Недопетая песня

Максим Рубченко
27 августа 2012, 00:00

В деле Pussy Riot каждая из сторон добилась своей цели. Правда, заплатить за это им пришлось гораздо больше, чем планировалось

Фото: AP

На прошлой неделе был опубликован полный текст решения суда по делу Pussy Riot. Теперь появилась возможность оценить ход этого дела и адекватность действий как обвинения, так и защиты с чисто юридической точки зрения. Что мы и постараемся сделать, по возможности исключив эмоциональные и личностные моменты.

Из документов суда следует, что идея организовать акцию в храме Христа Спасителя пришла девушкам из Pussy Riot, как они сами объясняют, «после того, как патриарх Кирилл заявил о внеземной роли Владимира Путина в истории России». Речь идет, по-видимому, о встрече Путина с представителями российских религиозных конфессий, которая состоялась 8 февраля. На ней патриарх заявил: «Чудом Божьим и при участии руководства страны России удалось выйти из страшной, опасной зоны, и страна начала набирать обороты. Главную роль в этом сыграли лично вы, Владимир Владимирович!» Храм Христа Спасителя был выбран местом проведения акции, в первую очередь, потому, что настоятелем в нем является патриарх Кирилл.

18 февраля в Богоявленском кафедральном соборе в Елохове Pussy Riot устроили генеральную репетицию панк-молебна. Около четырех часов дня сотрудники собора услышали «светскую музыку» и увидели группу девушек в колпаках с прорезями для глаз и рта, которые «прыгали и извивалась под музыку», имитируя игру на гитарах. Выступление продолжалось около минуты, после чего сотрудники храма уговорили девушек уйти, а оскверненное место, где находились девушки в масках, было освящено

Сама акция, как известно, состоялась три дня спустя, 21 февраля. Около одиннадцати часов утра участницы Pussy Riot вошли в храм Христа Спасителя. Как отмечено в решении суда, «в целях беспрепятственного прохода к месту совершения религиозных обрядов они использовали одежду, отвечающую требованиям использования в местах богослужения». Мария Алехина и Надежда Толоконникова отвлекли свечницу Любовь Сокологорскую вопросом, где можно поставить свечки, а в это время за ее спиной другие участницы группы прошли в огороженную часть храма и поднялись на амвон. После этого сбросили верхнюю одежду и «остались в одежде, имеющей яркую разноцветную окраску и открывающую руки и плечи, а также на свои лица надели маски вызывающе яркой расцветки». Екатерина Самуцевич расчехлила электрогитару и начала на ней играть, а Толоконникова включила фонограмму с заранее записанной песней. В это время к ним подбежали охранники, один отнял у Самуцевич гитару, другой отключил аппаратуру. Таким образом, выступление продлилось всего тридцать-сорок секунд, после чего девушек вывели их храма и отпустили. В тот же день в интернет был выложен видеоролик «Панк-молебен Богородица, Путина прогони Pussy Riot в Храме» (орфография оригинала сохранена) со съемками этой акции (с вмонтированными кадрами «выступления» в Елоховском соборе) и студийной звуковой дорожкой.

Арест

3 марта Надежда Толоконникова и Мария Алехина были арестованы по обвинению в хулиганстве согласно ч. 2 ст. 213 Уголовного кодекса. Это событие прошло практически незаметно для общественности, поскольку СМИ были заняты президентскими выборами, состоявшимися 4 марта. 16 марта по тому же обвинению была арестована Екатерина Самуцевич.

Здесь необходим небольшой юридический комментарий. То, что натворили Pussy Riot в ХХС, в принципе могло быть квалифицировано как хулиганство, как административное правонарушение (именно так квалифицируют свой поступок сами девушки) или как экстремизм (ст. 282 УК). Из уголовных статей 282-я предпочтительнее для обвиняемых — экстремизм действующее законодательство считает преступлением средней тяжести, и, учитывая личности участниц Pussy Riot, при применении этой статьи к ним бы не смогли применить в качестве меры пресечения содержание под стражей.

