партии и приверженности курсу на строительство социализма, находились под запретом.

На фоне всего этого позиции власти в стране были крайне уязвимы. Хотя бы потому, что с конфессиональной точки зрения элита оставалась чужой для большей части населения (75% жителей Сирии сунниты, тогда как правящий класс — в основном алавиты). Опасающийся разбудить большинство, правящий класс всегда с подозрением смотрел на любые попытки либерализации сирийского общества и поэтому упустил шансы начала 2000-х. Тогда в стране на смену Хафезу Асаду пришел его сын Башар — офтальмолог из Лондона, придерживающийся либеральных взглядов. Он взялся за реформы, дал добро началу публичных дискуссий в стране, выпустил из тюрем сотни политзаключенных. Однако элита, боявшаяся, что эти ветры перемен ее просто сдуют, очень быстро свернула «дамасскую весну». И в результате через десять лет попала под каток «арабской».

Беспорядки начались еще в конце февраля 2011 года, а социальный взрыв прогремел в начале марта. Поводом для него послужил арест в городе Дераа нескольких подростков, которые расписывали стены граффити с демократическими лозунгами. Горожане вышли на улицы, требуя освободить ребят. Затем лозунги постепенно сменились на требования отменить режим чрезвычайного положения и провести в стране либеральные реформы. По ближневосточной традиции протестующие подожгли местные правительственные учреждения, в том числе офис партии «Баас». Вскоре беспорядки охватили множество городов страны, включая Дамаск. Причем бастовали не только притесняемые сунниты. Требования социальной справедливости объединили все этноконфессиональные группы: курдов, алавитов, суннитов, христиан.

Не крысы, а граждане

Впрочем, у Сирии даже тогда еще был шанс избежать ливийского сценария «арабской весны». Вместо того чтобы устраивать «охоту на крыс», Башар Асад решил не препятствовать процессу перемен, а возглавить его.

Так, применив в Дераа ограниченное насилие (на Востоке слабых не жалеют, поэтому элитная 4-я танковая дивизия во главе с младшим братом Башара Махером Асадом разогнала толпы демонстрантов), Башар Асад затем выступил не в роли карателя, а в роли отца нации. «Жители Дераа невиновны в том, что произошло,— заявил президент. — Но, к сожалению, когда все выплескивается на улицы, когда диалог происходит там, вне существующих институтов, все приходит в хаос, реакция берет верх, происходят мгновенные ошибки, течет кровь». Сирийский президент даже публично признал частичную правоту требований повстанцев, лично извинился перед членами семей погибших, уволил «козла отпущения», коим стал местный губернатор. Естественно, юные художники были отпущены на волю.

Одновременно Асад обратился с воззванием к протестующим в других сирийских городах (часть жителей под влиянием событий в Египте вышла на улицы поддержать «братьев» из Дераа). Он пообещал им незамедлительно начать реформы и отменить режим чрезвычайного положения. И сразу перешел от слов к делу: в конце марта 2011 года отправлен в отставку кабинет министров, управлявший страной с 2003 года, затем был снят режим чрезвычайного положения, а в конце мая амнистированы политзаключенные.

Наконец, президент начал менять губернаторов. По его словам, политической системе страны нужна была свежая кровь. Вероятно, Башар Асад рассчитывал, что «переливание» одними губернаторами не ограничится — в перспективе он намеревался избавляться таким путем и от отцовской партийной гвардии, живущей в прошлом веке и выступающей против любых либеральных реформ.

Активность Асада и его публичная готовность к компромиссам привели к тому, что ряды протестующих стали покидать целые пласты населения. Первыми с улиц ушли курды — Башар Асад освободил ряд их соплеменников из сирийских тюрем, а также подписал указ о предоставлении гражданства курдам из восточных провинций страны (до этого в Сирии они считались незаконными иммигрантами из Турции). Курды понимали, что, согласно давней ближневосточной традиции, гарантии, данные режимом этническому меньшинству, исчезают при смене этого режима. Особенно если новый режим будет состоять из представителей этнического большинства (в данном случае арабов-суннитов).

