Субъективное ощущение кризиса

История Геннадия Гудкова, обсуждение запрета на владение недвижимостью и счетами за рубежом для чиновников и депутатов, слухи о требовании Владимира Путина к богатейшим людям страны вернуть все капиталы на родину в течение года — все это меняет прежний порядок в отношениях верховной власти и элиты. Дело за тем, чтобы построить новый порядок

Фото: АР

«Бунта элиты» не случилось. В пятницу Дума большинством в 291 голос лишила мандата депутата Геннадия Гудкова. Фракции «Единой России» и ЛДПР голосовали солидарно. Из единороссов против лишения Гудкова депутатских полномочий проголосовал только глава предвыборного штаба Владимира Путина режиссер Станислав Говорухин. Депутат Александр Хинштейн (ЕР) публично защищавший Гудкова, не голосовал. Борис Резник, другой депутат-единоросс, высказывавшийся против лишения мандата, воздержался.

Если судить по публичному обсуждению дела Гудкова, у него было не так уж много открытых врагов. В общем медийном хоре их голос почти потонул. В заявлении Хинштейна, который выступил против лишения полномочий без судебного решения, и вовсе увидели дурной знак для Кремля — раз уж Хинштейн, с его известным нюхом и связями в чекистской среде, так вольнодумствует, то что же думают остальные? Однако все оказались лояльны.

Кремль выиграл очередной раунд политической борьбы. Гудков, один из лидеров белоленточного движения, теперь лишен думской трибуны, перерезана еще одна связь между «системной» и «несистемной» оппозицией. Всем колеблющимся показали, чем грозит нелояльность. Но тактический успех еще не дает ответа на стратегические вопросы.

По закону

Вопреки широко распространившемуся мнению чисто юридические аспекты дела Гудкова достаточно просты и прозрачны. С одной стороны, есть Федеральный закон от 8 мая 1994 года № 3-ФЗ «О статусе члена Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации». В этом законе есть статья 4 «Досрочное прекращение полномочий члена Совета Федерации, депутата Государственной Думы». Пункт «в» части первой этой статьи устанавливает, что полномочия члена Совета Федерации, депутата Государственной думы прекращаются досрочно в случае «их вхождения в состав органа управления хозяйственного общества или иной коммерческой организации, осуществления ими предпринимательской или другой оплачиваемой деятельности…»

С другой стороны, есть письмо Следственного комитета РФ председателю Госдумы Сергею Нарышкину, в котором указывается, что «13.09.2008 г. депутат Гудков Г. В. по договору дарения приобрел долю в уставном капитале ООО “Коломенский строитель”. Тогда же совместно со своей супругой Гудков Г. В. заключил договор об учреждении данного хозяйственного общества, внес в его уставной капитал денежные средства в размере своей доли (65,72%), на собрании участников утвердил устав общества в новой редакции, и в дальнейшем, продолжая до настоящего времени <быть> владельцем доли в уставном капитале общества, осуществлял и осуществляет управление им, принимая… решения о назначении руководителей, о распределении прибыли…». Далее в письме СК отмечается, что «давая пояснения по существу проводимой проверки, Гудков Г. В. не отрицал своего участия в предпринимательской деятельности указанной и других коммерческих организаций в период исполнения депутатских полномочий, что подтверждается предоставленными им в ЦИК России декларациями и сведениями о доходах».

Однако совмещение депутатских полномочий с коммерческой деятельностью не единственное обвинение против Гудкова. В письме генерального прокурора Юрия Чайки Сергею Нарышкину от 29 августа 2012 года указывается, что результаты проверок «позволяют сделать вывод о том, что Гудков Г. В., являясь депутатом Государственной Думы… лоббировал интересы коммерческих структур, созданных им лично или при участии его ближайших родственников. Так, Гудков Г. В. как депутат Государственной Думы обратился непосредственно к прокурору г. Москвы по вопросу проведения органами внутренних дел проверок ООО “ЧОП “Агентство безопасности “Пантан””. Кроме того, по тем же вопросам Гудковым Г. В. направлено на депутатском бланке письменное обращение к прокурору города и в Генеральную прокуратуру РФ». При этом, как отмечает Генпрокуратура, учредителями указанного ООО «Пантан» являются сам Гудков и некое ЧОП «Оскордъ-Безопасность», владельцами которого являются опять же сам Гудков и его супруга.

