Корона Российской империи, или Снова неуловимые

Максим Соколов
29 октября 2012, 00:00

Выборы в Координационный совет оппозиции имели тот единственный результат, что поставили оппозиционеров перед вопросом: «Ну, и что теперь?» Ответа на него не наблюдается, ибо ни по единому пункту положение оппозиции не изменилось в лучшую сторону и никаких выгод избирательные мероприятия ей не принесли. Все, что остается народным избранникам, это констатировать: «Вот и я всенародно избранный. Сбылась мечта идиота».

Хотя и с всенародной избранностью есть проблемы. Восемьдесят тысяч принявших участие в голосовании — это меньше не одного процента, а одного промилле от общего числа граждан РФ, имеющих право голоса. То есть не просто очень мало, а скандально мало. Цензовые выборы в сословном обществе отличались существенно большей долей участников. Тем более что и Античность, и Средневековье вообще не знали всеобщего избирательного права, поэтому узость круга потребителей демократии была вполне естественной и никого не удивляла — не сервам же и не вилланам давать право голоса.

Сегодня, уж правильно это или неправильно, всеобщее избирательное — аксиома, а потому цифра менее промилле нуждается хоть в каком-то объяснении. Цензовые объяснения не проходят потому, что это мало вяжется с современной демократией, искренними приверженцами которой являются сторонники оппозиции. Да хоть бы и не являлись — лозунг свалить нынешнюю власть любой ценой, а там хоть трава не расти, не всех привлекает. Приходится указывать, что после падения режима трава будет гуще, зеленее, а главное — демократичнее. Что никак не сообразуется с цензом.

Можно, конечно, и вовсе не поминать ценз, и это будет даже справедливо, ибо малое количество выборщиков связано не столько с цензом (хотя и это было), сколько с общим глубоким равнодушием граждан к мероприятию.

В число абсентеистов попали не только аполитичные граждане. Сличение количества оппозиционно настроенных граждан времен зимней весны (декабрь 2011-го — февраль 2012-го) с числом голосовавших сейчас, в октябре, показывает, что выборы привлекли дай бог чтобы половину зимних манифестантов, прочие — отложились. Что подтверждается и наблюдениями над социальными сетями. Если термин «революция фейсбука» был до известной степени приложим к зимним событиям, фейсбук действительно был полон упоминаниями, призывами, объявлениями etc., то в октябре если и была революция, то она точно прошла мимо фейсбука, вернувшегося к фотографиям котиков и тому подобным контрреволюционным изображениям.

Вероятно, это связано с тем, что, хотя на всякого интеллигента довольно простоты, организаторы мероприятия все же переоценили интеллигентскую простоватость. Список фаворитов избирательной кампании — А. А. Навальный, Д. Л. Быков, Г. К. Каспаров, К. А. Собчак etc., — положим, не способен возбудить в потенциальном участнике любовь к В. В. Путину (это уж вряд ли), но склонить его к охлажденному «Удались от зла и купи козла (вар.: котика)» способен, и весьма. Что, собственно, и произошло.

По универсальной методике протеста можно, конечно, объявить и высоколобую интеллигенцию быдлом с плохими зубами — препятствий к тому нет, да и душу позволит отвести, — но притягательность героев Координационного совета, равно как и склонность повиноваться, это не увеличит. А именно ради повиновения, т. е. ради производства в признанные вожди, все и затевалось. Между тем легитимность вождей в лучшем случае осталась такой же, как и прежде, на некоторых же былых приверженцев неприятное и даже отталкивающее впечатление произвела готовность вождей ради верховенства в пределах промилле нарушать все мыслимые и немыслимые процедурные правила. Простое соображение: если таков уровень щепетильности при дележе предмета, который просто фу-фу, можно себе представить, какого уровня достигнет она, когда речь дойдет до дележа предметов более осязаемых. Не то что В. Е. Чуров, Борис Абрамович кристальным старцем покажется. Собственно, о том можно было и раньше догадаться, но зачем прежде времени лишать людей приятных иллюзий.

Впрочем, это, наверное, неизбежная ловушка. Соблазн сформировать правительство в изгнании (даже порой в иносказательном изгнании, потому что на собственной, а не иноземной территории) настолько велик, что мысль о том, зачем это надо и что с этим правительством дальше делать, отступает перед соблазном призрачной власти.

31 августа 1924 г. в Париже состоялось не менее значимое мероприятие: великий князь Кирилл Владимирович провозгласил себя императором и самодержцем всероссийским Кириллом I. Принцип «менее промилле» здесь также был вполне выдержан. Конечно, мнения народа России никто не спрашивал, потому что это было физически невозможно. Большевики, в отличие от В. В. Путина, не были склонны смотреть на такие вещи сквозь пальцы. Но далее шли те же самые итерации, что и при выборах в КС оппозиции. Во-первых, далеко не вся эмиграция была монархической. Иные, нимало не любя большевиков, полагали, что дело зашло слишком далеко, чтобы просто отыграть назад. Во-вторых, и среди монархистов личность Кирилла Владимировича вызывала слишком много вопросов как по соответствию претендента закону о престолонаследии, так и в связи с разными его деяниями. Наветы врагов не миновали не только А. А. Навального — и в прошлом случалось нечто подобное. Тем не менее ум князя уступи похоти, и коронация состоялась.

Породив в 1924 г. те же вопросы, что и в 2012-м, а именно «Ну и что теперь?», Кирилл I не знал ответа. Это потому, что у него не было в наперсниках председателя оппозиционного избиркома Л. М. Волкова: «Вот все спрашивали, чем будет заниматься КС! Пох…! Это неважно… Цель была в том, чтобы провести выборы, и мы неожиданно показали, что умеем get things done. И это страшно круто. Мы и получили выхлоп, движуху, media coverage, как у международного события».

Жаль, что кирилловцы в 1924 г. не знали, как делать движуху и media coverage. Мировая история могла пойти иным путем.