Китай. Вид сверху

Марк Завадский
19 ноября 2012, 00:00

Смена власти в КНР — отличный повод для того, чтобы поговорить об имперских амбициях Китая и о шансах на их реализацию

«Китайский профессор вернулся» — так выглядит главная новость на сайте американской организации CAGW (Citizens Against Government Waste), общественного объединения, близкого к Республиканской партии США. На минутном видео, «снятом в 2030 году», китайский профессор рассказывает своим студентам о крахе прошлых империй, включая и американскую. «Они забыли о своих корнях, вывели все свое производство, а мы купили их долги, и теперь они работают на нас», — на этих словах профессор, отдаленно напоминающий Мао Цзэдуна, разражается мефистофельским смехом, ему вторят китайские студенты. Видео про китайского профессора, впервые выложенное в сеть в начале этого года, перед выборами в США показывали по кабельным каналам в «колеблющихся штатах» в тщетной надежде убедить американцев проголосовать за Митта Ромни.

Власть в США устояла, зато сменилась в Китае. На прошлой неделе в КНР завершился XVIII съезд КПК, на котором лидерство в партии перешло к политикам пятого поколения. В их руках КНР будет до 2022 года, на очереди уже мнется в прихожей шестое поколение бюрократов, самые активные представители которого по итогам съезда вошли в 25-местный состав Политбюро ЦК КПК.

Впрочем, пока на пятую версию новый постоянный комитет не тянет, скорее можно говорить о версии 4S (подробнее см. «Поколение 4S»). Нет, новые функции у ПК появились (скажем, у Китая впервые будет премьер-министр, сносно говорящий по-английски), но говорить о его самостоятельной политике в краткосрочной перспективе преждевременно. Китайские власти, однако, планируют и на более далекое будущее. В своем прощальном выступлении уходящий китайский лидер Ху Цзиньтао обозначил две долгосрочные цели. К 2021 году экономика Китая должна достичь уровня «средней зажиточности». А к 2049-му КНР надеются превратить в современное, демократическое, модернизованное и гармоничное государство, то есть Китай планирует окончательно стать равным развитым странам, в первую очередь США. Где-то между этими датами нас поджидает и «китайский профессор» как символ китаефобии, распространенной в определенных кругах в России и на Западе. «Эксперт» попытался оценить шансы Китая на такое развитие событий и понять, что это будет значить для остального мира.

Наследство Ху

В середине октября наш журнал опубликовал специальный доклад о состоянии экономики КНР, в котором подробно разбирались текущие проблемы Китая и те задачи, которые стране предстоит решить в ближайшие годы (см. "Как лечить Китай?", «Эксперт» № 42 за 2012 г.), так что подробно на этом здесь мы останавливаться не будем.

При всем обилии проблем, однако, нельзя не признать, что десятилетие Ху было самым успешным в новейшей истории страны. По основным экономическим показателям Китай Ху Цзиньтао был успешнее Китая Цзян Цзэминя и Дэн Сяопина, скажем, средние темпы экономического роста при Ху составляли 10,3% по сравнению с 9,8 и 9,6% на предыдущих этапах. По росту ВВП на душу населения разница еще значительнее — 10,1% у Ху против 8,3% у Цзяна. Резко (с 28 до 18%) сократилась доля госпредприятий в городской занятости. Объемы экспорта выросли в шесть раз, объемы промышленного производства — в восемь.

Чуть хуже дела обстоят в социальной сфере, хотя за последние годы в нее были вкачаны десятки миллиардов долларов США. Задача по сокращению разницы в доходах не решена. Вот уже десять лет Китай отказывается публиковать данные по коэффициенту Джини (разница в доходах между богатыми и бедными), согласно большинству экспертных оценок, он высок, продолжает расти и приближается к 0,5 — уровню, при котором вполне вероятны общественные беспорядки. На непростую ситуацию косвенно указывают и имеющиеся официальные данные. За десять лет правления Ху практически не изменилась разница в доходах между сельским и городским населением — на селе зарабатывают на 70% меньше. Доля приморских провинций в национальном ВВП сократилась лишь на 4% — с 61 до 57%.

Наконец, совершенно непонятно, что делать с внутренним потреблением. Несмотря на все усилия по его стимулированию и в целом неплохие темпы роста, в среднем за время правления Ху Цзиньтао на внутреннее потребление приходилось лишь 37% ВВП по сравнению с 46% у Цзян Цзэминя и 51% у Дэн Сяопина. Понятно, это не значит, что в то время потребляли больше, чем сегодня, просто у Китая не было таких программ инвестиций в основные активы и профицита внешнеторгового баланса, но статистика все равно удручает. После нескольких лет усилий по изменению структуры ВВП Китай дальше от этого, чем 10 и 20 лет назад.

