Говорящие животные: происхождение языка

Георгий Любарский
24 сентября 2012, 00:00

Гипотез о происхождении языка множество — язык из песни и язык из мутации, из клятвы верности и из комментария к программе

Бурлак Светлана. Происхождение языка. Факты, исследования, гипотезы.

В конце ХХ — начале XXI века усложнились способы обсуждения открытий, связанных с проблемой антропогенеза. Добавились многие факты из сравнительной этологии: исследованы шимпанзе и бонобо, сопоставлены попытки обучения языку, есть новейшие данные по расшифровке ДНК неандертальцев и денисовского человека, есть результаты изучения «хоббитов» с Флореса. Изменилась номенклатура предполагаемых предков человека, введены новые названия.

Итог: непрофессионалу просто так, поиском в сети, в вопросе не разобраться. Не удастся погуглить и понять — потому что запутаешься, обязательно попадется какой-то «желтый» текст, который наврет с три короба и заставит прочитать следующие тексты под неверным углом зрения, не догадаешься, что надо было бы поискать, — в общем, за обозримый срок понять состояние проблемы при помощи сети невозможно. И потому так ценен обзор, сделанный профессионалом, написанный популярно, хоть и строго.

Раньше казалось, что достаточно высказать какую-то одну удачную мысль, и все станет ясно, теперь же антропогенез — область, в которой одновременно работают сотни идей. Это не конкурирующие теории, а этажные — одни о возможном развитии коммуникативной системы и соответствующей нейрологии, другие про орудия труда и обеспечение точных движений, про зоосемиотику и сигналы животных. И далее, далее — об образе жизни и прямохождении, о деталях репродуктивных стратегий и возможных следствиях для социальности, об изменениях размеров клыков и возможных следствиях для внутривидовой агрессивности. Почти нет числа этому многообразию идей, которые крайне трудно совместить в единую теорию. Собственно, сейчас теории антропогенеза уже не «простые», а составные — они учитывают разные группы гипотез для описания разных стадий антропогенеза.

Это замечательно, потому что таким образом теории друг друга проверяют и поддерживают — одни делают запрещенными некоторые варианты в других или наоборот, неожиданные совпадения открывают новые стороны в известных фактах. Так что книгу имеет смысл прочитать для ознакомления с этими непростыми результатами нескольких научных революций.

Все чаще упоминается такая идея: эволюцию видов сдерживает сообщество — та экосистема, в которую входят эти виды. У каждого вида своя профессия в этом сообществе, и того, кто не вписывается в общество, вытесняют. Когда происходит экологический кризис, сообщество разрушается, и тут виды начинают взрывообразно эволюционировать, не сдерживаемые экологическими связями. Потом они вновь собираются в сообщество, и эволюция снова затормаживается.

Эта центральная идея — про эволюцию неких индивидов, которые и могли бы развиваться, но их за штаны держат тормозящие общественные связи, — развивается и на другом материале. Потенции антропоидов (и животных вообще) в области «потенциально человеческих» умений очень велики. Обезьяны могут создавать орудия, могут делать орудия с помощью других орудий, могут действовать составными орудиями, они способны овладевать языком, составлять на нем новые слова, шутить, обманывать. Любой показатель интеллектуальной деятельности — счет, подражание, экстраполяция — есть у животных. Обычно обезьяны языка не имеют, но, если научить, могут даже передавать его другим поколениям; орудиями они пользуются не всегда, но если пользуются — могут обучать друг друга. И так далее: для любой мыслимой человеческой интеллектуальной функции мы можем продемонстрировать плавный ряд от наличного у обезьян к современным людям или к умениям первобытных людей.

Однако эти способности к эволюции тормозятся — обезьяны могут усваивать сложнейшие коммуникационные системы, но пока не имеют такой собственной системы, могут делать сложные орудия, но занимаются этим редко. Что мешает? Лень? Можно возразить: неужели за миллионы лет не было критических ситуаций, когда бы им было очень надо? Или все же тормозит общество?

В стадах обезьян довольно жесткая иерархия, и доминантные особи склонны присваивать себе плоды трудов низкоранговых членов стада. Орудия труда — «молотки» для колки орехов — обезьяны таскают с собой, оставить их нельзя: сородичи обязательно украдут. В общем, состояние нравственности в обезьяньем стаде низкое, труд и сообразительность не вознаграждаются. Вот и стоит эволюция.

Если так же обстояло дело в стадах предков людей, все могла изменить новация в сфере коммуникации. Прорыв, связанный с изобретением языка, мог бы сдвинуть с места эволюцию. Получает объяснение гипертрофированное развитие языка и социальных навыков, никак не нужное для непосредственного выживания, сверхразвитие мозга, забирающего пятую часть энергии, — понятно, куда пошли эти огромные ресурсы. Внимание индивидов переключено на социальную жизнь, там решаются основные задачи: надо договориться в стаде, чтоб не стащили каменное рубило, чтоб напарник посторожил при случае, чтоб вожак не борзел и брал долю не больше разумной. В общем, есть масса вопросов, которые следует тщательно обрычать, не говоря уже про отношения между полами.

Да, и книга не об антропогенезе, а о происхождении языка. Все средства, все многообразие идей применены для решения вопроса: как мог возникнуть язык, что могло повлиять на сигнальные знаковые системы животных и сдвинуть их эволюцию в данном направлении? Могу укорить автора только в одной неправде. На 352‑й странице сказано, что книга — небольшая. Так вот, это не так.

Бурлак Светлана. Происхождение языка. Факты, исследования, гипотезы. — М.: Астрель. Corpus, 2011. — 464 с. Тираж 5000 экз.