Война и вера

Рубен Гарсия
3 сентября 2012, 00:00
Шкаровский Михаил. Русская церковь и Третий рейх

Существуют тысячи работ и монографий, посвященных Великой Отечественной войне и сопротивлению на занятых немцами территориях. Однако вопрос о роли православной церкви в те времена остается малоизученным. Рассмотреть его предлагает историк Михаил Шкаровский.

В среде людей, не слишком уважающих советское прошлое в целом и сталинское наследие в частности, популярно мнение, что оккупационное правительство Третьего рейха на оккупированных русских, украинских и белорусских территориях учредило полную свободу вероисповедания, разрешив повсеместно открывать храмы и возобновлять богослужения. В действительности же проводимая высшим руководством Рейха церковная политика мало отличалась от атеистической политики СССР, а нацистская пропаганда антихристианства вполне сравнима с действиями знаменитого Союза воинствующих безбожников, чьи материалы немецкая агитмашина охотно применяла.

Шкаровский условно разделяет церковную политику Рейха в отношении православия на два периода: с 1933 года до начала Великой Отечественной войны летом 1941-го и с 1941-го по 1945 год. На первых порах германское руководство благоволило Русской зарубежной церкви, широко тиражируя свое позитивное отношение к верующим. В противовес Советскому Союзу, с середины 1920-х годов устраивавшему последовательные гонения на церковь, гитлеровский режим хотел показать себя защитником православных в эмиграции. Вместе с тем преследовалась и другая цель — добиться расположения ряда Балканских государств, чьи лидеры, даже открыто симпатизирующие Гитлеру, и не думали брать курс на атеистическую пропаганду в своей стране.

Однако судьба православной церкви (по крайней мере, на русских территориях) была предрешена с самого начала. В условиях режима, где головы высших руководителей занимала маниакальная идея о создании новой религии с абсолютно антихристианской моралью на основе языческих культов и социал-дарвинизма, православие было обречено на постепенное изничтожение. С начала войны РПЦ попала в сферу интересов главных ведомств нацистов — партийной канцелярии, министерства восточных территорий и РСХА, где и разрабатывался план поэтапной ликвидации церкви. Его планировалось осуществить постепенным раздроблением епархий, атомизацией приходов и заменой православия новой псевдорелигией. Пока же оккупационная администрация допускала определенный уровень свободы вероисповедания на занятых территориях, надеясь заручиться поддержкой населения. Однако и этот план реализовать не удалось — уже в первые месяцы войны стало очевидно, что немецкие войска менее всего похожи на защитников христианской веры. Радость людей от возможности свободно посещать богослужения, крестить детей и возводить разрушенные храмы быстро сменилась пониманием того, что вместо освобождения и религиозных свобод они получили новую форму угнетения. По свидетельству очевидца, офицер вермахта в ответ на восторженные приветствия в одном из населенных пунктов честно сказал: «Погодите радоваться. За нами идут части СС, и тогда вы поймете, что никакие мы не освободители». Действительно, увидев, что свобода вероисповедания в глазах населения нисколько не компенсирует повсеместные бесчинства немецкой армии, а священнослужители не только не желают сотрудничать с германской администрацией, но и зачастую ведут антифашистскую пропаганду, оккупанты сжигали и разоряли те самые храмы, которые совсем недавно помогали открывать. Что, естественно, не способствовало укреплению репутации нацистов как защитников населения от безбожия большевиков.

И уж точно высшее нацистское руководство едва ли ожидало, что эту инициативу из их рук вырвет Сталин. Уже в самом начале войны прекратив антиклерикальную борьбу, он в 1943 году принимает у себя трех митрополитов. Это событие стало знаковым для всех верующих и священнослужителей. Вскоре правительство СССР предприняло шаги, идущие значительно дальше всех широких жестов оккупационных властей. Были возвращены выборы патриарха, церковное книгопечатание и духовное образование. И теперь с кафедр храмов Московской патриархии были слышны патриотические проповеди, призывающие дать отпор захватчикам и жертвовать не столько на нужды храма, сколько на нужды фронта. Поначалу такая смена курса в отношении церкви вызвала недоверие и даже испуг. Шкаровский приводит в пример историю, произошедшую под Смоленском еще в 1942 году. Тогда командир одной из частей получил приказ из штаба отслужить молебен. На всю близлежащую округу нашелся только один старенький батюшка, который был крайне удивлен, что после исполнения столь странного приказа его не только не расстреляли, но и представили к ордену. И действительно, прихожан и духовенство уже не арестовывали, да и слухи о немецких «подвигах» разносились далеко за пределы занятой ими территории. Таким образом, Сталин и нейтрализовал все усилия нацистской идеологической пропаганды, и внес существенный вклад в налаживание отношений с западными союзниками. Прагматичный «отец народов» переиграл Гитлера и его окружение, ради этого отказавшись от базовых постулатов советской идеологии.

Церковная политика Рейха по отношению к РПЦ себя не оправдала и не могла оправдать. И дело тут даже не в контрмерах, принятых Сталиным. Открытая в отдельно взятом селе церковь сама по себе ничего не меняла, так как в этой церкви прихожане просили Бога защитить их от насилия со стороны «освободителей». И патриотизм православного духовенства и мирян оказался значительно сильнее вражеской пропаганды, обиды за многолетние притеснения и ненависти.

Шкаровский Михаил. Русская церковь и Третий рейх. — М.: Вече, 2010. — 464 с. Тираж 3000 экз.