И корабль плывет

Олег Краснов
8 октября 2012, 00:00

Один из крупнейших мировых частных музеев современного искусства, Astrup Fearnley Museet в Осло, переехал в новое здание, aспроектированное гениальным Ренцо Пиано

Фото: Олег Краснов
Astrup Fearnley Museet в Осло был спроектирован Ренцо Пиано

Вслед за юбилеем (14 сентября маэстро Пиано исполнилось 75) знаменитый архитектор отмечает еще два крупных события. В конце сентября в норвежской столице он открыл здание музея современного искусства, а через несколько месяцев в Лондоне распахнет двери его небоскреб Shard — самый высокий в городе, 244-метровый. Пока британский исполин только готовится принимать посетителей, поклонники современной архитектуры и contemporary art в Осло могут полюбоваться притягательным, во всех смыслах «плавающим» зданием и выдающейся коллекцией Astrup Fearnley Museet.

Союз земли и воды

Музейный комплекс с выставочной площадью 7 тыс. квадратных метров, построенный всего за три года и обошедшийся в 90 млн евро, стоит на самом краю Осло-фьорда. В той части города, где еще недавно были портовые сооружения и судоремонтные мастерские. Сюда от королевского дворца и здания муниципалитета, где награждают нобелевских лауреатов, рукой подать: двадцать минут неспешной прогулки. Активное строительство здесь началось лет пять назад — городские власти решили избавиться от сопутствующего любому порту полукриминального флера и превратить район в настоящий art-district. С музеем, галереями, дизайнерскими отелями и жилыми кварталами, где каждый дом пусть не шедевр архитектурной мысли, но по-своему уникален и не портит благостный ландшафт с пришвартованными яхтами и дощатой набережной, украшенной работами современных скульпторов. Видимой, но не давящей, архитектурной доминантой нового района стало здание Astrup Fearnley Museet.

На открытии музея Ренцо Пиано вспоминал времена, когда он в компании с Ричардом Роджерсом проектировал парижский Центр Помпиду. «Мы были молодыми и плохими парнями», — пошутил итальянец, один из основоположников хайтека, вынесший в том революционном проекте все коммуникации за пределы здания и заставивший архитектуру вступить в новаторский диалог с современным искусством. В норвежском проекте Пиано не стал возвращаться к старым идеям и выворачивать здание наизнанку, но — это совершенно очевидно — сохранил свежий взгляд на музейную архитектуру и мальчишеский задор.

Новый музей состоит из нескольких зданий, разделенных каналом с подвесными стеклянными мостами и накрытых причудливой стеклянной крышей. Два из них стоят на оконечности фьорда, а третье — напротив, на укрепленных подводных рифах. С фасада строение напоминает гигантский катамаран со склоненным парусом, а с вод фьорда и обзорных площадок на холмах Осло — то ли птицу с расправленными крыльями, то ли бумажный самолетик, приземлившийся у самой кромки воды. В правой части расположилась постоянная экспозиция и административные здания, а во внутреннем дворике возведена узкая обзорная башня с лифтом из металлоконструкций и стекла. Подъем наверх, открывающий потрясающую панораму города с водной гладью, видом на крепость и беломраморное здание оперы (другой архитектурный шедевр Осло, построенный пять лет назад), — дополнительный бонус для посетителей музея. В «надводной» левой части — двухуровневое пространство для временных выставок, ресторан и впечатляющий музейный магазин. К ней примыкают небольшой парк скульптур с тщательно подобранной экспозицией из работ классиков — Луизы Буржуа, Аниша Капура, Франца Веста, Петера Фишли и Дэвида Вайса — и, что совсем уж удивительно для таких широт, общественный пляж.

Скульптурный автопортрет Энтони Гормли на стене музейного здания и обзорная башня с лифтом expert_822_095.jpg Фото: Олег Краснов
Скульптурный автопортрет Энтони Гормли на стене музейного здания и обзорная башня с лифтом
Фото: Олег Краснов

Стены снаружи обшиты полосками тополя («Некоторые люди становятся красивее с возрастом, так же и дерево, я считаю, со временем становится красивее…»), внутри сложносочиненное пространство выкрашено в нейтральный белый. «Когда вы строите музей, вы должны быть осторожны. Вы не можете сделать просто белую коробку, которая совершенна, но убивает искусство. Здание, построенное для искусства, не может быть нейтрально. Так же как концертный зал. Если вы просто построите стены, вы убьете фортепиано и оркестр», — рассуждает Пиано. Это действительно так: когда речь идет о современном искусстве во всем его многообразии и причудливости форм объектов и инсталляций, каноническое прямоугольное расположение музейных залов лишь притупляет восприятие. Оба выставочных пространства музея в Осло сконструированы по типу многопалубных судов, включающих и просторные овальные и ромбовидные залы, и анфилады небольших комнат, и многочисленные пересекающиеся коридоры, благодаря которым можно проложить десяток разных маршрутов.

