Опасный успех

Василий Колташов
22 октября 2012, 00:00

За годы экспансии китайская экономика достигла впечатляющих успехов и стала одной из важнейших. Однако теперь масштаб экономики Китая превращает ее структурные проблемы в общемировые

Фото: Adam Dean / Panos Pictures / Grinberg Agency
Китайский город-призрак Ордос. Его начали строить еще в 2001 году, и он рассчитан на миллион жителей, но до сих пор почти не заселен

Китай в 2009–2012 годах не совершил чуда в мировой экономике. На него напрасно рассчитывали местные элиты и международные инвесторы. За счет антикризисного пакета стимулирующих мер КНР удалось разогнать свою экономику, но ненадолго. Страна не стала новым локомотивом глобального экономического роста, не смогла заменить в этой роли США — в этом году прирост китайского ВВП, по-видимому, составит менее 8%, то есть, по мнению многих аналитиков, ниже необходимого Китаю для сохранения социально-политической стабильности.

Включение КНР в активную международную торговлю в ходе реформ произвело в мировой экономике чудо, сравнимое с открытием Китая в 1842 году, после Опиумной войны. Но тогда экономический бум в Англии, а следом и в остальном капиталистическом мире начался под влиянием открытия китайского рынка. В ходе трех последних десятилетий все случилось наоборот: рынки Европы и Северной Америки породили индустриальное чудо Китая. Однако построено оно на весьма зыбком основании.

Две слабости

Второе открытие Китая, как и первое, привело к расширению его хозяйственных связей с внешним миром. Увеличение внутреннего потребления и рождение китайского среднего класса оказались связаны с прогрессом отраслей, ориентированных на товарный экспорт. Расширение внутреннего рынка во многом порождалось этим процессом. Изменились масштаб и значение импорта. Если в 1993 году Китай экспортировал нефть, то в 2009-м он уже соперничал с Соединенными Штатами по масштабам нефтяного импорта. Временами рост нефтяного импорта становился просто взрывообразным: так, за первые четыре месяца 2004 года он вырос на 33%. В 2010 году ввоз нефти в Китай оказался рекордно высоким и составил 4,79 млн баррелей в сутки. Сегодня доля его импорта на мировом рынке нефти равна 8%. В мировом росте спроса на нефть доля экономики КНР с 2000 года составляет 30%. При этом себестоимость нефтепродуктов китайского производства почти в полтора раза выше импортных.

Зависит Китай и от другого элемента экспорта — промышленного оборудования. США, Япония и страны Западной Европы постарались сохранить производство средств производства под своим контролем, в то время как многое другое было вынесено в периферийные страны. Доля продукции машиностроения в импорте КНР в 2006 году превысила 45%.

Каким бы многоплановым ни было товарное производство в Китае, ему недостает основания. Нет ни достаточной собственной ресурсной базы, ни развитого производства средств производства. Запад предложил Китаю периферийный путь развития экономики, и он этот путь принял. Даже каменный уголь КНР с 2007 года приходится импортировать, хотя, по данным Китайской ассоциации угольной промышленности, доля Китая в мировой добыче угля увеличилась с 27,4% в 1998 году до 38,8% в 2007-м. Отчасти виной тому сталелитейная промышленность страны. Агентство World Steel Association отмечает: в 2006 году Китай выплавил 418,8 млн тонн стали , а в 2011-м — 695,5 млн тонн.

Не удивительно, что даже в железной руде Китай испытывает недостаток. В феврале 2012 года ее было ввезено 64,98 млн тонн. Исторический рекорд был поставлен КНР в январе 2011 года, когда было импортировано 68,97 млн тонн. В 2009 году страна ввезла 628,2 млн тонн руды. В настоящее время добыча железной руды в КНР составляет порядка 330 млн тонн ежегодно, и есть основания ожидать сокращения производства. Добыча руды ведется «диким» способом, что в ближайшие годы может привести к росту ее стоимости либо к снижению уровня добычи. Китай экспортирует немалую часть выплавляемого металла: в 2011 году было вывезено 48,9 млн тонн стали, что на 15% больше, чем в 2010-м. Но при этом КНР вынужденно импортирует высококачественные сорта стали.

В металлургии прослеживаются те же «колониальные» черты, что и во многих других сегментах экономики. Привязанность к внешним рынкам ведет к концентрации роста в зонах, близких к морским портам. Поэтому особое значение имеет информация о состоянии китайского торгового баланса.
При росте импорта в начале 2012 года Китай уже в феврале столкнулся с резким увеличением дефицита торгового баланса. Его размер составил 31,48 млрд долларов — почти в пять раз больше официального прогноза. Источником проблемы стал слабый мировой спрос. Повышение цен на нефть содействовало удорожанию импорта, который вырос на 39,6%, или на 145,9 млрд долларов. Кризис требует новых технологий как в транспорте, так и в энергетике. Без этого невозможно избежать роста издержек и снижения конкурентоспособности китайской промышленной продукции.

