На слоне в Гималаи

Анна Галайда
27 августа 2012, 00:00
Фото: Архив пресс-службы

Всего двадцать пять лет назад «Баядерку», шедевр Мариуса Петипа, в полнометражном виде можно было посмотреть только в исполнении Ленинградского театра оперы и балета имени Кирова. Ни одна другая компания в мире не обладала такой мощью — постановочной и исполнительской, — чтобы не пасть под величием этого колосса. Псевдоиндийская история храмовой жрицы Никии, поверившей клятвам знатного воина Солора и отравленной его царственной невестой Гамзатти, простодушна по балетной моде второй половины XIX века. Но и роскошна в полном соответствии с эпохой Анны Карениной, когда для Императорского театра не составляло труда одновременно заполнить сцену сотней танцовщиков и статистов и муляжом слона в натуральную величину в придачу. Современные театры, то есть те из них, что имели большие амбиции, нашли экономный выход: четырехактную «Баядерку» усекли до одной картины «Тени», в которой с вершин Гималаев сходит тень погибшей Никии, призывая кару богов на Солора и Гамзатти. Эта сцена допускает и театральное решение с сюжетом и декорациями, и концертный вариант: «Тени» являются если не величайшей, то одной из самых совершенных композиций Петипа, в которой зримый образ райского мира рождает сама хореография, при этом оставаясь самоценной. Но в последние годы благородная патина «Баядерки» оказалась самым желанным приобретением для всех грандов мирового балета, от Большого театра с версией Григоровича и Opera National de Paris, где «Баядерка» стала последней постановкой Нуриева, до American Ballet Theatre, для которого свою версию поставила Наталья Макарова.

Для театров меньшего калибра шедевр Петипа и сейчас остается профессиональным вызовом. Рига — одно из тех редких мест, где теперь можно его увидеть. Не случайно в августе, когда Латвийская национальная опера устраивает выставку своих достижений, «Баядерка» представляет балет наряду с «Лебединым озером» и «Спящей красавицей». И для тех балетоманов, что застали советские времена, в этом нет ничего удивительного: латвийский балет, получивший петербургскую прививку, никогда не ходил в числе провинциальных. Тем не менее два недавних визита труппы в Москву демонстрировали ее в оригинальном репертуаре. Надо отметить, обретенную независимость Латвии ее балет использовал более плодотворно, чем его балтийские соседи. Театр регулярно выпускает оригинальные постановки, с ним сотрудничали Кшиштоф Пастор и Кристиан Шпук, Рига заполучила Алексея Ратманского в самом начале его потрясающей карьеры.

В то же время непреходящей любовью латвийской публики пользуются три балета Чайковского, а в репертуаре сменяет друг друга практически вся остальная классика. Исключение до недавних пор составляла «Баядерка». Ее вызов решил принять Айварс Лейманис, художественный руководитель балета Латвийской национальной оперы.

В классическом балете, который почти полностью маркирован именем Мариуса Петипа как гаранта хореографического совершенства, не существует ничего подобного музыкальному уртексту. Поэтому каждый постановщик, берущийся за старинный спектакль, сам определяет границы собственных редакторских новаций. Лейманис выбрал в ассистенты Ирину Чистякову — безупречную петербургскую Гамзатти, и можно было предположить, что в Риге явится «казенная» питерская версия, в которой Петипа давно смешался с его советскими редакторами Вахтангом Чабукиани и Константином Сергеевым. Действительно, и адски сложное «свадебное» гран-па из второго акта работы Чабукиани, и сочиненные Сергеевым выход Никии к огню и первый дуэт с Солором, и вставленная им же изуверски трудная вариация Золотого божка в хореографии Николая Зубковского остались на своих местах. Но Лейманис пересмотрел «Баядерку» не взглядом зрителя Петипа, для которого Индия была лишь отвлеченным набором звуков, а балет — поводом посмотреть на чудеса техники любимой танцовщицы. Редактор предъявил свою версию старинной мелодрамы, которая может увлечь современного зрителя. Она мобильна — вслед за многими предшественниками Лейманис ликвидировал финальный акт, в котором Солор, Гамзатти и все гости на их свадьбе гибнут под развалинами храма. Визуально стремится к подлинности: Лейманис с художницей Инарой Гауя отказался от диадем, бриллиантов, пальм, но гигантские божества и будто опаленный пожаром пейзаж далеко не безупречно монтируются с традиционными пачками и хитонами. Но, главное, рижская «Баядерка» демонстрирует, что ее создатель изучил опыт предшественников — Макаровой, Нуриева, Григоровича: укрупнил партии Гамзатти и Солора, сократил число исполнителей массовых танцев, но не покусился на те сложнейшие хореографические номера, без которых немыслимо хореографическое буйство «Баядерки». Не все рифы Петипа труппа преодолевает беззаботно. Танец с барабаном больше похож на классические вариации, чем на неистовый характерный танец. Вариации в картине «Тени» (не во всяком нестоличном театре с этими маленькими соло справятся и примы) предательски морщат. Лейманис, уже четверть века рулящий латвийским балетом, в «Баядерке» оказывается и педагогом, указывающим своей труппе профессиональные вершины, вполне сравнимые с Гималаями.