О фальшивой борьбе с наркотиками

Александр Привалов
19 ноября 2012, 00:00

В понедельник в рунете был большой шум — настолько большой, что даже вылился из Сети на улицу: у Министерства связи прошла серия одиночных пикетов протеста. Скандал был ожидаемым и разразился в точности так, как большинство экспертов и предсказывали полгода назад. Вступивший в силу с 1 ноября 139-й Федеральный закон (закон «о чёрных списках»), призванный защитить детей от вредного влияния интернета, начал выходить на проектную мощность. В частности, по заявлению ФСКН без каких-либо объяснений был закрыт доступ к интернет-энциклопедии «Луркоморье» и к крупнейшей онлайн-библиотеке «Либрусек». Нашлось, понятное дело, множество людей, которые стали бить в набат: мол, в рунете начала действовать цензура. По-моему, дело одновременно и лучше — и хуже.

Лучше потому, что никакая это не цензура. За что схлопотало «Луркоморье», полушуточный клон «Википедии»? Оказывается, «ряд страниц энциклопедии содержал информацию, которую можно было квалифицировать как пропаганду наркотиков». Похоже, речь идет о странице со статьёй «Вещества», где в типичном для «Луркоморья» издевательском контексте упомянуто слово «марихуана». Совсем странную претензию чуть раньше выдвинули к сайту популярнейшей сетевой игры EVE, на котором-де имелись «рекомендации по употреблению наркотиков». Какие рекомендации? А вот такие: «Для использования наркотика нужно по нему кликнуть правой кнопкой и активировать, после чего примененный эффект будет виден в инфо персонажа». Русификаторы руководства для начинающих игроков так неловко перевели слово booster, то есть усилитель (ср. «гидравлический наркотик руля»). Понимаете? Ни малейшего отношения ни к психотропным веществам, ни даже к живым людям. Всё равно — запретить немедленно! Цензуру можно одобрять, можно не одобрять, но она всё-таки есть выражение некой (начальственной) мысли. Перечисленные придирки не суть цензура, потому что мысли в них нет. Не начальственной только, а совсем никакой. Чиновники, будто роботы, кидаются на буквосочетания «н-а-р-к-о-т-и-к» или, там, «к-о-н-о-п-л-я», не обращая никакого внимания на смысл фразы, а тем паче на более широкий контекст. Эпатаж там, стёб или вообще речь о другом — не важно. Мелькнуло буквосочетание — запрет.

Особенно поражает не дикость самих этих запретов, а то обстоятельство, что столь экзотические проявления власти происходят на фоне настоящей онлайн-наркоторговли. Самому неизощрённому юзеру хватит трёх минут, чтобы найти в Сети и предложения кокаина, и предложения героина, и инструкции по изготовлению «крокодила» — да что угодно. Почему бы не прихлопнуть для начала хоть самые заметные из этой кучи заведомо преступных сайтов? Думаю, что, в частности, из-за алгоритма применения ФЗ-139. Сейчас дело поставлено так: добромысленный гражданин пишет в Роскомнадзор, что-де такой-то сайт содержит противоправную информацию. Ведомственный аналитик, отсеяв спам, пересылает телегу в должное ведомство: по наркотикам, например, — в ФСКН. По решению тамошних экспертов уличённый в дурном сайт и вносят в реестр. Какой-нибудь красиво оформленный сайт, где москвичам предлагаются кокаин, героин и экстази в любых количествах, добромысленному гражданину на глаза не попадает и, стало быть, запрещён не будет никогда. А попадёт гражданину на глаза «Граф Монте-Кристо», и гражданин с ужасом увидит: этот чёртов Эдмон Дантес не только сам почём зря балуется опиатами, но и молодых людей в это вредное занятие втягивает. И сайты с текстом знаменитого романа загремят в чёрный список. Как работникам ФСКН, при нынешнем-то положении с наркотиками, не стыдно играть в такие игры, не знаю.

(Замечу в скобках, что запрет какого угодно текста, не нарушающего уголовных законов, за то, что он, мол, вреден детям, есть пошлое фарисейство, брезгливо заклеймённое ещё Пушкиным: «Эти г. критики нашли странный способ судить о степени нравственности какого-нибудь стихотворения. У одного из них есть 15-летняя племянница, у другого 15-летняя знакомая — и всё, что по благоусмотрению родителей ещё не дозволяется им читать, провозглашено неприличным, безнравственным, похабным etc! как будто литература и существует только для 16-летних девушек!» Поощрять доносы благонамеренных граждан, истерически требующих запретить всё, что, по их мнению, может навести неких воображаемых детей на некие мысли о неподобающем, означает не повышать, а ещё более ронять уровень общественной нравственности.)

Повторю: очень хорошо, что это не цензура, но это хуже, чем цензура. Это постыдная и не безвредная глупость. Властям следует усвоить: в интернете ничего эффективно запретить нельзя. Вот нельзя — и всё. Вон, американцы как стараются Викиликс прихлопнуть — ни черта не выходит. Как правило, запреты лишь рекламируют то, что тщатся упразднить: вот и «Луркоморье» моментально сдвинулось на другой IP — и собрало в понедельник посетителей вчетверо больше обычного. К тому же по поводу этих дурацких, не продержавшихся и двух дней запретов: множество людей освоили нехитрые способы обходить любые запреты. Хуже другое: законодатель наш и не думает признаться, что сделал грубую ошибку, выпустив в свет закон с непродуманным и неуклюжим механизмом применения и, что ещё печальнее, с перепутанными сферами ответственности государства, общества и частных лиц. Позвольте повторить очевидное: наркоторговцев или детских порнографов надо ловить и сажать; это функция государства и больше ничья, и чёрные списки для неё не нужны. Всё же прочее вовсе не обязательно дело властей. Нам всё рассказывают, что в самых разных странах делаются сходные с ФЗ-139 вещи. Делаются, но чаще — авторитетными общественными организациями; им не нужно отчитываться в блестящих достижениях по борьбе с наркотиками в Сети, а потому о запрете шуток про коноплю, пусть даже и дурацких, там речи нет. Если же вернуться к формальной цели 139-го закона, к защите детей, то вредная информация из Сети может попасть к ребёнку только из компьютера, купленного обычно родителями. Так что для защиты от неё не доносы нужно поощрять, а пропагандировать веб-фильтры родительского контроля. Вспомним только что цитированного классика: по благоусмотрению родителей — золотые слова.