Вся власть Советам

Книги
Москва, 27.08.2012
«Эксперт» №34 (816)
Крупнейший философ и политолог ХХ века видит будущее демократии в Советах, которые создают сами граждане в период революционного подъема — и которые уничтожаются или выхолащиваются новой элитой

Казалось бы, что нового для русского человека, мало-мальски интересующегося историей и философией, можно сказать о революции? Но Ханна Арендт нашла совершенно неожиданный ракурс рассмотрения этой до сих пор живой для России темы. И хотя написана книга была в 60-е годы XX века, она не потеряла актуальности. Ведь за это время и Россия, и весь мир пережили целую полосу разнообразных революций.

Арендт напоминает, что слово «революция» было заимствовано из астрономии и означало постоянное, подчиненное закону вращательное движение звезд, неподвластное человеку и поэтому неодолимое. Творцы первых революций не претендовали на совершение революции в современном смысле этого слова, они считали, что возвращают общество в некое идеальное состояние, в котором оно пребывало, пока узурпаторы — аристократия, чиновники и королевская власть — его не исказили. Первые революционеры не претендовали и на новизну совершаемого и осознавали ее только задним числом. В результате участникам казалось, что не они ведут революцию за собой, а она, как ураган, сносит все на своем пути, одновременно разрушая и созидая неожидаемое. Именно этот неожиданный эффект и придал слову его современное значение. В результате, как замечает Арендт, из революционной мысли XIX века исчезла свобода, а главным ее политическим аспектом стала необходимость, чему в значительной мере способствовал Гегель. С одной стороны, революционеры стали воспринимать себя как орудие необходимости, исторического рока, что, как им казалось, снимает с них ответственность за происходящее. С другой — они копировали все свои действия с событий предыдущей эпохи, рассматривая их как знаки исторической необходимости.

Отталкиваясь от замечания маркиза Кондорсе «слово “революционный” не может быть применено к революциям, целью которых не является свобода», Арендт делает вывод, что «главным в современных революциях является соединение свободы с опытом чего-то нового. А поскольку в сознании свободного мира свободу принято ставить выше справедливости, то именно свобода, идея которой сама порождена революцией, может служить тем критерием, с помощью которого можно пытаться отделить подлинные, реальные революции от неподлинных и нереальных».

При этом автор подчеркивает, что освобождение и свобода не одно и то же.  И большая часть революций заканчивалась освобождением от груза прошлого, но приводила не к свободе, а к тирании. Единственной революцией, по мнению Арендт, приведшей именно к свободе, оказалась американская. Америка была обществом без нищеты и бедности в формах, характерных для Европы, где центром революции стал социальный вопрос, а не свобода. «Бедность — это состояние острой нужды и крайней нищеты… бедность унизительна, потому что подчиняет человека абсолютному диктату необходимости», — пишет автор. В результате господствующей в Европе и среди революционного актива бедности «революция [и французская, и российская] изменила свое направление: свобода более не являлась ее целью, целью стало счастье народа». Бедных не ин

Новости партнеров

«Эксперт»
№34 (816) 27 августа 2012
Медицина
Содержание:
Продается молодость

Академик Владимир Скулачев придумал мощный антиоксидант, с помощью которого хочет затормозить старение. Недавно в аптеках появилось первое лекарственное средство от Скулачева — глазные капли. Скоро начнут испытывать таблетки от большинства возрастных заболеваний

Международный бизнес
Экономика и финансы
Потребление
Реклама