Таким образом, налицо два обвинения против Гудкова. Первое — совмещение депутатских полномочий с учреждением коммерческих структур и управлением ими. Второе — использование статуса депутата для защиты собственных коммерческих структур от претензий со стороны полиции. Заметим, что второе обвинение в ход так и не пошло.

Следующий вопрос: имели ли депутаты право отнимать мандат у своего коллеги? Имели. Часть пятая все той же ст. 4 закона о статусе депутата гласит: «Решение о прекращении полномочий депутата Государственной Думы по основаниям, предусмотренным частью первой настоящей статьи, оформляется постановлением Государственной Думы». Так что возмущение общественности по поводу того, что единороссы считают себя вправе взять и уволить всенародно избранного депутата, не имеет юридических оснований. Все сделано по закону.

Закон не нарушен даже в том, что протокол собрания участников ООО «Коломенский строитель», якобы подписанный супругами Гудковыми, был предъявлен депутатам в последний момент, а сам Геннадий Гудков отрицает подлинность своей подписи. Дело в том, что для решения депутатов о лишении мандата своего коллеги законом не установлено никаких процессуальных норм. В частности, не предусмотрена процедура оценки вещественных доказательств с точки зрения их подлинности, отношения к делу, а также обстоятельств, при которых эти доказательства были получены.

То есть с точки зрения закона решение парламентариев о досрочном прекращении чьих-либо депутатских полномочий не имеет (мало того, не обязано иметь) ничего общего с нормальным судебным процессом. Это сплошная игра в «веришь — не веришь»: если большинство депутатов считает, что протокол собрания участников «Коломенского строителя» является подлинным, то этого по закону вполне достаточно, чтобы лишить Гудкова депутатского мандата. Хотя в настоящем судебном процессе данное «доказательство» вряд ли было бы принято к рассмотрению, учитывая обстоятельства его появления в деле. Но если судья, принимая решение, должен руководствоваться законом и собственной совестью (ст. 17 Уголовно-процессуального кодекса РФ), то депутат, голосуя за лишение мандата своего коллеги, имеет законное право руководствоваться только соображениями о том, как в данном случае будет «правильно». Так что оспорить законность постановления Госдумы о лишении Геннадия Гудкова депутатских полномочий крайне сложно.

Проще оспаривать сами положения закона, допускающего подобные действия. На это направлено, в частности, обращение «Справедливой России» и КПРФ в Конституционный суд с просьбой оценить конституционность пункта «в» части первой статьи 4 закона о статусе депутата (напомним, это тот пункт, который запрещает совмещать депутатские полномочия с коммерческой деятельностью) и части пятой этой же статьи — то есть положения, которое разрешает депутатам Госдумы лишать полномочий своих коллег во внесудебном порядке. Очевидно, впрочем, что само это обращение было попыткой затянуть рассмотрение Госдумой гудковского вопроса. В противном случае (если бы справороссы и коммунисты действительно заботились о конституционности установленного порядка) они, вероятно, упомянули бы в своем запросе и часть четвертую той же статьи, которая позволяет сенаторам во внесудебном порядке отнимать мандаты у членов Совета Федерации. В противном случае возникает законный вопрос: почему депутатам одной законодательной палаты должно быть позволено то, что не разрешено парламентариям из другой палаты?

Еще одно обстоятельство, которое мешает поверить в серьезность апелляции сторонников Гудкова к Конституционному суду, — оспаривание совмещения депутатских полномочий с коммерческой деятельностью. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понимать: отмена этого запрета сделает весь законодательный процесс игрушкой в руках бизнесменов от политики. Кстати, согласно последнему опросу ВЦИОМ, 71% россиян уже сегодня убеждены, что совмещение бизнеса и депутатской деятельности — обычное дело для российских законодателей. Что, естественно, не прибавляет авторитета законодательной ветви власти.

Но конституционность порядка, при котором всенародно избранных депутатов можно лишать мандата решением их коллег, действительно стоило бы прояснить. С одной стороны, здесь слишком явно нарушается принцип разделения властей, в частности законодательной и судебной. С другой — логика предоставления таких возможностей парламентариям достаточно прозрачна: они направлены на поддержание авторитета законодательной ветви власти, поскольку дают возможность законодателям самостоятельно очищать свои ряды от слишком одиозных персон.