Аналогичные страхи Башар Асад разжигал и среди других меньшинств страны. Власти намекали, что после прихода суннитов к власти Сирия перестанет быть государством, проводящим политику национальной и этнической терпимости, что позволяло меньшинствам не только выживать в Сирии, но и процветать (например, многие христиане сделали состояние на том, что выступали посредниками в переговорах и торговле между алавитами и суннитами). По всей столице были развешаны рекламные щиты и плакаты с лозунгами, призывающими население к соблюдению законности и «сохранению национального единства». «Я — на стороне закона», «Остерегайтесь подстрекателей межрелигиозной розни», «Моя религия — Сирия».

«Цель этой кампании, которая проводится по инициативе и на средства нашей фирмы, — содействовать укреплению национального единства страны, противостоять попыткам разжигания межконфессиональной розни, — заявил Джихад Ладакани, менеджер компании United Group, занимающейся размещением плакатов. — Мы хотим довести до сознания людей, что призывы к свободе не должны противоречить закону, что свобода не означает хаос, что она начинается не с насилия и убийств, а с диалога и реформ».

Перегнули

Однако реализоваться планам Асада было не суждено. Их сорвали действия как внутренних, так и внешних сил. Далеко не все в сирийском руководстве были согласны на мягкое обращение с демонстрантами, и в результате власти на местах отвечали жестокостью на жестокость. Одной из таких акций стало взятие армейскими частями северного сирийского городка Джиср-аш-Шугур в июне 2011 года. До сих пор нет внятного объяснения, зачем сирийская армия устроила образцовый, в духе покойного Хафеза Асада, штурм этого 50-тысячного городка — с танками, артиллерией и тысячами беженцев. То ли власти хотели преподать повстанцам урок, то ли пытались таким образом сочетать пряник башаровских речей с кнутом артиллерийских залпов и автоматных очередей, то ли намеревались предотвратить появление на сирийской карте нового Бенгази, то ли просто мстили за убийство 120 полицейских в этом городе. В любом случае вреда от этого было куда больше, чем пользы: тысячи сирийцев бежали в Турцию, разместились там в палаточных городках и стали рассказывать об ужасах, которые происходят в их стране. Под давлением международных правозащитных организаций и недовольной притоком беженцев Турции Сирия была вынуждена пустить в район мятежного города иностранных наблюдателей. В итоге стало только хуже.

В светской Сирии Хама всегда была центром исламизма expert_813_054.jpg Фото: Legion-Media
В светской Сирии Хама всегда была центром исламизма
Фото: Legion-Media

«Сирийские беженцы говорили с нашими сотрудниками о своих страхах и о психологической травме. Многие потеряли родных, которые, по их словам, были либо убиты, либо пропали без вести, либо скрываются от властей, — говорится в заявлении Управления Верховного комиссара ООН по делам беженцев, чьи представители побывали в окрестностях Джиср-аш-Шугура. — Нашим сотрудникам рассказывали об убийствах и нападениях, о гражданских лицах, погибших в перестрелках, о пытках и унижениях, которым их подвергали военные». По всей Сирии стали распространяться слухи о жестокостях башаровских подразделений во взятом штурмом городке. Говорили, что солдаты правительственной армии насиловали девочек на глазах их родителей, а затем заставляли ходить голыми, готовить еду и чай своим насильникам. После таких рассказов положение властей серьезно осложнилось. Даже курды, которым Асад обещал дать гражданство и которых вроде уже переманил на свою сторону, отказались сесть с ним за стол переговоров. «Мы ищем более подходящее время для этой встречи», — говорится в заявлении от имени 16 курдских партий.

Впрочем, власть быстро извлекла уроки из штурма Джиср-аш-Шугура и других городов (прежде всего Хамы). «Мы понимаем, что в Хаме проблема не решена. Она лишь подавлена, — признавался “Эксперту” в конце прошлого года сотрудник сирийской спецслужбы “Мухабарат”. — Именно поэтому в отношении Хомса и Идлиба (двух других центров сопротивления) используется другая стратегия». Вместо тотальных зачисток и военных операций власти взяли курс на проведение точечных операций силами «Мухабарата» и спецназа. Особисты, конечно, не отличались щепетильностью в отношении допрашиваемых, но их действия все же меньше раздражали местное население. Власти надеялись, что благодаря этой долгосрочной стратегии им в итоге удастся полностью искоренить исламистское подполье в стране. Вероятно, так и произошло бы, если бы в сирийскую гражданскую войну не вмешались зарубежные силы.