Следствие пошло по самому жесткому варианту, выбрав ст. 213 с тяжким составом преступления, который предполагает избрание меры пресечения в виде содержания под стражей вне зависимости от характеристик личности. Возможно, содержание под стражей показалось прокуратуре принципиальным моментом, потому что муж Толоконниковой — гражданин Канады, а сама она имеет там вид на жительство. Так что следователи всерьез опасались, что она может сбежать из страны.

Как бы то ни было, срок нахождения под стражей затем продлевался трижды, несмотря на просьбы защиты об избрании любой другой меры пресечения. В частности, защита предлагала залог, личные поручительства (потенциальных поручителей набралось несколько сотен, включая известных представителей творческой интеллигенции), домашний арест. Представители прокуратуры ни разу на это не согласились, отмечая, что «обстоятельства, при которых изначально избиралась мера пресечения, не изменились и не отпали» и, кроме того, подсудимые «опасны для общества», поскольку, даже находясь под стражей, участницы панк-группы продолжают пропагандировать свою деятельность, что может привести к разжиганию религиозной розни.

Между тем каждое новое продление срока содержания девушек под стражей резко увеличивало число их сторонников. На этом фоне сформировалась основная стратегия защиты — демонстрировать пристрастность и политическую ангажированность суда и следствия, настаивая на чисто политическом характере дела. Самый заметный шаг в этом направлении был сделан, пожалуй, во время предварительного слушания, когда адвокаты подсудимых потребовали привлечь в качестве свидетелей патриарха Кирилла — как настоятеля храма Христа Спасителя и главного выразителя официальной позиции РПЦ, а также Владимира Путина, поскольку его имя фигурировало в названии акции. Суд, разумеется, эти требования отклонил. Правда, при этом почему-то были отклонены и все другие свидетели со стороны защиты. Это решение — самый сомнительный момент действий суда — дало защите реальное основание говорить о предвзятости и необъективности правосудия в данном деле.

Суд

Перед началом судебного разбирательства расклад был простым и ясным. Чтобы признать девушек виновными в злостном хулиганстве, суд должен был доказать мотив религиозной ненависти, что весьма непросто. Сторона защиты полностью осознавала ситуацию, поэтому подсудимые с самого начала стали твердить, что с уважением относятся к религии вообще и к православной вере в частности. Так, на первом же заседании Надежда Толоконникова заявила о признании «этической ошибки», пояснив, что «сознательного намерения оскорбить кого-либо мы не имели».

С доказательством религиозной ненависти связан и скандал, касающийся экспертиз. Напомним, что в материалах дела имелось два экспертных заключения специалистов ГУП ЦИАТ (Государственного унитарного предприятия «Центр информационно-аналитических технологий» департамента региональной безопасности г. Москвы). Суд отказался их признавать и назначил третью. Адвокаты защиты утверждают, что отвергнутые экспертизы показали полное отсутствие состава инкриминируемого деяния, а третья является незаконной: по действующему законодательству все экспертизы по делу должны проводиться только в государственных экспертных учреждениях, а в данном случае третью экспертизу проводили частные лица.

До появления ролика в интернете никто и не подозревал о политической направленности панк-молебна expert_816_056.jpg
До появления ролика в интернете никто и не подозревал о политической направленности панк-молебна

Однако сотрудники редакции «Эксперта», видевшие текст одной из отвергнутых экспертиз, утверждают, что суд поступил совершенно правильно, поскольку экспертиза ГУП ЦИАТ касалась вопроса разжигания религиозной розни, то есть соответствия деяний Pussy Riot статье 282. Иными словами, эти документы действительно не имели отношения к судебному процессу и находиться в деле не должны были изначально. Похоже, следователь в этом вопросе допустил небрежность, чем вольно или невольно фактически подставил судью. (Можно предположить, что следствие всерьез рассматривало возможность переквалификации дела с хулиганской статьи на экстремистскую и заказало по этому поводу экспертизу, которая дала однозначно отрицательный ответ. Но и в этом случае экспертные заключения не должны были попасть в дело, переданное в суд.)

