Несостоявшийся праздник

Максим Соколов
5 ноября 2012, 00:00

По прошествии семи лет — празднуемый 4 ноября День народного единства был учрежден в 2005 г., а выходной 7 ноября, соответственно, отменен — можно констатировать, что как всенародный праздник 4 ноября не состоялось. По крайней мере, на сегодняшний день.

Единственная политическая сила, воспринявшая этот праздник со всей силой чувств, — это националисты, у которых сложилась традиция проводить 4 ноября «русские марши». Эта традиция настолько возросла и укрепилась, что в неприятии ее (с соответствующей апелляцией к властям) сошлись активный молодогвардеец Р. У. Гаттаров и старейшая правозащитница Л. М. Алексеева. Их огорчило то, что националисты, следуя исторической традиции, в точности подражают москвичам начала XVII века, когда поведение гостей столицы, совершенно не склонных считаться с местными обычаями, вызывало примерно те же эмоции, что и сегодня. Поскольку и призывы звучат примерно те же, что и во времена семибоярщины: «Очистить Москву от ига иноплеменных», Гаттаров и Алексеева, не согласные с националистами, объединились в парадоксальном союзе.

Но это страсти достаточно for happy few; подавляющая же часть публики хранит выдающееся безразличие к празднику и праздничным мероприятиям. Не помогло даже выпавшее на этот год 400-летие одоления Смуты, каковое событие и послужило основанием для учреждения праздника. Конечно, сама по себе круглая дата не обязательно служит к упрочению праздничной традиции, а перебор с юбилейными торжествами может даже произвести действие, обратное желаемому. 50-летие Октябрьской революции и 100-летие со дня рождения Ленина рассматривались как средство к укреплению идеологического монолита, в реальности же скорее знаменовали переход к идеологическому разложению 1970-х. Юбилейная вахта старым людям запомнилась по преимуществу анекдотами, новые же поколения и не помнят про «Великое пятидесятилетие», «Лениниану» по поводу и без повода etc. Равно как и 300-летие дома Романовых если и запомнилось, то по преимуществу как последний мирный год перед проваливанием страны в бедствия войны и революции.

Юбилеи, бесспорно, заслуживают того, чтобы их праздновали. Это и подведение итогов, и (по крайней мере в некоторых случаях) выражение исторической благодарности верных граждан своей отчизны, но особо укрепляющим действием они не обладают. Если некоторый праздник или памятная дата вызывает безразличие или, хуже того, весьма неоднозначное отношение, юбилей делу не поможет.

Конструирование практической идеологии вообще есть дело крайне непредсказуемое, чему свидетельство День народного единства. Казалось бы, начинание с 4 ноября вполне сулит успех практикам-идеологам. Вытесняемый праздник 7 ноября еще в советские времена пользовался весьма неоднозначным отношением: тот факт, что в принципе он соответствовал традиции праздновать день основания существующего государства, т. е. СССР, сталкивался с тем фактом, что коммунистическое государство (а во времена СССР это особенно хорошо чувствовалось), заменившее историческую Россию, — подарок довольно сомнительный, как минимум неоднозначный. В послесоветские же времена практика устроения выходных дней в память о том, что в ниспровергнутой стране советов это был праздник по случаю открытия новой эры в истории человечества, вообще ни с чем не вязался. Если уж ниспровергли, так придумайте что-нибудь свое. Опять же и народ утомлен праздничным пьянством вовсе без внятного повода.

С другой стороны, празднование окончания смуты, причем не такого окончания, когда смута сама собой рассосалась, но окончания, порожденного народной низовой волей, народным чувством, что дальше так нельзя, представлялось во всех отношениях уместным. Воспоминание о том, как рука Всевышнего Отечество спасла, причем эта рука была материализована в народной воле: «Не пощадим домов, клетей, // Ни золота, ни серебра, // Заложим жен своих, детей, — // Пришла пора», — и всегда уместно, ибо крепит дух народа, а в обстоятельствах тяжких уместно вдвойне. Если наши предки сумели избыть кажущуюся уже неизбежной гибель русской земли от внутренней смуты и вопреки всему поднялась русская земля, то, может быть, и мы — тоже. Когда «От усобиц княжьих гибель Руси, // Братье спорят: то мое и это, // А на Русь с победами приходят // Отовсюду вороги лихие», то память о том, что возможно разорвать проклятый круг и начать отстраивать родную землю, имеет большое воспитательное значение.

Но — не сложилось. Чему есть множество причин. Какую-то роль сыграл климат, который в пору ноября в России совершенно человеконенавистнический и не располагающий к празднованию и гулянию, когда хороший хозяин собаку на улицу не выгонит. Еще большую роль сыграло разложение знати: чтобы призывы гражданина Минина воодушевляли граждан в контексте государственного праздника, все-таки воровать надо меньше и говорить с народом надо подушевнее. Не про одну только инновацию-модернизацию и вертикаль власти. Оно дело полезное, одна беда — не волнует, не греет, не заражает. Можно, конечно, поднять черные сотни в обход бесполезного государства — но это немного другой жанр. В смысле избывания смуты может получиться изгнание дьявола посредством Вельзевула — знаем, пробовали.

Но главный фактор, как ни странно, — это удача. Собственно, про День Победы можно много и по пунктам рассказать, почему это никому не важно и почему никакого народного сплочения от 9 Мая не может быть, потому что не может быть никогда. Но — сила Божия в немощи совершается, и праздник состоялся — вопреки всем доводам охлажденного рассудка. Скрытая теплота народного чувства оказалась сильнее.

Наверное, на два праздника уже не хватило. Впрочем, по-хорошему и Дня Победы достаточно.