Поможем чем можем

Одним из активных игроков в Сирии стала Турция. Долгое время Анкара проводила весьма сбалансированную политику в отношении своих соседей. Премьер-министр Реджеп Эрдоган рассчитывал сделать Турцию региональным лидером не за счет агрессивной внешней политики, а посредством экономики (захват рынков соседних государств) и идеологии (поддержки общего для всех арабов «палестинского дела»). Однако начавшаяся «арабская весна» изменила эту стратегию. Турецкие власти сразу просчитали, что итогом «арабской весны» в странах-жертвах станет замена авторитарных или диктаторских режимов, и потому решили заранее встать на сторону победителя. Не секрет и то, что нынешним турецким властям гораздо легче находить общий язык с исламистами, чем с арабскими диктаторами-националистами (каждый второй из них считает себя наследником Гамаля Абдель Насера и выступает против усиления позиций Турции на «арабской земле»). Поэтому Анкара активно поддержала сирийский революционный процесс, и не только морально. Так, сотрудники сирийских спецслужб уверяют, что антиправительственные диверсионные группировки в Идлибе получают поддержку от турецких спецслужб. А сирийские пограничники регулярно отчитываются о перехвате караванов с оружием, идущих со стороны Турции.

В падении режима Асада заинтересованы и некоторые силы в другом соседнем государстве — Ливане. Правда, тут скорее не стратегические, а личные мотивы. За поставками оружия боевикам, оперирующим в районе Хомса, стоит Саад Харири — контролирующий север Ливана сын убитого в 2005 году бывшего премьер-министра Ливана Рафика Харири. Сын мстит за отца (считается, что убийство Рафика Харири организовал «Мухабарат»).

Однако львиная доля вины за дестабилизацию ситуации в Сирии лежит на Лиге арабских государств (ЛАГ), возглавляемой Катаром и Саудовской Аравией. Для монархий Залива Сирия — ключевой элемент стратегии по ослаблению Ирана. Ведь в последние годы президент Ирана Махмуд Ахмадинежад атаковал по всем фронтам: завоевал расположение «арабской улицы», приложил, по мнению некоторых, руку к волнениям в Бахрейне и Саудовской Аравии, укрепил позиции проиранских элементов в Йемене, через дочернюю иранскую структуру — «Хезболлу» — прибрал к рукам большую часть Ливана. Если сейчас монархиям удастся свергнуть союзного Ирану Асада и выключить Сирию из иранской сферы влияния, то Исламская Республика потеряет выход в Средиземноморье, Палестину и Ливан. Если же Сирия окажется в лагере противников Тегерана, то на протяжении всей западной границы Ирана — от Азербайджана до Кувейта — возникает санитарный кордон, отрезающий Исламскую Республику от всего Ближнего Востока. Именно поэтому в игру «заливных» включились и другие стратегические противники Ирана — прежде всего Европа и США.

От слов к терактам

Войдя в сирийское политическое поле, ЛАГ и другие противники Асада начали с консолидации сирийской оппозиции — сирийские «бойцы за свободу» были гораздо менее организованны, чем их ливийские коллеги. Так, 1 декабря 2011 года на территории Турции под чутким руководством заграничных друзей основная организация сирийских эмигрантов «Сирийский национальный совет» и группа боевиков и дезертиров под названием «Свободная армия Сирии» признали друг друга и поделили полномочия. СНС заявил, что Свободная армия является официальной боевой структурой, ведущей вооруженную борьбу против «кровавого режима», в ответ боевики согласились считать Совет главной политической структурой оппозиции.

Затем Лига предложила Асаду уйти по-хорошему (как это сделал египетский лидер Хосни Мубарак и йеменский президент Абдалла Салех), а после того, как он отказался, 28 ноября монархии Залива ввели против Сирии ряд санкций. Санкции включали прекращение операций с сирийским центробанком и замораживание государственных активов, приостановку авиасообщения с Сирией, а также запрет на въезд в страны — члены ЛАГ ряду сирийских чиновников. Кроме того, Лига ввела торговое эмбарго (до начала конфликта почти 60% сирийского экспорта шло в арабские страны и 25% импорта поступало оттуда).

