Перезагрузка экспортной модели

Елена Леонтьева
13 августа 2012, 00:00

Экономический кризис 2008–2009 годов и прошлогодняя катастрофа в Фукусиме стимулировали энергетическую реформу. Приоритеты страны на текущее десятилетие — технологии для защиты окружающей среды, здравоохранение, энергетика и сельское хозяйство

Фото: Espen Rasmussen / Panos Pictures / Agency.Photographer.Ru
Зона вокруг аварийной АЭС «Фукусима-2» остается запретной для проживания, все жители эвакуированы, регулярно замеряется радиационный фон

Япония уже пережила финансовый кризис в начале XXI века и длительный застой при дефляции цен и слабом внутреннем спросе. Это было следствие «мыльного пузыря» на финансовом рынке, лопнувшего в январе 1990 года, и прообраз тех бед, которые обрушились в 2008-м на Соединенные Штаты, а в нынешнем году — на страны Еврозоны.

Команда премьер-министра Дзюнъитиро Коидзуми, руководившего кабинетом в 2001–2006 годах, сумела вывести страну из этого кризиса при помощи санации банковской системы и нетрадиционной денежной политики, получившей название «количественного смягчения» (Quantative easing — скупка Центральным банком финансовых активов для вливания денег в экономику при ставке процента, близкой к нулю. Эта политика была испытана в Японии и в настоящее время используется ФРС США и ЕЦБ). Подъем шел при невысоких темпах: около 2% в год прироста ВВП в реальном выражении и 3–3,5% увеличения промпроизводства.

Причиной нового спада, начавшегося в середине 2008 года после шести с лишним лет подъема, стала ситуация на мировых рынках. Экономика Японии испытала шок от падения спроса в США и Европе, куда направлялось около 20% и примерно 15% экспорта соответственно. Шоком была также паника на мировых финансовых рынках и ослабление доллара. Иена оказалась сильнейшей мировой валютой. Номинальный курс иены к середине 2012 года поднялся с докризисных 107–109 иен за доллар и 150 иен за евро до 77–79 иен за доллар и 98–100 иен за евро, или на 30–50 процентных пунктов.

Чем объясняется такое удорожание иены? Отчасти спекуляциями валютных дилеров на разнице в ставках процента по кредиту: в Японии банковская ставка по краткосрочным кредитам держится на уровне 1,5%, а в США — на уровне 3,3% годовых. Другая причина состоит в различной динамике цен на внутренних рынках. Например, в США наблюдается небольшая инфляция: в 2011 году цены на потребительском рынке поднялись на 3,2% по сравнению с предкризисным 2007-м. В Германии темп инфляции составил 2,3%. В Японии же за эти годы цены снизились на 0,3%. Соответственно, покупательная сила иены стала выше. Но курс иены еще сильнее отклонился вверх от ее паритета покупательной силы. Дело также в том, что платежный баланс Японии по текущим счетам неизменно сводится с положительным сальдо, так как инвесторы переводят в иены не только дивиденды (о них будет сказано ниже), но и процентные доходы. Тем самым поддерживается спрос на японскую валюту. При этом валютные интервенции министерства финансов и Банка Японии не могут снизить курс иены больше чем на месяц.

Ревальвация иены тормозит экспорт и поддерживает дефляционную спираль, крутящуюся на внутреннем рынке с 1998 года и тормозящую инвестиционный процесс.

В мировой кризис 2008–2009 годов промышленность Японии оказалась избыточной. В промсекторе создается 21–22% ВВП страны. На внешний рынок уходит 15–17% ВВП и 21% промышленных товаров. Экспорт на две трети состоит из продукции машиностроения как потребительского, так и инвестиционного назначения. Падение ВВП Японии за четыре квартала рецессии (со второго квартала 2008-го по первый квартал 2009 года включительно) составило 8,6% — это максимальный спад среди всех стран большой «семерки» (для сравнения: накопленная глубина спада ВВП в США достигла 5,1%, Германии — 6,5%). Посткризисный подъем был прерван в прошлом марте чудовищной катастрофой, приведшей к нарушениям работы хозяйственного организма и новому спаду ВВП в первом и втором кварталах 2011 года. Со второго полугодия прошлого года экономика Японии вновь быстро растет, однако докризисные уровни промышленного производства и реального ВВП пока не достигнуты.

