Незадачливые сепаратисты

Александр Кокшаров
3 декабря 2012, 00:00

Продолжающийся экономический кризис в Европе ведет к росту регионального сепаратизма. Однако на практике появление новых европейских государств весьма маловероятно

Фото: AP
Каталонцы, может быть, и рады выйти из состава Испании, однако не готовы отказаться от членства в Евросоюзе. Но автоматически членство в ЕС независимой Каталонии не получить

Транспаранты на стадионе футбольного клуба Барселоны уже много лет утверждают, что «Каталония — это не Испания». В конце ноября такая точка зрения получила подтверждение на выборах в местный парламент: партии, поддерживающие идею независимости региона от Мадрида, победили. При рекордной явке избирателей (почти 70% — самый высокий показатель за 30 лет) больше всего голосов было отдано за каталонскую националистическую партию «Конвергенция и союз» (31%) и левых республиканцев Каталонии (14% голосов). Также в региональный парламент прошли социалисты, объединенные левые, «зеленые» и Народная партия, правящая сегодня в Мадриде.

Правда, победа «Конвергенции и союза» (CiU) оказалась пирровой: на проведенных досрочно выборах она потеряла пятую часть своих мандатов в парламенте — получила лишь 50 из 135 мандатов и оказалась не в состоянии сформировать правительство самостоятельно. В ходе предвыборной кампании лидер CiU Артур Мас заявлял, что если его сторонники получат большинство в парламенте, то уже в начале 2013 года он внесет в законодательство региона поправки, которые дадут официальный статус региональным референдумам, что позволит в будущем провести референдум о независимости.

Однако теперь Масу придется решать менее амбициозную, но не менее сложную задачу — сохранить свой пост. Для этого ему может понадобиться альянс с левыми республиканцами (суммарно партии, поддерживающие референдум о независимости, получили 87 мандатов). Но с этой партией CiU объединяет одно лишь желание увидеть Каталонию независимой страной, по остальным вопросам они расходятся. Из-за подобного партийного расклада в парламенте независимость региона, казавшаяся столь реальной еще в сентябре, когда полтора миллиона каталонцев вышли на манифестацию в центре Барселоны, теперь стремительно ускользает от Артура Маса.

Причин этому несколько. Идущий с 2008 года в Европе кризис, конечно, подогрел сепаратистские настроения в целом ряде регионов, особенно тех, где уровень жизни выше среднего по стране, но этот самый кризис постоянно напоминает избирателям и о реальных приоритетах. Безработица в Испании, достигшая 27%, коснулась и развитой и богатой по испанским меркам Каталонии, поэтому местные жители понимают: ключевыми сейчас являются восстановление экономического роста и улучшение на рынке труда, а не вопросы независимости. То, что во время предвыборной кампании Мас пытался сместить акценты с непопулярных мер по сокращению госрасходов на разговоры о независимости, сыграло против его партии.

Вторая причина — юридическая неопределенность по поводу того, что случится, если независимость будет получена. Во время предвыборной кампании Мас говорил о «европейском будущем» 7,6-миллионной Каталонии. (Об этом же говорит своим избирателям глава автономного правительства Шотландии Алекс Салмонд, агитирующий за выход из Соединенного Королевства.) Но перспективы автоматического перехода из региона в государство Евросоюза оказались не столь безоблачными. В сентябре глава Еврокомиссии Жозе Мануэл Баррозу заявил, что «новые государства, которые хотят вступить в ЕС, должны будут подавать заявку на вступление и быть одобрены всеми 27 государствами-членами». Официальный Мадрид еще в октябре заявил, что не одобрит включение независимой Шотландии в ЕС. Заявление испанского МИДа остудило пыл не только шотландцев, но и каталонцев — они, может быть, и рады выйти из состава Испании, однако оказались не готовы к отказу от членства в Евросоюзе. Поэтому, когда в Шотландии и, возможно, в Каталонии дойдет дело до референдумов, исход голосования может разочаровать сторонников независимости.

Не совсем Испания

Прибывая в Барселону, путешественник сразу понимает, что это — «не совсем Испания». Все надписи в аэропорту выполнены сначала на каталонском, потом — на английском и лишь в третью очередь — на испанском. На каталонском написаны названия улиц и делаются объявления остановок в метро. Здесь недавно была запрещена коррида, национальное испанское развлечение. На балконах зданий по всему городу висят многочисленные полосатые красно-желтые флаги. На некоторых из них присутствует одинокая звезда — символ сторонников независимости региона.

Но последний раз независимым государством Каталония была в XII веке — тогда она вошла в состав более могущественного королевства Арагон. А в 1492 году и само королевство (в результате брака Фердинанда Арагонского и Изабеллы Кастильской) потеряло независимость. Центр политической жизни сместился в Мадрид, а Каталония оказалась на периферии испанского государства.

Лишь во времена Второй республики Каталония (вместе со Страной Басков, еще одним регионом со своими особыми культурой и языком) получила автономию. Как результат, в гражданской войне 1936–1939 годов каталонцы воевали против Франко, за что сурово поплатились после его победы.

Другая, помимо непростой истории, отличительная черта региона: это один из самых промышленно развитых районов Испании. Данные обстоятельства и определили стремление к независимости. «Многие каталонцы считают, что они — представители отдельной нации, которая отличается от остальных испанцев. Это ощущение подпитывается воспоминаниями о диктатуре Франко, пытавшегося уничтожить каталонские язык и культуру», — сказал «Эксперту» Жорди Гарсия, профессор литературы Барселонского университета.