Башар Асад стал пешкой в чужой игре expert_813_055.jpg Фото: East News
Башар Асад стал пешкой в чужой игре
Фото: East News

Помимо Лиги санкции против Дамаска ввел и Евросоюз. Совет министров ЕС принял решение о введении эмбарго на поставки в Сирию оружия и оборудования, которое может быть использовано в репрессиях против населения, запретил въезд в ЕС и заморозил счета «представителей сирийского руководства, ответственных за гибель манифестантов», а также отказался покупать сирийскую нефть. По некоторым данным, Сирия в целом добывает около 350 тыс. баррелей нефти в сутки, 260 тыс. баррелей поступало на экспорт — и в основном как раз в страны Европы. Поступления от продажи нефти составляют до трети доходов бюджета страны.

Целью санкций было поссорить режим Башара Асада с финансово-экономическими кругами страны, а также инициировать в Сирии марши голодных. Однако сделать это, по большому счету, не удалось. Дыру в экономике страны санкции, конечно, пробили. По состоянию на конец 2011 года безработица в Сирии выросла на 22%, туристический сектор, приносивший стране до 6 млрд долларов, практически исчез, заполняемость отелей составила примерно 15%. Объем средств в частных банках сократился на 20%. Серьезный урон понесла и нефтяная отрасль. Из-за отсутствия спроса (некоторые компании, в частности Royal Dutch Shell, прекратили свои операции в Сирии) объем добычи нефти упал до 270 тыс. баррелей в день. По данным министерства нефти страны, из-за невозможности экспортировать сырую нефть и нефтепродукты на традиционные рынки Сирия с сентября по конец января потеряла порядка 2 млрд долларов.

Однако ни бизнесмены, ни население не поднялись против президента — у всех перед глазами маячит пример разрушенной «демократами» Ливии. Поэтому первые, вероятно, сейчас активно налаживают контрабандную торговлю с Ираком (как известно, находящиеся под влиянием Ирана иракские власти не поддержали режим санкций), а вторые ждут помощи государства — ведь власти пока способны своими силами обеспечивать населению минимальный прожиточный уровень. В сирийских закромах находится двухлетний запас зерна, а также значительные объемы товаров первой необходимости (оливковое масло, хлопок). Пожилые люди, жившие под разными санкциями при Хафезе Асаде, говорят, что в крайнем случае они могут снова, как и раньше, ездить за всем необходимым через иорданскую границу.

Россия не поверила

Провал стратегии санкций оставил ЛАГ и Западу единственную альтернативу — вторжение. Для этого было необходимо получить санкцию Совета Безопасности ООН на применение силы. Причем, судя по ливийскому примеру, любую — хотя бы на создание «бесполетной зоны». Однако с этим возникла заминка — Россия и Китай выступали против любого вторжения. Москва не желала сдавать своего верного арабского союзника, а также мстила Западу за обман в Ливии (не секрет, что Россия не наложила вето на ливийскую резолюцию взамен на обещания учесть ее экономические интересы в новой Ливии — и обещания эти никто не выполняет). Китайцы же, вложившие большие деньги в экономику Ирана и лелеющие грандиозные планы относительно иранских энергоносителей, хотели всеми силами избежать начала большой войны в регионе.

Битва за Совбез фактически началась с февраля 2012 года. Запад и страны Залива провели впечатляющую артподготовку — подконтрольный катарскому эмиру телеканал «Аль-Джазира» и либеральные западные СМИ регулярно бомбардировали эфирное пространство роликами, демонстрирующими массовые преступления сирийской армии против мирного населения. Экраны наводнили картинки арабских телеканалов, показывающие растерзанные тела мирных жителей на улицах сирийских городов. На страницах мировых СМИ выжившие свидетели рассказывали о зверствах, творимых сирийской армией; о бомбах и ракетах, разрушающих их дома. Правозащитные организации передавали данные о массовых пытках, похищениях мирных жителей сирийскими спецслужбами. При этом зачастую эмоции брали верх над правдой. Так, незадолго до первого голосования по резолюции «Аль-Джазира», передавая данные об артиллерийском обстреле сирийскими войсками города Хомс, заявила о гибели нескольких десятков человек и сослалась при этом на «одного из жителей Хомса». Представитель Сирии в ООН опроверг факт бомбардировки, ссылаясь на простую логику и заявляя, что ни одна нормальная страна не будет устраивать массовые бомбардировки своих городов в то время, как в Совете Безопасности решается вопрос о санкциях в отношении нее.