Под ударом стихии

К началу 2011 года экономика Японии уже оправлялась от кризиса, ожидался 3-процентный рост ВВП. Однако этот благополучный прогноз рухнул 11 марта, когда северо-восточное побережье острова Хонсю было разрушено катастрофическим землетрясением и накрыто волнами цунами.

Из хозяйственного оборота выключился сравнительно небольшой и не самый густонаселенный район. Но этот район снабжал продовольствием мегаполис Токио. Разрушенные мощности АЭС «Фукусима-1» поставляли электроэнергию в район Канто. Предприятия северо-востока Хонсю связаны поставками материалов и комплектующих с огромным кругом сборочных компаний во многих странах мира. Разрыв глобальных технологических цепочек тяжело ударил по промышленности Японии, угрожая ее корпорациям потерей рынков.

Авария на АЭС привела к кризису в японской экономике. Но, подобно нефтяным шокам 1970-х и 1980-х, кризисная ситуация дала толчок изменениям в организации крупных отраслей и в стратегии бизнеса. Сегодня перемены коснулись энергетики и сельского хозяйства.

Снижение ВВП было менее глубоким и продолжительным, чем при первой волне мирового кризиса 2008–2009 годов, — рецессия продолжалась всего два квартала. Показатели ВВП и промышленного производства вернулись к уровню начала 2011-го уже этой весной.

В 2010 году, как обычно в Японии, движущими силами выхода из спада были промпроизводство и экспорт промышленной продукции. Сейчас действуют иные факторы восстановления: бюджетные расходы на ликвидацию последствий катастрофы и потребительский спрос населения.

Правительственные экономисты после катастрофы оценили прямой ущерб, нанесенный дорогам, портам, жилищному фонду, нежилым зданиям и крестьянским хозяйствам, в 16,9 трлн иен (210,7 млрд долларов). Сейчас эта оценка признана сильно заниженной. Полное восстановление региона возможно не раньше чем через десять лет.

На сегодня транспортная сеть восстановлена повсюду, кроме запретной зоны вокруг АЭС «Фукусима-2». Рыболовные порты возобновили работу, сельскохозяйственные земли рекультивированы на 97%. Восстановление дамб и волноломов задерживается, расчистка территории городов от мусора выполнена лишь на 13%.

В пострадавшем от стихии регионе Тохоку — настоящий строительный бум, полным ходом идет возведение жилых домов на средства госбюджета. Строительный бум поддержал спрос на стройматериалы и технику. Для восстановления разрушенных районов потребовались экстренные поставки строительных материалов и продовольствия из-за границы.

Вынужденная реформа энергетики

Самым тяжелым следствием разрушений в регионе Тохоку стало выбытие энергетических мощностей. На АЭС приходилось около 30% выработки электроэнергии в стране. От землетрясения и цунами пострадали 11 реакторов. К началу мая 2012 года все действующие реакторы были закрыты для стресс-тестов и профилактического ремонта. Чтобы снова ввести их в строй, нужно согласие губернаторов префектур, но они принимают решения с оглядкой на своих избирателей. Люди сопротивляются и выходят на массовые антиядерные митинги.

Правительство атаковало губернаторов, чтобы немного ослабить режим экономии электроэнергии, тормозящий восстановление деловой активности, и, чтобы не прибегать к веерным отключениям тока, добилось запуска двух реакторов на АЭС в городе Ои на западе Хонсю.

Япония срочно восполняет дефицит энергоресурсов импортом сжиженного природного газа из Катара и Австралии. Его доля в производстве электроэнергии достигла 60%. Островная страна ввозит сжиженный природный газ только танкерами. На внутреннем рынке Японии газ стоит в семь раз дороже, чем в Европе, куда он идет по трубопроводам, и в США, где он не подвергается сжижению и дешевеет благодаря конкуренции с местным сланцевым газом.