Проблема в том, что, когда парламент становится «не местом для дискуссий» и превращается в молчаливый придаток исполнительной власти, это положение закона оказывается слишком удобным инструментом расправы с неугодными депутатами. Причем не только с представителями оппозиционных парламентских партий, но и с враждебными фракциями в самой партии власти. Обнародованные в СМИ планы Кремля лишить по «схеме Гудкова» депутатских полномочий шестерых единороссов ясно показывают, что про «пятый пункт» четвертой статьи закона о статусе депутата власти будут вспоминать еще не раз.

Закручивание гаек?

С юридической стороной дела Гудкова теперь будет разбираться Конституционный суд, с этой стороны в нем поставлена если не точка, то запятая. С политической же стороной все только начинается. Изгнание оппозиционного депутата из Думы проходит сразу под двумя, как это называют в интернете, тэгами. Во-первых, «закручивание гаек». Во-вторых, «политика и бизнес». Поскольку все это еще связано с отношениями верховной власти и широких кругов начальства, рядом оказывается сюжет «возвращения в страну денег». История опального депутата ответов не дает, но позволяет уточнить вопросы.

Начнем с закручивания гаек. Признаки этого процесса многократно описаны. Поправки в закон о митингах резко увеличили штрафы за нарушения. В Уголовный кодекс возвращена статья о клевете, удаленная оттуда в бытность президентом Дмитрия Медведева. Приняты поправки в закон об НКО, объявляющие иностранными агентами тех из них, кто получает деньги из-за рубежа. Накануне «марша миллионов» 12 июня в квартирах у лидеров белоленточного движения прошли обыски, у Ксении Собчак из сейфа забрали грубым счетом полтора миллиона евро и так и не вернули. Двенадцать человек сидят в СИЗО по подозрению в участии в массовых беспорядках в Москве на Болотной площади 6 мая. Акционисток из Pussy Riot, к несчастью для протестного движения, ставших одним из его символов, упекли в тюрьму на два года.

Происходящее описывается либо как закручивание гаек, либо как наведение порядка. Аргументы с обеих сторон, кажется, неисчерпаемы. С одной стороны, участники и организаторы несанкционированных митингов по новому закону рискуют больше, а защищенность политического протеста стала меньше. С другой стороны, кажется, никто с белоленточной стороны не считает, например, швыряние камней в полицейских преступлением. От нового закона о митингах пострадали пока только участники безобидного питерского флешмоба, собравшиеся подраться подушками на Марсовом поле, — им присудили штрафы в десять-пятнадцать тысяч рублей. А очередной «марш миллионов» в Москве согласовали в пределах Садового кольца после шантажа со стороны организаторов: «все равно мы пойдем по центру города».

Схожая история и с законом об «иностранных агентах». Нетрудно понять, что в России пока мало кто даст денег организации, занимающейся независимым от властей наблюдением на выборах или борьбой с пытками в полиции. Однако мониторинг выборов может стать и становится политическим инструментом. Сеть недавно обошла запись беседы правозащитника Льва Пономарева с японским дипломатом (да-да, есть основания думать, что она получена незаконным путем) — там правозащитник с ходу и открытым текстом предлагает: вы нам грант, мы вам — публичную кампанию в поддержку передачи Японии Курильских островов.

Закон при этом устроен так, что никто не мешает зарубежным заинтересованным лицам нанять коммерческое пиар-агентство и его силами вести пропаганду («агентом» при таком раскладе никто не считается); закон создает проблемы для тех, кто получает деньги с Запада, но, по большому счету, не затрагивает тех, кто получает их, скажем, с арабского Востока.

Уточненный вопрос, на наш взгляд, звучит так: кто-нибудь в России заинтересован в общих правилах игры и признает их необходимость и ценность? Ведь Алексей Навальный с Сергеем Удальцовым так и не осудили насилие в отношении полиции, а правозащитник Пономарев, насколько нам известно, даже не покраснел за тот разговор с японцем. Власти назначили серьезные штрафы за неполитический флешмоб, но благополучно дали себя продавить, когда им пригрозили несанкционированным митингом в центре столицы. Правила всякий раз разные и, кажется, всякий раз устанавливаются под действием силы.