Старая модель

Внутренние проблемы китайской экономики связаны как с особенностями ее модели, так и с активно проводимым в стране специфическим антикризисным курсом. Китайские экономисты жалуются на дороговизну рабочей силы, однако выгода от эксплуатации китайских рабочих состоит не только в относительно невысокой месячной оплате труда, но и в жестких условиях их эксплуатации под присмотром правящей бюрократии. Размер средней месячной зарплаты в Китае резко разнится. Известно, что рабочий — выходец из сельских районов получает около 200 долларов в месяц. Квалифицированный промышленный рабочий может зарабатывать до 800 долларов. Средняя зарплата для городов составляет 300–800 долларов, при этом разница в доходах городских и сельских жителей весьма велика. Так, по данным Национального бюро статистики КНР, в 2011 году соотношение было примерно 3:1. Месячный доход на душу населения в деревне, по официальным данным, едва превышает 90 долларов.

 expert_824_052-1.jpg Фото: AP
Фото: AP

Условия труда компенсируют для бизнеса «дороговизну» китайцев. Нередко они работают свыше 12 часов и без выходных. Многие настолько устают, что не могут добраться домой и спят на улице — такое часто можно видеть в городах. На фабриках юга почасовая оплата зачастую не превышает 80 центов.

Сверхэксплуатация работников остается одним из главных преимуществ китайского инвестиционного климата. Особенности условий труда в КНР в очередной раз обнажились в 2011 году, на волне самоубийств работников заводов — поставщиков Apple. Множество китайских рабочих лишены не только личной жизни, но часто и возможности исполнять свои потребительские функции в экономике. Планы правительства ежегодно повышать минимальную оплату труда на 13% не меняют положения. Это лишь попытка компенсировать инфляцию и не допустить социального взрыва.

Новый источник кризиса

Инвестиции в расширение производства в Китае в рамках антикризисных мер дали мощный толчок мировым финансовым и сырьевым рынкам, но не смогли (да и не могли) запустить новые драйверы роста. Решающим условием преодоления конъюнктурных кризисов было и остается обновление производственной базы, а следом — удешевление товаров. Для преодоления же крупных кризисов требуется создание новых отраслей и новых видов товаров. Китай же после начала кризиса оказался не способен решить ни одну из этих задач.

Приток инвестиций в страну закономерно сокращается. Весной 2012 года министерство торговли Китая призналось, что иностранные вложения в экономику сокращаются четыре месяца подряд. В феврале 2012 года они уменьшились на 1% про сравнению с февралем 2011-го и составили 7,7 млрд долларов. Улучшение ситуации оказалось временным. В августе 2012 года прямые иностранные инвестиции в экономику Китая уменьшились на 1,43% по сравнению с тем же месяцем 2011 года. Согласно данным министерства коммерции Китая, снижение показателя фиксировалось в течение трех месяцев подряд. Формально Китай обладает 3,2 трлн долларов валютных резервов, но использовать их для стимулирования внутреннего рынка крайне сложно. Они вложены в иностранные, прежде всего американские, облигации и уже работают на стимулирование китайского экспорта через поддержание внешнего спроса на китайские товары.

Государственные финансы КНР находятся в весьма напряженном состоянии. Так, во втором квартале 2012 года внешний государственный долг достиг 785,17 млрд долларов, увеличившись на 34 млрд. При этом большая его часть приходится на краткосрочные заимствования сроком на один год и меньше (по итогам второго квартала 2012 года задолженность составила 588,22 млрд долларов, или 75% общего размера долга). Казалось бы, ничего страшного — ведь погашение этого долга гарантировано государственными золотовалютными резервами, но, поскольку они размещены в иностранные долговые бумаги, значительный вывод средств из них лишь спровоцирует панику и падение внешнего спроса, что не пойдет на пользу китайским производителям.

Велика и внутренняя задолженность. По данным Торгово-промышленного банка Китая, госдолг на начало марта 2012 года составил 2,78 трлн долларов, или 43% ВВП. Еще в 2010 году госдолг КНР был 1,03 трлн долларов. Конечно, ожидать скорого банкротства китайского правительства вряд ли стоит, опасно другое: исчерпав государственные ресурсы, Пекин не сможет сдержать обвал на рынке недвижимости. Увеличение государственной задолженности КНР совпало с активизацией строительства и снижением ипотечных кредитов вплоть до 4%. В результате долг вырос вместе с городами-призраками, такими как Ордос (был основан еще в начале 2001 года, но до сих пор остается практически незаселенным).

Падение же китайского рынка недвижимости — это глобальная проблема. Ведь, согласно исследованию компании GK Dragonomics, в 2012 году строительный рынок КНР формировал 40% мирового спроса на сталь и 10% спроса на медь. Сокращение спроса со стороны Китая уже ведет к стремительному падению цен на сталь, железную руду и уголь (см. графики). Крупные инфраструктурные проекты в Китае позволяли мировой сырьевой отрасли безболезненно пережить несколько непростых лет в мировой экономике, однако спрос со стороны развитых экономик пока так и не начал расти. Поэтому сдувание китайского промышленного пузыря может вызвать новую волну мирового экономического кризиса.