В энергохозяйстве Японии начинаются серьезные перемены. Установлен предельный срок работы реакторов — 40 лет до полного демонтажа. Злосчастные реакторы станции «Фукусима-2» остужены до 100 °C, но на их демонтаж уйдет не одно десятилетие.

Форс-мажорный рост импортных поставок энергоносителей, стройматериалов и продовольствия привел к тому, что Япония по итогам прошлого года впервые за последние 30 лет по внешнеторговым расчетам показала дефицит, однако вряд ли он сохранится надолго.

Операторы региональных энергосистем начали повышать тарифы для потребителей, чтобы выплатить компенсации ущерба и покрыть потерю выручки и затраты на запуск законсервированных тепловых электростанций. Станции, работающие на угле, выбрасывают в атмосферу углекислый газ. Япония, скорее всего, не сможет выполнить обязательства по снижению выброса парниковых газов, принятые согласно Киотскому протоколу.

Повышение тарифов стало стимулом для развития альтернативной энергетики. Потенциал возобновляемой энергетики огромен, но до его коммерческого использования еще далеко. По оценкам экспертов, в случае полного отказа от ядерной энергетики альтернативные энергоресурсы смогут покрыть дефицит в энергобалансе к середине века.

Но очень быстро стали появляться другие поставщики. Крупные предприятия продают излишки электроэнергии, производимой на заводских генераторах, не в общую сеть, а напрямую ближайшим потребителям. Для этого спешно строятся местные распределительные сети; для всех новых поставщиков и владельцев сетей введен упрощенный порядок лицензирования.

К 2013 году будет создана законодательная база для конкурентного рынка электроэнергии. Единую систему — генерация тока, его передача и продажа — разделят, распределительные сети будут отделены от генерирующих мощностей. Потребители смогут выбирать, к каким сетям подключаться.

Экспорт капитала активизируется

После кризиса 2008–2009 годов японские корпорации активизировали вывод производственных мощностей за рубеж. Эта политика диктуется рыночными и институциональными обстоятельствами. Рыночное условие — это высокий курс иены, при котором компаниям выгоднее реинвестировать прибыли за рубежом, чем переводить их в головные офисы. Институциональное условие — высокий уровень фискальной нагрузки на прибыль. Сумма налогов и отчислений на социальное страхование составляет 50,4% валовой прибыли японских предприятий — против 42,8% в Соединенных Штатах, 41,6% в Великобритании и 31% в Нидерландах. Один лишь налог на прибыль, поступающий в бюджет центрального правительства Японии, составляет около 40%.

Восточноазиатские компании конкурируют с японскими производителями и начинают вытеснять японцев с их внутреннего рынка. Так, выпуск потребительской техники и электроники уходит в Южную Корею, в Китай и на Тайвань. Япония стала нетто-импортером цифровых фото- и видеокамер, мобильных телефонов и смартфонов, ЖК-экранов, кондиционеров, стиральных машин и так далее.

Как следствие, японская обрабатывающая промышленность потеряла 1 млн 680 тыс. рабочих мест за последние пять лет. Потеря была компенсирована занятостью в строительстве и сфере услуг. Но 16% наемных работников в стране работают по временным контрактам. Средний уровень заработной платы в 2011 году был на 4% ниже, чем пять лет назад, с учетом дефляции уровень потребительских расходов населения в реальном выражении — ниже на 3%.

Японские компании открыли для себя новый рынок — строительство объектов инфраструктуры за границей. Масштабы этого рынка, по оценкам ОЭСР, к 2030 году достигнут 52,5 трлн долларов. Япония располагает новыми технологиями постройки сейсмостойких сооружений и большим опытом строительства скоростных железных дорог, хайвеев, мостов, тоннелей, систем водоснабжения, аэропортов. Передовые строительные технологии хорошо идут на экспорт.