Десять лет Си

На десятилетку Си Цзиньпина, по прогнозам, придется как минимум одно важное событие. В 2016 году Китай должен обогнать США и стать крупнейшей экономикой мира, правда, не в абсолютном выражении, а по паритету покупательной способности (см. график). По оценкам Международного валютного фонда, к 2016 году ВВП Китая увеличится с 11,2 трлн до 19 трлн долларов США, а ВВП США — с 15,2 трлн до 18,8 трлн. Таким образом, доля Китая в мировом ВВП достигнет 18%, при этом на США будет приходиться лишь 17,7% (все по паритету покупательной способности).

Относительно того, когда Китай перегонит США по абсолютному объему ВВП, есть разные мнения, самый ранний срок из называемых — 2025 год. Превратит ли это Китай в мирового лидера? Навряд ли. Лидерство США опирается далеко не только на экономическое могущество. Превосходство Запада во всех сферах и отношениях утверждалось десятилетиями, и на изменение ситуации уйдет сопоставимое время. В силу радикальных отличий в ментальности, культуре и языке Китай никогда не сможет стать настоящим лидером западного мира — соответственно, единственная возможность у КНР на мировое господство — перенос мирового цивилизационного центра с евроатлантической оси в бассейн Тихого океана.

Собственно, именно так выглядят географические карты, издающиеся в КНР и других странах Азии: центр мира находится на Востоке, а Европа низвергнута до состояния Африки. Скатывание Запада на глубокую периферию все же мало вероятно, поэтому более правдоподобна ситуация разделенного мира, в котором Европа, США и Латинская Америка будут противостоять Азии и Африке, где у Китая, кажется, уже нет серьезных конкурентов.

Политическая реформа

О политреформе в последние два года в Китае говорили многие, в том числе уходящий в отставку премьер-министр Вэнь Цзябао и китайские политики старших поколений. Некоторые из них даже подписали открытое письмо, активно циркулировавшее в китайском интернете. Состав нового ПК не дает особых надежд на реформы в ближайшие пять лет, остается лишь ждать частичной смены властной верхушки в ходе XIX съезда КПК в 2017 году.

Очевидно, что ключевым моментом будет XX съезд в 2022-м, к этому времени Компартии придется пойти на какие-то уступки. На какие именно, будет зависеть от экономической ситуации в КНР — успехи в этом десятилетии позволят Компартии более уверенно претендовать на сохранение монополии власти, неудачи усилят внешнее давление на КПК. Пока очевидно, что сохранение власти остается одной из основных задач Компартии, и именно это соображение будет главным при принятии решения о скорости и характере будущей реформы.

В центре внимания окажутся трудовые ресурсы, по данным McKinsey, к 2020 году Китаю будет не хватать около 20 млн квалифицированных работников. Увеличится давление возрастной пирамиды. В 2010 году в Китае проживал 141 млн человек старше 60 лет, к 2020 году их будет 240 млн, а к 2050-му — уже 437 млн (UN population division). Уже в 2035 году 21% китайского населения будет старше 65 лет по сравнению с 5,8% в 2010-м. Сейчас Китай старается хоть как-то выправить этот дисбаланс, снимая ограничения на второго или даже третьего ребенка в семье, но и сами городские китайцы не так зациклены на деторождении, как раньше. В некоем почти фантастическом, хотя и не полностью невероятном сценарии не исключен импорт рабочей силы в Китай из Африки, которая может стать для КНР источником не только минеральных ресурсов.

Вперед к 2049 году

Если предположить, что смена власти в Китае и дальше будет происходить с той же регулярностью, что сейчас, то решать «задачу 2049 года» придется восьмому поколению китайских политиков (им предстоит получить власть в 2042 году). Сегодня им всем около тридцати, у большинства за плечами учеба или стажировка в престижном западном вузе. По своему жизненному опыту они так же далеки от нынешних лидеров Китая, как нынешние китайские политики — от своих сегодняшних западных партнеров.

Представить себе, что Китай законсервирует себя на ближайшие 30 лет, практически невозможно. Но изменения окажутся во многом конъюнктурными, китайские власти будут балансировать между крайностями, пытаясь сохранить страну для себя, а себя — для страны.

В минувшую пятницу Си Цзиньпин выступил с первой речью перед журналистами в своем новом качестве генерального секретаря ЦК КПК. Главный пафос выступления был о величии китайской нации, которая сумела сохраниться, несмотря на все проблемы последних 200 лет. К нынешнему процветанию Китай привела Коммунистическая партия, которая продолжит работать на благо социалистического Китая. Следующие пять лет китайский лидер будет следовать в фарватере курса Ху Цзиньтао, чья концепция научного развития была на съезде внесена в конституцию КНР (десять лет назад та же судьба постигла «Три принципа» Цзян Цзэминя). Через пять лет от Си Цзиньпина ожидают теоретических инноваций, какими они будут, сегодня, скорее всего, не знает даже он сам. Но хочется надеяться: эти теоретические инновации помогут Китаю достичь поставленных им целей — это точно в интересах его ближайших соседей.