Кстати, у многих людей, не знакомых с юридическими тонкостями, возникает резонный вопрос: почему Pussy Riot не потребовали рассмотрения своего дела судом присяжных? К сожалению, это было просто невозможно — суд присяжных рассматривает только небольшой ряд дел, связанных с особо тяжкими преступлениями. Дела же по хулиганству, согласно Уголовно-процессуальному кодексу, рассматриваются судьей только единолично.

Но вернемся в зал судебного заседания. В первый день слушаний выступали свидетели обвинения — сотрудники храма Христа Спасителя. И тут стала очевидна главная слабость защиты: никто не смог подтвердить, что слышал в выступлении Pussy Riot фамилию «Путин». Зато все слышали слова «срань Господня», а также оскорбления в адрес патриарха. Политический характер акции выглядел все более сомнительным, зато антицерковный становился все явственнее.

И вряд ли дело тут лишь в том, что суд отклонил свидетелей защиты. «Я, как и все журналисты, бывшие на этой акции, в твиттере узнал, что у группы “Война” будет какой-то перформанс в Москве, — рассказывает известный фотожурналист Митя Алешковский. — Нам была назначена встреча в метро “Чистые пруды”, откуда все двинулись на поезде на “Кропоткинскую”, где вышли, и, не зная куда идем, пошли по улице за какими-то людьми. Потом прошли в храм, где просто ждали. Вдруг началось выступление. Началась куча-мала, люди забегали. Все происходило около минуты и было смешано с криками работников храма и прихожан. Не было понятно слов песни, из выступления Pussy Riot не было ясно вообще ничего». Получается, что никто не подозревал о политической направленности панк-молебна до появления ролика в интернете. Однако судья благоразумно и вполне обоснованно объявила все, касающееся этого клипа, не относящимся к делу.

Последней защитой Pussy Riot стали уверения в том, что нарушили порядок в храме они не со зла, а по незнанию. «Мы не знали, что на амвон заходить нельзя», — утверждали на суде все трое. На их беду, следствие конфисковало у всех участниц панк-группы компьютеры и внимательно изучило их содержимое. В одном нашелся файл со съемкой подготовки к акции в храме Христа Спасителя, во время которого одна из девушек заявила: «А служить панк-молебен мы будем у алтаря, потому что женщинам туда вход запрещен». Этот файл полностью перечеркнул все заверения Pussy Riot о незнании церковных правил и нежелании нарушать церковные традиции.

Наказание

Уже к концу первого дня слушаний, когда стало понятно, что исключительно политический характер панк-молебна доказать не удается, сторона защиты полностью сосредоточилась на дискредитации суда. Технология очень проста: свидетелям защиты адвокаты девушек настойчиво и многократно задавали вопросы вроде «Какой конкретно длины должны быть платья у посещающих храм?» или «Где написано, что в храме нельзя находиться в маске?» Судья, естественно, эти вопросы снимала, а защита в ответ обвиняла ее в предвзятости, после чего выдвигала ходатайство об отводе судьи. Сторона обвинения отвод судьи не поддерживала, ссылаясь на ст. 61, 63 и 64 УПК, где приводится исчерпывающий перечень оснований для отвода. Ни одного пункта из этого перечня в суде над Pussy Riot не было, тем не менее ни дня судебных слушаний не обошлось без требований об отводе судьи.

Смотреть на такие вещи в зале суда довольно неприятно, но подобная тактика оказывается весьма эффективной с точки зрения общественного резонанса. Что подтвердилось и в данном случае: к моменту оглашения приговора «какие-то дурочки, устроившие пляски в ХХС» (каковыми девушек из панк-группы большинство россиян считало еще в марте) превратились в международную икону борьбы с тоталитарным режимом. И девушки сделали для этого все возможное. Достаточно отметить последнее слово Марии Алехиной, заявившей, что Россия — насквозь больной организм; что российское образование игнорирует особенности личности, а современные институты образования прививают жестокость и неприятие инакомыслия; что люди — это масса, они аморфны; что тюрьма — это Россия в миниатюре (пересказываем по тексту решения суда).

