История в одно касание

Ирина Осипова
12 ноября 2012, 00:00

Новый музей в Москве связал между собой еврейскую культуру, конструктивизм и инновации

Фото: Архив пресс-службы
Зал, посвященный советскому периоду. На стол в виде пятиконечной звезды проецируются фотографии знаменитых деятелей науки и культуры. Один клик — и снимок разворачивается в биографическую справку на двух языках, русском и идише

Еврейский музей и центр толерантности — так звучит полное название новой институции, открывшейся в здании бывшего Бахметьевского гаража на улице Образцова. Открывали его с помпой при участии президента Израиля Шимона Переса, российского министра иностранных дел Сергея Лаврова и представителей бизнес-элиты. Гордиться действительно есть чем — это самый крупный в Европе музей, посвященный еврейской культуре, и к тому же один из самых модернизированных. Забавно, что, пока в разных областях российской жизнедеятельности еще только мечтают об инновациях или просто говорят о них, именно музей смог в полной мере задействовать современный технический потенциал.
От зарождения идеи до открытия музея прошло почти десять лет, из них около шести заняла разработка экспозиции, которой занимался гуру музейного дизайна Ральф Аппельбаум, на счету которого около 500 проектов по всему миру — от мемориального Музея принца Альберта в Лондоне до президентской библиотеки имени Ельцина в Екатеринбурге. Его же бюро занималось и экспозицией музеев холокоста в Хьюстоне и Вашингтоне и Еврейского музея в Нью-Йорке. Сложнейшую экспозицию в Москве монтировали меньше года — с тех пор, как здание освободил квартировавший здесь около двух лет центр современной культуры «Гараж». Проект обошелся в 50 млн долларов, но результат стоит и затраченного времени, и средств.

Типичный еврейский штетл (местечко) конца XVIII века с интерактивной Библией expert_827_096-2.jpg Фото: Архив пресс-службы
Типичный еврейский штетл (местечко) конца XVIII века с интерактивной Библией
Фото: Архив пресс-службы

Бахметьевский гараж — один из немногих реализованных и сохранившихся до наших дней памятников конструктивизма, он построен в 1926–1927 годах по проекту архитектора Константина Мельникова и инженера Владимира Шухова (в будущем им и истории конструктивизма в России планируется посвятить отдельный зал). Здание, план которого имеет форму параллелограмма (для удобства автобусных маневров) спроектировано без внутренних опор, со свободным пространством в 8,5 тыс. квадратных метров, так что и «Гараж», и новый музей были вольны выстраивать экспозицию, повинуясь лишь собственной фантазии. По словам председателя совета директоров музея Боруха Горина, само слово «музей» в данном случае приобретает новое значение. У музея пока достаточно скромная коллекция исторических артефактов (среди раритетов — Арон-кодеш, священный ковчег для хранения Торы конца XVIII века, свиток Торы и корона Торы рубежа XIX–XX веков), но зато максимум интерактива, который с первых же шагов захватывает зрителя. Здесь все движется, поет, говорит и показывает, стоит лишь коснуться пальцем тач-дисплея; все разделы нашпигованы звуковым сопровождением и экранами с видеопроекциями и раскрывающейся информацией. Все эти сменяющие друг друга одним движением руки картинки могли бы быть пустой игрушкой (как это иногда случается на выставках), если бы не содержали смысла. Вся экспозиция — как многослойный пирог. Можно вскользь пробежаться по основным историческим вехам (от сотворения мира до наших дней), а можно утонуть в огромном объеме собранных по всему миру документов и в четырнадцати часах видео- и аудиоматериалов, записанных специально для музея, и тогда экскурсия растянется не на один день. По словам Ральфа Аппельбаума, специфика музея в том и состоит, что начинался он не с коллекции и документов, как обычные исторические музеи, а с живой истории. И уникальность его не в экспонатах за стеклом витрин, а в том, что музей нуждается в зрителе как в полноправном участнике — без него здесь попросту ничего не происходит.
Попав в музей, вы неизбежно становитесь соучастником истории, независимо от возраста и религиозно-национальной принадлежности. Вы попадаете в типичный еврейский штетл (в переводе с идиш — «местечко») конца XVIII века и изучаете Библию, слушая учителя в хейдере (начальной школе для мальчиков). Воспринимаете аутентичные хасидские напевы в штибле (маленькой синагоге, предназначенной для уединенных молитв). Видите интерактивную реплику Торы, где специальной указкой (свитка нельзя касаться руками) выбираете текст и получаете его перевод на русский язык или слушаете соответствующую времени посещения недельную главу Пятикнижия (в Торе 54 главы, и каждую неделю читается одна из них — ритуал, неизменный со времен вавилонского пленения в VI веке до нашей эры). Вы становитесь участником субботней трапезы у зеркального экрана — хозяйка дома зажигает свечи, а вы отражаетесь в зеркале среди членов большой семьи. Слышите, как судачат кумушки на базарной площади, а в деревянных бочках (в них тоже вмонтированы экраны) из-под солений по движению вашей руки появляются фотографии позапрошлого века. Вы «примеряете» (снова на экранах) костюмы еврейских ремесленников — кузнеца, сапожника, портного — и получаете фотографию на выходе из музея. Вы листаете газеты, сидя за столом с гипсовым Шолом Алейхемом в старом одесском кафе. Вы читаете информацию на планшетах и можете сразу отправить ее себе по электронной почте. Наконец, вы можете зажечь живую свечу в память о всех погибших или попытаться найти в базе данных погибших или пропавших без вести родственников.

Подсев за столик к одному из исторических персонажей и дотронувшись до одного из документов, можно прочитать информацию об этом персонаже, а также цитаты произведений expert_827_097.jpg Фото: Архив пресс-службы
Подсев за столик к одному из исторических персонажей и дотронувшись до одного из документов, можно прочитать информацию об этом персонаже, а также цитаты произведений
Фото: Архив пресс-службы

Еврейскому музею и правда трудно подобрать аналоги. Пожалуй, по свободе обращения с пространством и экспонатами, по пойманному духу истории и погружению в материал он близок московскому Музею Маяковского (его экспозицию придумали в конце 1980-х музейщик Тарас Поляков, архитектор Андрей Боков и художник Евгений Амаспюр). Один стал ярчайшим литературным музеем без пыльных архивов, другой — историческим музеем будущего, без скучных карт, грамот и застывших объектов в витринах. Для привыкшего к скорости и развлечениям современного зрителя — то, что нужно.