Дума и бизнес

Скандальность гудковскому казусу придает то, что предпринимателей в Государственной думе много, не говоря о Совете Федерации. Список Forbes 2012 года дает нам девять фамилий депутатов Думы, обладателей состояний в размере от 450 млн до 4,2 млрд долларов. Из них восемь — единороссы, один из «Справедливой России». По поводу российской деловой практики есть тот стойкий консенсус, что свои активы лучше не выпускать из рук, а депутатская неприкосновенность и лоббистский ресурс могут стать хорошей страховкой от рисков.

Сторонники изгнания Гудкова из Думы, например депутат Владимир Васильев, приводили тот аргумент, что сращивание законодательной власти и бизнеса недопустимо, парламент нужно очищать, и если станут известны факты участия в управлении компаниями депутатов из других фракций (той же ЕР), их тоже ждет лишение мандата. «Источник в администрации президента» на прошлой неделе сказал «Коммерсанту», что после Гудкова на очереди несколько единороссов. И получается, что по довольно случайному поводу может быть пересмотрен один из важных обычаев отечественного делового оборота — использование депутатского мандата ради интересов бизнеса. Исторически на это никто не обращал внимания, если не считать смутных сообщений о верховных чистках кандидатского списка ЕР перед некоторыми думскими выборами, и то чистки были непубличными. Сейчас сложившийся обычай подвергается сомнению публично. Тут может быть несколько далеко идущих последствий.

Заместитель директора Центра политической конъюнктуры Алексей Зудин в эфире программы «Демократия» на «Эксперт-ТВ» сказал, что в долгосрочном плане начавшаяся кампания поведет к профессионализации российской элиты. То есть в ней более четко оформятся деловой и политический сегменты. От себя заметим, что «политические» депутаты, не беспокоящиеся о сохранности своего бизнеса за отсутствием такового, теоретически должны быть в большей степени независимы от исполнительной власти, чем нынешний корпус парламентариев, и в большей степени ориентированы на мнение избирателей, чем нынешние законодатели-миллиардеры. Однако все это произойдет только после нескольких федеральных избирательных циклов, если политика по «очищению» парламента будет продолжена. Уместен вопрос: дело Гудкова возникло потому, что верховная власть решила пересмотреть принятый обычай, или пересмотр обычая возникает как непредвиденное последствие дела Гудкова? Действительно ли начата кампания и вслед за оппозиционным депутатом из Думы будут изгнаны и другие действующие предприниматели без различия политических оттенков — или Кремль все же не решится тронуть свою фракцию?

Начальство и власть

Обычай пересматривается в одностороннем порядке. Если судить по заявлениям Хинштейна и голосованию Говорухина, далеко не все депутаты-единороссы жаждали лишить Гудкова мандата. Это не столько следствие неких новых договоренностей в верхах, сколько волевое решение Кремля.

История Гудкова совпала по времени с обсуждением инициативы запрета чиновникам владеть недвижимостью и счетами в банках за рубежом. Напомним, инициативу выдвинул член фракции ЕР Вячеслав Лысаков, прошедший в Думу от «Общероссийского народного фронта». Законопроект принят к рассмотрению, и, если он станет законом, перед российскими начальниками встанет дилемма: либо продать имущество за границей и вернуть деньги с зарубежных счетов на российские, либо уволиться с госслужбы.

Идею успели осудить. Бывший министр финансов и вице-премьер Алексей Кудрин сказал, что несколько министров уйдут из правительства, но не станут продавать свою заграничную недвижимость. Он также предположил, что если срок, отпущенный на продажу имущества, будет ограничен, то цены окажутся ниже рынка, и неплохо бы государству вернуть чиновникам разницу. Премьер Дмитрий Медведев, выступая перед активом «Единой России», предположил, что от зарубежных счетов нужно и впрямь отказаться, а во владении недвижимостью он беды не видит. Владимир Путин пока хранит молчание. Но, как написали в конце августа «Ведомости», велел приближенным вернуть все их деньги под российскую юрисдикцию в течение года.

Есть то очевидное обстоятельство, что, пока квартира в московском спальном районе стоит дороже, чем домик на побережье в Болгарии, российские граждане будут стремиться купить недвижимость за рубежом. Но если оставить в стороне эту прозу, то мы наблюдаем первую в новейшей истории попытку верховной власти «вернуть элиту на родину». Где сокровище твое, там и сердце твое, и, возможно, вернув в страну сокровища, можно расположить к ней и сердца.