Москва и Пекин продолжали стоять на стороне Асада. На них не действовали ни уговоры, ни угрозы. После того как премьер-министр Катара Хамад бин Джассим аль-Тани в очередной раз проехался по российской позиции, Виталий Чуркин, постпред РФ при ООН, якобы даже сказал: «Если вы еще раз позволите себе говорить со мной в подобном тоне, назавтра того, что называется Катар, просто не будет больше на карте». В итоге оба «адвоката Сирии» наложили вето на силовую операцию в феврале и своей позиции не меняют, в ответ на гневную критику продолжая настаивать на дипломатическом решении проблемы, которое (и они сами это понимают) невозможно.

Надо вытерпеть

В свою очередь, без санкции ООН никто начинать войну в Сирии не хочет. Даже получение повода для военной операции в виде сбитого турецкого самолета (который за уши, но все же можно было притянуть к 5-й статье Вашингтонского договора, называющей нападение на одного из членов альянса casus belli для всего альянса) не заставило Запад форсировать события без одобрения СБ ООН.

Так, администрация Барака Обамы не хочет развязывать новую нелегитимную войну аккурат перед президентскими выборами (особенно учитывая, что в качестве достижений Обамы выставляется вывод войск из Ирака). В свою очередь, Европа без Вашингтона воевать не готова. Тем более после Ливии — тогда выяснилось, что Старый Свет ни политически, ни в военном плане не был готов к самостоятельному, без американского руководства, проведению столь сложных операций. Запасы оружия истощились практически мгновенно, участники антикаддафистской коалиции стали отзывать свои самолеты, и, если бы не экстренный штурм Триполи, ливийская операция вполне могла бы превратиться для Европы во второй суэцкий кризис. У монархий же Залива нет армий для наступательной операции — от Ирана бы как-то защититься.

Военную операцию против Сирии могла бы осуществить Турция (и Запад ее к этому активно толкал), но в Анкаре решили не рисковать. Если война под флагом ООН сделает Турцию освободительницей Сирии, то односторонняя военная акция всколыхнет страхи арабского мира перед возрождением Оттоманской империи и похоронит все последние успехи турецкой дипломатии на Ближнем Востоке.

В этой ситуации внешние спонсоры решили усилить поддержку оппозиции. Для координации этой поддержки была создана Группа друзей Сирии. Запад и страны Залива посылают в страну деньги, оружие и специалистов. Сирийских боевиков на местах уже обучают французские, британские и катарские инструкторы (после их прибытия число жертв среди сирийских военнослужащих резко выросло). В поддержку оппозиции направляют «воинов-интернационалистов», ходят слухи, что на турецкие аэродромы вблизи сирийской границы садятся самолеты с ливийскими добровольцами, а в Сирии уже не раз ловили исламистских бойцов из Туниса. В итоге боевики усилились настолько, что смогли даже провести штурм Дамаска и (вероятно, при помощи западных разведок) устроить теракт и подорвать ряд министров сирийского правительства. На момент сдачи номера бои в сирийской столице продолжаются, и их итог пока неясен.

Между тем даже если Башару Асаду удастся отстоять Дамаск, то удерживать общую ситуацию в стране ему будет все труднее. И проблема не только в боевиках и их заграничных спонсорах. Чем больше военных погибает от терактов боевиков, тем более громкими становятся голоса той части сирийской элиты, которая призывает прекратить миндальничать с населением восставших городов и попросту всех вырезать. Некоторые уже говорят: если Башар Асад не готов пойти на это, пусть уступит пост президента более решительному брату, Махеру Асаду. При этом очевидно, что если сирийский режим пойдет по пути Хафеза Асада, то России будет крайне сложно дальше ветировать резолюцию о вторжении, армия же перестанет быть легитимной в глазах населения (легитимность ее и без того подорвана слухами об участии военных в уничтожении ряда суннитских деревень).

Но если нынешний президент выдержит это внутреннее давление, то у него появятся все шансы выиграть и гражданскую войну. Ведь активные террористические действия боевиков и увеличение в их рядах числа наемников лишь сокращают их социальную базу и отвращают от них местное население. А Башар Асад закрепляет успех и продолжает выполнять свои обещания по либерализации общественно-политической жизни страны (недавно в Сирии прошли парламентские выборы). И сейчас, чтобы победить, ему нужно просто перетерпеть.