Предел пассионарности

22 октября 2012, 00:00

Редакционная статья

Вооруженный конфликт с Сирией может отбросить Турцию далеко назад в экономическом и политическом развитии. Такую цену ей придется заплатить за мечты о восстановлении империи и насильственном миссионерстве. А ведь буквально вчера Турция входила в число стран, чье развитие в последнее десятилетие представляет собой непрерывную историю успеха. Успешность Турции была столь выдающейся и многоплановой, что ее неоднократно ставили в пример друг другу «старые» и «новые» европейские страны, все глубже погружающиеся в болото аморфности и стагнации.

Злые языки даже утверждали, что сопротивление вступлению Турции в Евросоюз среди его членов было так сильно не только из-за пресловутой разницы в ценностях и вероисповедании, но и из-за страха получить такого члена, который благодаря своей энергии и предприимчивости сметет все существующие в Европе правила и переделает ее под себя. Турция в общем-то даже особо не скрывала, что видит свое место в ЕС рядом с такими тяжеловесами, как Франция, Германия и Великобритания. Действительно, у Турции было чему поучиться. С 1999-го по 2011 год подушевой ВВП вырос более чем в два раза — с 6,2 до 14,7 тыс. долларов, а инфляция сократилась в десять раз — с 65 до 6,5% в год. С 2004 года золотовалютные резервы Турции увеличились втрое (примерно до 90 млрд долларов), а госдолг с 2004 года сократился почти вдвое — с 74 до 40% ВВП. Бурное развитие промышленности и услуг, повышение уровня образования молодежи, пассионарная и патриотичная национальная элита, готовая работать на развитие страны. Даже из своей неудавшейся попытки вступления в ЕС Турция сумела извлечь для себя пользу. Длительный процесс взаимодействия с различными европейскими институтами позволил ей ввести в свою государственную систему прогрессивные цивилизационные элементы и правила.

Турции удалось обойти и значительное количество подводных камней и политических рисков. Десять лет назад путем честных выборов в стране пришла к власти партия умеренных исламистов, сменивших коррумпированную партию последователей Ататюрка, которая ассоциируется у населения с монополизмом и стагнацией. Эксперты предрекали ей две беды — очередной военный переворот (влиятельная армейская верхушка выступала за светский путь развития страны и с подозрением смотрела на пришедших к власти хоть и умеренных, но исламистов) или же исламизацию с последующим разрушением политических и экономических основ государства. Однако Реджеп Эрдоган сумел выстроить продуманную и сбалансированную политику, ему удалось избежать и того и другого.

Внешняя политика Эрдогана, осуществляемая под девизом «Ноль проблем с соседями», также принесла Турции много пользы. У Эрдогана получалось дружить одновременно со всеми — со странами Запада, исламским миром и Россией. В правление Эрдогана впервые начались контакты с Арменией и не педалировался вопрос Нагорного Карабаха. При Эрдогане особенно часто стали говорить, что Турция нашла правильную комбинацию ислама и современного государства и что турецкую модель развития необходимо продвигать и тиражировать в прочих странах исламского мира. Противоположным же, отрицательным примером теократического исламского государства служил Иран.

Но все неожиданно изменилось, когда Эрдоган всерьез увлекся идеей реализации нового неоосманского проекта и продвижения турецкой модели в арабском мире. Вероятно, в какой-то момент он слишком близко к сердцу принял идею исключительности своей страны и чрезмерно увлекся раздуванием турецкой пассионарности. И начал совершать одну ошибку за другой. Это и резкое ухудшение отношений с Израилем и Ираном практически на ровном месте, и неуклюжие попытки поставить «арабскую весну» на службу турецким интересам. В итоге Эрдоган сам создал для себя весьма узкий коридор возможностей, который и привел его к противостоянию с Сирией. Оно никак не отвечает интересам Турции, но отказаться от него Эрдоган, главный друг ближневосточных революционеров-исламистов, не может.