Компании выигрывают международные тендеры. С помощью Японского банка международного сотрудничества (JBIC) и при дипломатической поддержке правительства строится трехкилометровый мост через Измитский залив в Турции, скоростная железная дорога между Сингапуром и Куала-Лумпуром, порт во вьетнамском Хайфоне и железная дорога между Дели и Мумбаем.

Энергетический кризис побуждает японцев покупать за границей целые проекты, в основном в области разработки газа, нефти и каменного угля. Японские компании вышли на третье место после предприятий США и Китая по стоимости трансграничных слияний и поглощений.

Экспорт капитала дает стране приток прибылей от прямых инвестиций, перекрывающий торговый дефицит. Чтобы репатриация прибылей служила источником финансирования внутренних капиталовложений, правительство еще в 2009 году освободило от налога 95% дивидендов, полученных дочерними структурами за границей. Но при высоком курсе иены компаниям выгоднее реинвестировать прибыль за рубежом, чем переводить ее в головные офисы.

Грозит ли Японии суверенный дефолт?

В кризисные 2008–2009 годы правительство один за другим вводило в действие бюджетные стимулы для поддержания внутреннего спроса, раздувая государственный долг. В прошлом году власти приняли четыре дополнительных пакета для финансирования восстановления и выплаты субсидий местным бюджетам и частным банкам. К концу марта 2012 года накопленный долг центрального правительства и администраций префектур, согласно данным минфина Японии, достиг 189% ВВП (западная статистика называет 204% ВВП, но цифра завышена, так как включает потоки между счетами бюджета). Это самый крупный относительный долг правительства среди всех развитых стран, однако следует учесть, что в отличие от долга США и многих европейских государств госдолг Японии гораздо менее интернациализован. Свыше 90% японских государственных облигаций держат японские же банки, брокерские и страховые компании. Для сравнения: госдолг Греции составляет 142% ВВП, но свыше 70% облигаций греческого правительства принадлежит банкам Евросоюза. Интеграция в Азиатском регионе далека от модели Евросоюза. Здесь нет единой валюты и солидарной ответственности за чужие долги, и это благо для Японии.

На обслуживание долга (погашение облигаций и выплату процента по ним) уходит 22,8% всех бюджетных расходов; на все социальные выплаты — немногим меньше: 27,9% бюджетных расходов. Число получателей социальных пособий будет расти по мере старения населения. Без сокращения долгового бремени государство не сможет обслуживать свои социальные обязательства.

Кроме того, требуются значительные бюджетные инвестиции в инфраструктуру. Большая часть скоростных железных и автомобильных дорог, мостов и других сооружений была построена в 1960–1970-х годах и нуждается в обновлении.

Структура японского бюджета непрозрачна, его счета переплетаются, сокращать расходы трудно — у каждой статьи есть лоббисты в парламенте. Но никому не под силу полномасштабная бюджетная реформа. Ее реализуют по частям. Премьер Коидзуми поставил своей личной целью приватизировать почтовое хозяйство, объединявшее почтовую связь, сберегательное и страховое дело, и вывести все его составляющие на рынок. Коидзуми смог приватизировать госкорпорации, существовавшие на деньги почтово-сберегательной системы, и превратить почтовое ведомство в холдинг. Акции Почтового банка и Почтовой страховой компании, которые держит этот холдинг, будут распродаваться вплоть до 2017 года.

В обычной дилемме — повышать налоги либо сокращать расходы — нынешнее правительство выбрало повышение налогов. Кабинет Юкио Хатояма (2009–2010 годы) провел «чистку» исполнения бюджета по министерствам и ведомствам, но эта операция дала сокращение расходов лишь на 2%.

Нынешний премьер Есихико Нода поставил цель повысить налог на продажи потребительских товаров до 8% в 2014 году и до 10% — в 2015-м. (В большинстве европейских стран применяются более высокие 20-процентные ставки.) Другого варианта увеличения налогов не существует. Ставку налога на прибыль повышать просто некуда. На наследство — опасно: будут затронуты сбережения населения («подушка» накопленных японскими домохозяйствами сбережений поражает воображение — 19 трлн долларов, это в 16 раз больше госбюджета страны!), а это ресурсная база банков и страхового бизнеса.