И, как во многих других проектах мастера, особое внимание здесь уделено воздуху и свету, буквально льющемуся на произведения искусства и посетителей со всех сторон — и с двухъярусной стеклянной крыши, снабженной деревянными жалюзи для регулировки углов падения солнечных лучей, и из витражных окон. «Свет — один из основных материалов архитектуры. Он идет через крышу, идет сбоку, свет идет от воды. Он — один из элементов этого здания, такой же, как и вода. Вода — это магия, она делает вещи прекрасными. Посмотрите на воду канала — он был построен специально, чтобы ввести воду внутрь. Вещи и здания, конечно, прекрасны и сами по себе, но вода отражает их, дублирует изображение, изменяет их. Мы попытались привнести магию в архитектуру», — говорит архитектор. С ним сложно не согласиться. И внешнее, и внутреннее пространство Astrup Fearnley Museet обладает необычайной притягательной силой — вода, воздух, свет и архитектура.

Частный взгляд

Основа коллекции музея начала формироваться еще в 1960-е годы благодаря собирательской деятельности двух фондов крупных норвежских судостроителей — Thomas Fearnley Foundation и Heddy and Nils Astrup Foundation. Позже, объединившись, они и создали Astrup Fearnley — музей, открывшийся осенью 1993 года в здании в центре Осло (проект архитектурного бюро LPO).

Собрание, как подчеркивают музейщики, не претендует на полноценный экскурс в историю современного искусства, а сосредоточено исключительно на отдельных работах и художниках, милых сердцам владельцев. Благо для посетителей, вкус основателей оказался отменным. Начав с немецких экспрессионистов, американских концептуалистов и современной британской живописи, коллекционеры впоследствии приобретали работы американского и европейского поп-арта, дерзких представителей Young British Artists и многих других звезд международной арт-сцены. Так в постоянной коллекции оказались произведения Зигмара Полке и Герхарда Рихтера, Брюса Наумана и Френсиса Бэкона, Энди Уорхола и Ричарда Принса, Дэмиена Херста, Синди Шерман, Такаши Мураками, Мэтью Барни и десятков других. Музей произвел настоящий фурор в художественном мире, заплатив в 2002 году неслыханные по тем временам 5,1 млн долларов за фарфоровую позолоченную скульптуру Джеффа Кунса, изображающую Майкла Джексона в обнимку с его любимой шимпанзе Бабблз в натуральную величину. Сегодня эта работа — в центре постоянной экспозиции в новом здании музея.

В 2002 году музей произвел фурор, заплатив 5,1 млн долларов за фарфоровую с позолотой скульптуру Джеффа Кунса expert_822_096.jpg Фото: Олег Краснов
В 2002 году музей произвел фурор, заплатив 5,1 млн долларов за фарфоровую с позолотой скульптуру Джеффа Кунса
Фото: Олег Краснов

Инаугурационная выставка «Все, что мы хотим, — жить с искусством» в крыле для временных экспозиций составлена из избранных работ этих художников куратором и директором музея Гуннаром Квараном (к слову, сокуратором 2-й Московской биеннале 2007 года). Произведения последнего тридцатилетия сгруппированы в хронологическом порядке. В каждой группе — интернациональный взгляд на проблемы мироустройства в тот или иной период в разных сферах: политике и экономике, религии и власти, насилии и сексуальности, идентичности и памяти. И в каждой — подтверждение того, что искусство во всех странах говорит на одном универсальном языке.

Вернисаж открывала королева Соня. Напротив импровизированной трибуны, с которой ее величество приветствовала гостей и выражала поддержку и благодарность создателям музея, висел огромный коллаж с распятиями знаменитого британского дуэта Gilbert & George «Was Jesus heterosexual?», а справа стояла натуралистичная латексная скульптура обнаженного мужчины Фрэнка Бенсона из серии «Human statue». Немало знаковых провокационных работ было и в экспозиции. Целый зал расчлененных животных в формальдегиде Херста, включая триптих с распятыми овцами, соседствовал с автопортретом в виде трупа Маурицио Кателлана. Фотосерия Нан Голдин о жизни гомосексуальной пары, в которой один из партнеров умирает от СПИДа, — с фотообоями, запечатлевшими семейную сексуальную жизнь порнозвезды Чиччолины и того же Джеффа Кунса. Трехметровая школьница в неглиже из манга-мультиков Такаши Мураками — с физиологическими скульптурами Чарльза Рэя. Шокированными и оскорбленными после встречи с искусством ни королева, ни пять сотен гостей не выглядели.

Осло