Это также решительный пересмотр сложившихся обычаев. Истории о министрах и губернаторах, по выходным летающих в Лондон или в Цюрих к семье, дети, учащиеся за границей, сезонная светская хроника из Монако, знаменитая фраза Владислава Суркова про российскую «офшорную аристократию» — совершенно привычная часть отечественного социального устройства. Деньги добываются там, где высокая прибыль и высокие риски, то есть в России, и переправляются туда, где риски ниже, то есть за границу. Потом они могут реинвестироваться на родине, но заграничный этап обязателен и считается естественным.

Публично обсуждается все это уже лет пять как минимум. Наиболее распространенных тезиса три. Элита: «Cнижайте риски и улучшайте инвестклимат в России, а не то мы все уедем». Кремль: «Не может быть полноценным политическим партнером “офшорная аристократия”, которая не хочет нести ответственности за страну; разделяйте риски со страной». Несистемная оппозиция: «Столпы режима держат свои деньги за рубежом, мы устроим расследования на Западе и их прижмем». Вялая дискуссия без всяких практических мер — риски не снижены, элита не уехала, расследований нет — закончена. Кремль заявил о намерении вернуть деньги в страну и дать таким образом начало воспитанию ответственной за страну элиты. Действительно ли сделан этот выбор или происходит простое прощупывание общественного мнения? Если сделан, то удастся ли осуществить задуманное? Речь Медведева перед активом «Единой России», заявление Кудрина, часто оставляющего без комментариев многие другие пункты текущей политической повестки, свидетельствуют, что недовольство в элите может стать значимым фактором. Сумеет ли Кремль переломить это недовольство и на кого он в этом может опереться?

Куда идем?

Намерение верховной власти «построить» и начальство, и протестующую часть общества налицо. В чем-то это напоминает начало первого путинского срока, когда, параллельно с войной против террористов, строили губернаторов и олигархов. Отличие в том, что тогда был ясен проект: восстановление государства. Были понятны и бенефициары. Возросшая мощь государства, установление единого правового пространства, ограничение своеволия региональных баронов создали рамку для вовлечения в рыночную экономику всей страны и, соответственно, для экспансии федеральных финансово-промышленных групп. Колоссальный рост капитализации российских крупных компаний стал следствием этого процесса. Бурный экономический рост всего «первого путинского десятилетия» немного омрачил кризис. Но даже несмотря на это, рост реальных денежных доходов населения был многократным, что в конечном итоге и сделало рейтинг Путина столь устойчивым и столь высоким.

Ныне проект не ясен. Точнее, он был заманчиво обрисован в предвыборных статьях Путина, но с тех пор несколько заретуширован. Двадцать пять миллионов новых рабочих мест при резком росте производительности труда и новой индустриализации — это прекрасная цель, но текущая политика правительства оказывается «не про то». Например, вместо того чтобы искать пути использования пенсионных накоплений для привлечения длинных денег в экономику, обсуждается ликвидация накопительной части пенсии вообще, причем имеется в виду не какая-то стратегия, а решение конъюнктурных проблем Пенсионного фонда. В предвыборную пору живо обсуждались правовые и политические гарантии безопасности бизнеса от рейдеров в погонах — причем об этом практически впрямую говорил сам Путин, — но после назначения Бориса Титова уполномоченным по правам предпринимателей никаких законодательных решений пока не последовало. Вместо осуществления заманчивой, электорально привлекательной и долгосрочной программы Дума занимается введением уголовной ответственности за оскорбление чувств верующих или борьбой с семейственностью в парламентских рядах.

С 2000 года Россия стала сложнее, и новый проект едва ли может быть придуман узкой группой выходцев из Петербурга и воплощен с опорой на офицеров спецслужб. Слабой стороной оказалось отсутствие в распоряжении Путина структур публичной политики, которые могли бы заняться новым проектом. «Единая Россия» справляется с этой задачей плохо, «Общероссийский народный фронт» остается слишком аморфным образованием. Сказывается недоверие президента к публичной политике как таковой. Понятно, чем объясняется такое недоверие. Когда за полгода протестной активности, беспрецедентной для последних почти полутора десятков лет, оппозиция не в силах выдавить из себя ничего, кроме «Путин, уходи!», и самый убежденный демократ начнет сомневаться в возможности появления действенных публично-политических механизмов. Но, с другой стороны, ситуация кажется удивительным образом открытой, несмотря на описываемое многими «закручивание гаек». «Знамя проекта» буквально лежит на земле, и кто-то его подхватит.