Лаборатория в слушательском зале

Культура
Москва, 23.11.2012
«Эксперт» №47 (829)

Фото: Jack Mitchell / Предоставлено Фондом Джона Кейджа

Экспериментатор, пророк, шарлатан, философ, фрик, медиазвезда, музыкант и враг музыки — более спорную фигуру в истории музыкального искусства найти трудно. Но сейчас, в год столетия Джона Кейджа, уже совершенно очевидно, что он — самый влиятельный американский композитор ХХ века, в мировом контексте располагающийся рядом со Стравинским и Шенбергом.

Кейдж — чисто американское, точнее, даже калифорнийское явление (хотя и одна из ключевых фигур богемно-интеллектуальной элиты Нью-Йорка середины века). Но в отрыве от Европы его рассматривать невозможно. Все его творческие искания — это постановка заново главных вопросов, вроде уже решенных европейской культурой, проверка на прочность давно установленных границ, раздвигание их и размывание. Границ между звуками музыкальными и немузыкальными, между звуками и тишиной, между музыкой и другими видами искусства, искусством и обычной жизнью, законченным сочинением и открытой формой, между композитором, произведением и публикой. «Все есть музыка или может ею стать с помощью микрофона».

Он много раз то обжигался Европой, то, наоборот, сам ее обжигал. Восемнадцатилетним впервые поехал туда: готическая архитектура, Баухауз, Гертруда Стайн — вот что кружило голову. В Берлине он попал на «фонографический концерт» Пауля Хиндемита и Эрнста Тоха, на котором на сцене музицировали не живые музыканты, а фонографы с записанными на них звуками — отсюда растут корни многих его будущих работ, скажем, серии «Воображаемых пейзажей» (есть для 12 радиоприемников, есть для «любых 42 записей»).

Не имея последовательного музыкального образования, по возвращении домой, в середине 1930-х, он в течение двух лет пробовал заниматься у Арнольда Шенберга, гуру революционной додекафонной системы, эмигрировавшего в Америку из нацистской Германии. Для Кейджа Шенберг был богом. Для Шенберга Кейдж, как гласит апокриф, «не композитором, а изобретателем», которому не хватало «чувства гармонии». «Вы упретесь в стену и не сможете пробиться сквозь нее», — вроде бы сказал Кейджу Шенберг, ставя под сомнение его композиторское будущее. «Тогда я всю жизнь буду биться об эту стену головой», — ответил Кейдж. И стал экспериментировать с электрическими приборами, в пианино, между струнами, засовывать чужеродные детали — болты, шурупы, монеты, войлок, — добиваясь от него звучания оркестра ударных инструментов, а в ударные инструменты превращать все, что попадется под руку: тормозные колодки, покрышки, куски железа, найденные на помойке. «Я начал ударять, скрести все подряд, прислушиваясь и затем создавая ударную музыку и исполняя ее с друзьями». Практическое применение его опыты с ударными имели для сопровождения современных балетных спектаклей. Его творческим партнером стал хореограф Мерс Каннингем, и они работали вместе вплоть до самой смерти композитора.

1949 год, Париж — знакомство Кейджа, уже немало преуспевшего в битье головой об стену, с Пьером Булезом, самым целеустремленным реформатором тогдашней европейско

У партнеров

    «Эксперт»
    №47 (829) 26 ноября 2012
    Новая индустриализация
    Содержание:
    Мы ничего не производим

    Производство товаров в России на душу населения в десятки раз ниже, чем в любой развитой стране. Мы серьезно не инвестируем в основной капитал уже более двадцати лет. Зато мы лидеры по доле торговли в ВВП. Если так пойдет дальше, то скоро мы окажемся в доиндустриальной фазе

    Частные инвестиции
    Потребление
    На улице Правды
    Реклама