Но и вокруг этой частичной реформы началась острейшая политическая борьба. (Все помнят шок 1997 года, когда эта ставка была повышена с 3 до 5%, что подорвало динамику потребительского спроса и частного жилищного строительства.) Борьба 2012 года закончилась принятием законопроекта 10 августа — и расколом в правящей Демократической партии. Группа его противников во главе с Итиро Одзава создает новую партию.

На пороге аграрной революции

Японское правительство приняло свою «Стратегию-2020». Ее задача — поднять темп экономического роста до 3% в год. Приоритетными направлениями признаны технологии для защиты окружающей среды, здравоохранение, энергетика и сельское хозяйство. Эти направления должны обеспечить расширение внутреннего рынка и создание 2 млн 840 тыс. рабочих мест.

Ведущие отрасли японского экспорта: электроника, автомобилестроение, производство строительной техники — переживают трудные времена. На что может рассчитывать Япония? Ключевое конкурентное преимущество страны — это высокий технологический потенциал. Преодоление последствий стихийного бедствия и страшной аварии дало старт разработке и производству оборудования для альтернативной энергетики и появлению новых технологий сжигания топлива. Многим развивающимся странам требуются компактные машины для работы на рисовых полях. Там строится новая инфраструктура сельского хозяйства — оросительные каналы, системы очистки воды, дамбы для защиты от наводнений. В Японии накоплен большой опыт в этой области.

Перспективу выхода на мировой рынок имеет высококачественная продукция сельского хозяйства. В этой отрасли начались институциональные перемены.

Типичные сельскохозяйственные предприятия в Японии — мелкотоварные семейные фермы на маленьких (до 2 га) земельных участках. Такой тип был задан послевоенной реформой 1946–1949 годов и Основным сельскохозяйственным законом 1960-го. Эти законы ограничили торговлю землей и установили бюджетные субсидии для производства ряда продуктов, прежде всего риса. Субсидии крестьянам, выращивающим данную культуру, привели к тому, что в стране постоянно образуется избыток риса. При этом Япония ввозит продовольственное сырье и корма для животноводства, а также готовое продовольствие, так как потребительский спрос населения приблизился к европейскому типу.

Но в ходе урбанизации страны и естественного выбытия крестьянского населения мелкотоварная форма организации сельхозпроизводства изжила себя: 60% фермеров этого типа старше 65 лет, а две трети своих доходов они получают не от сельского хозяйства. Владельцы земли перестают ее обрабатывать, но не продают, пустует 8,7% сельхозплощадей.

Все семейные фермы охвачены снабженческо-сбытовой кооперацией — пирамидой во главе с Центральным банком сельскохозяйственных кооперативов. Многолетний государственный протекционизм и монопольное положение кооперации в сбыте сельскохозяйственной продукции привели к высоким розничным ценам на продовольствие и снижению самообеспеченности страны продуктами питания с 94% в 1965 году до 40% в 2009-м.

Чтобы производство высококачественного продовольствия работало на экспорт (как в Нидерландах или Израиле, где земельные ресурсы ограниченны), нужна другая организация сельского хозяйства. Тип фермеров-предпринимателей только возникает, акционерные общества в этой отрасли развиваются стихийно. Горожане берут пустующие земли в аренду, соединяют участки и создают агрофирмы. Новые формы организации дела — товарищества и акционерные компании — были узаконены в 2004 году. Они работают без посредничества кооперативов. Но участие компаний других отраслей в их капитале ограничено долей в 50%. Семейные фермы под руководством кооперации образуют массовый электорат и служат опорой политических партий.

Аграрное лобби сопротивляется отмене субсидий и снижению тарифов на импорт сельхозпродукции. Министерство сельского хозяйства поддерживает лоббистов и мешает переговорам премьера Есихико Нода о присоединении Японии к организации Транстихоокеанского партнерства, членство в которой требует снизить уровень протекционизма. Японские фермеры теряют открытый доступ на гигантский — 2-миллиардный — рынок Восточной Азии.