О роли ваучера в истории

Разное
Москва, 20.08.2012
«Эксперт» №33 (815)

Иногда пишут, что именно ваучер, введённый указом президента Ельцина ровно двадцать лет назад, породил конфронтацию исполнительной власти с Верховным Советом. Мол, один раз Ельцин узаконил ваучеры, а ВС их запретил; два раза тот узаконил, этот запретил; слово за слово — и вот он, расстрел Белого дома. Это сильное преувеличение. Верхсовет, обладавший полномочиями абсолютного монарха, был слишком анахроничен и обязан был поскромнеть, впустив в Россию хоть какое-то разделение властей. Но абсолютный монарх о двухстах пятидесяти двух головах, ведомых образцово вздорным председателем, скромнеть категорически не желал, и столкновение стало неизбежным. Не подвернись в качестве повода ваучер, нашлось бы что-нибудь ещё. Тем не менее ваучер сыграл весьма заметную роль в новейшей истории отечества, и роль эта вышла остро негативной.

Напомню, в чём был конфликт. Позиция Верхсовета, выраженная в принятых им законах, была такова: участие граждан России в приватизации должно идти через именные приватизационные счета. Средства, поровну начисляемые казной на эти счета, могли идти только на выкуп приватизируемого имущества. На продажу гражданином имущества, выкупленного таким образом, накладывался трёхлетний мораторий. Указами Ельцина именные счета сменял безымянный ваучер. Счёт работал исключительно в приватизационных сделках — с ваучером разрешалось делать что угодно: продать, поменять на водку. Имущество, оплаченное со счёта, нельзя было продавать три года — покупку, оплаченную ваучерами, перепродавай хоть сразу.

Основные плюсы и минусы массовой приватизации сохранялись в обоих вариантах. О плюсах тогда говорилось (да и сейчас говорится) безостановочно, главных же минусов у неё было два. Во-первых, она шла в неимоверно слабом государстве при отсутствии независимого суда; поэтому даже будь её нормативная база идеальной (чего и близко не было), она искажалась бы на каждом шагу сильными и наглыми. Приватизация, на словах теснящая государство в пользу свободной экономики, по сути явила торжество административного ресурса; губернаторы-феодалы стали виднейшим её немедленным следствием. Во-вторых, приватизация занималась только активами; о приватизации долгов и речь не заходила; да если бы и зашла, что с того? до сих пор никто не знает, как её делать. Активы и пассивы государства (всякие пассивы: от внешнего долга до социальных обязательств), прежде худо-бедно отвечавшие друг другу, катастрофически разъехались — все нулевые годы заняло восстановление хоть какого-то равновесия. Повторяю: обе эти беды случились бы и без ваучера, но он прибавил третью.

Сосредоточение основной части отдаваемых казной активов в сравнительно немногих руках шло бы в любом случае — оно неизбежно. Но сохранись именные счета, оно шло бы куда медленнее. Попытки ускорить процесс требовали бы либо изощрённых, не всякому доступных окольных схем — либо прямой уголовщины. Государство — да, слабое, но уголовщине по мере сил сопротивляющееся — сохраняло бы известную степень контроля. Щели в законах, кот

У партнеров

    «Эксперт»
    №33 (815) 20 августа 2012
    Приговор Pussy Riot
    Содержание:
    Переход границы

    Процесс Pussy Riot обнаружил трещины в современной русской идентичности. Вместо того чтобы устранять расколы, общество принялось их дружно расширять

    Потребление
    На улице Правды
    Реклама