Между тем судье предстояло решить самую сложную задачу — сформулировать мотивировочную часть приговора, доказывающую мотив религиозной ненависти. На наш взгляд, это было сделано очень изящно. «Подсудимые позиционируют себя сторонницами феминизма, — говорится в решении суда. — Хотя принадлежность к феминизму в России не является преступлением или правонарушением. Ряд религий, такие как православная, католическая, ислам, имеют религиозно-догматическую основу, не совместимую с феминизмом». Другими словами, либо вы феминистки, либо с уважением относитесь к традиционным религиям, а того и другого вместе быть не может. Что хотите говорите, но это очень красивое и сильное логическое построение.

Отметим, что и сторона защиты отметилась красивыми логическими конструкциями. Например, адвокаты отметили, что панк-молебен в храме Христа Спасителя был не первой акцией Pussy Riot: до этого они устраивали выступления на крыше троллейбуса, в метро, на крыше специзолятора, где содержались арестованные участники митинга на Болотной площади, и даже на Красной площади. Но ни одна из этих акций не повлекла за собой уголовного преследования. А поскольку Конституция и законы действуют на всей территории России одинаково, заявили адвокаты подсудимых, то акция, проведенная в храме, должна иметь те же последствия, что и проведенная вне храма, — то есть никаких. Суд ответил на этот вызов весьма достойно. «Перенос действия в храм меняет объект преступления: им становится комплекс правил поведения, установленных моралью, обычаями, традициями, обеспечивающими обстановку спокойствия и защищенности людей, — говорится в его решении. — Нарушение внутреннего распорядка храма Христа Спасителя явилось лишь одной из форм неуважения к обществу по мотивам религиозной ненависти и вражды».

Главный же аргумент Pussy Riot — о чисто политическом характере проведенной акции — в результате судебных слушаний выглядел настолько абстрактно, что не потребовал от судьи никакого напряжения: «Занятая подсудимыми позиция, что все действия в храме ими совершены не по мотивам ненависти и вражды по отношению к православным верующим и христианству, а по политическим мотивам, является несостоятельной, в частности потому, что, как следует из показаний свидетелей, во время совершения хулиганских действий подсудимыми не было сделано никаких политических заявлений и не была названа фамилия ни одного из политиков» — констатируется в решении суда.

И вот здесь, когда победа была практически одержана, судья, кажется, совершила большую ошибку: всем трем обвиняемым был назначен одинаковый срок заключения — два года. В принципе, делать этого было никак нельзя: поскольку у Надежды Толоконниковой и Марии Алехиной есть несовершеннолетние дети, они должны были получить меньший срок, чем Екатерина Самуцевич. Впрочем, вполне возможно, судья просто оценила вину Самуцевич ниже, чем ее подельщиц, и изначально Алехиной и Толоконниковой предназначались большие сроки, но с учетом установленных послаблений сроки уравнялись. Однако в решении суда на этот счет ничего не сказано.

На этой неделе защитники Pussy Riot подадут кассационную жалобу на решение суда. Без сомнения, основное внимание кассационной инстанции будет уделено наиболее уязвимым моментам — отводу свидетелей защиты, отводу двух первых экспертиз и равенству сроков заключения для всех девушек. Вполне вероятно, что в результате обжалований наказание участницам панк-молебна существенно смягчится.

В целом же можно констатировать, что обе стороны процесса добились своих целей. Правда, обошлось им это гораздо дороже, чем хотелось бы. Суд вполне убедительно доказал обоснованность применения по отношению к участницам панк-молебна статьи 213 УК. Но церковь и государство при этом понесли огромные репутационные и имиджевые потери. Девушки из Pussy Riot, в свою очередь, прославились на весь мир как борцы с путинским режимом. Но, судя по всему, будут сидеть.