Действительно, при Франко было запрещено печатать книги на каталонском, а все образование было переведено на испанский. Поэтому сразу после перехода к демократии в Каталонии начался обратный процесс — каталонский стал возвращаться во все сферы общественной жизни, от школ до госуправления. Сегодня 46% жителей региона (в основном в Барселоне, где много мигрантов из других регионов страны) говорят преимущественно по-испански, 36% — по-каталонски и 12% пользуются обоими языками в равной мере.

Испанская конституция 1978 года также вновь вернула автономию — она разделила страну на 17 автономных регионов, получивших значительные права. Так, сегодня на власти регионов приходится 38% всех госрасходов страны. За вычетом пенсий и пособий по безработице центральное правительство распоряжается лишь 18% консолидированного госбюджета.

Дело в деньгах

Несмотря на автономию, многие жители региона недовольны тем, что Каталония остается донором для остальной Испании. По оценкам региональных властей, ежегодно в виде трансферов в Мадрид (а оттуда — в другие регионы) поступает эквивалент 6,5–8,5% ВВП Каталонии. «Расходы, которые получают одобрение Мадрида, направляются преимущественно в бедные регионы на юге и на западе. В итоге Каталония и другие регионы-доноры не получают достаточных инвестиций. Это было терпимо во время быстрого экономического роста, однако во время кризиса создает большие проблемы для региона», — рассказала «Эксперту» Мануэла Рокафорт, экономист банка La Caixa.

В частности, Каталония хотела бы получить те же права, что и имеющая более высокий уровень автономии Страна Басков, которая сама собирает местные налоги и контролирует то, как они тратятся. Но даже при имеющемся уровне фискальной автономии каталонские власти не могут похвастаться впечатляющими результатами. По состоянию на осень 2012 года долг региона превысил 54 млрд долларов, что составляет 28% всех долгов автономных регионов Испании. В результате Барселона была вынуждена обратиться в Мадрид за срочной помощью — ей потребовались 6,2 млрд долларов. Причем Каталония хотела получить средства не как заем, а как безвозмездный трансфер, поскольку эти деньги «принадлежат каталонцам и нерационально тратятся испанским правительством».

«Это феноменальная экономическая несправедливость! Если бы Каталония имела возможность сама распоряжаться своими финансами, то самый развитый регион страны не имел бы такого огромного долга, как сейчас», — говорит Марк Герреро, профессор финансов в Европейском университете Барселоны.

Однако власти Испании, пытающиеся предотвратить развитие греческого и португальского сценариев, не хотят уступать Каталонии. В Мадриде готовы выделить Барселоне деньги из специального резервного фонда, но только в долг. Пересматривать условия фискальной автономии центральные власти также не намерены: они стараются сокращать расходы центрального бюджета, поэтому не могут отказаться от трансферов из Каталонии. Собственно, этот регион еще совсем недавно ставил в пример испанский премьер-министр Мариано Рахой. По его мнению, программа сокращения госрасходов, принятая Артуром Масом, очень успешная и должна быть повторена и в других регионах. Что делает политическую задачу по формированию регионального кабинета, стоящую перед Масом, еще более сложной, ведь левые республиканцы настаивают на пересмотре госрасходов и отказе от секвестра бюджетов.

Впрочем, не все считают, что правым и левым сепаратистам не удастся договориться. «Мас не имеет возможности игнорировать более радикальных левых политиков, его союзников по коалиции, поэтому вопрос о независимости может стать первым пунктом повестки дня — причем быстрее, чем это кажется многим», — сказал «Эксперту» Антони Руис, независимый экономист в Барселоне.

Накануне выборов Артур Мас говорил о проведении референдума по поводу независимости региона, который, впрочем, запрещает конституция страны. Даже если такой референдум и будет проведен в Каталонии, его результатов не признает Мадрид, что грозит односторонним провозглашением независимости. «Если посмотреть на историю последних ста лет, то мало какому народу в Европе удавалось получить независимость законным путем. “Бархатный развод” Чехии и Словакии тут скорее исключение. В большинстве случаев решающую роль сыграла политическая воля народа, который стремился к независимости, несмотря на то что независимость поначалу могут не признавать», — рассказывает Сальвадор Кардус, профессор социологии Барселонского университета.

Но даже если независимость будет провозглашена в одностороннем порядке, означает ли это, что Каталония остается в Евросоюзе? Как прокомментировал в сентябре этот вопрос глава Еврокомиссии Баррозу, скорее всего, нет: «Для того чтобы стать членом ЕС, нужно выполнить определенную процедуру в рамках международного права». Это подразумевает наличие функционирующих демократической политсистемы и рыночной экономики, а также одобрение всех стран — членов ЕС, которых с июля 2013 года (когда в союз вступит Хорватия) будет 28. Даже если блокировать вступление Каталонии (или Шотландии) в Евросоюз будет один Мадрид, это сможет оттянуть их присоединение к блоку на неопределенный срок — невзирая на все симпатии еврочиновников, считающих, что членство нового государства, отколовшегося от страны — участницы Евросоюза, должно быть более или менее автоматическим.

Договоренность — не гарантия

Жесткие заявления испанского МИДа и высших функционеров ЕС о том, что новым независимым странам придется переместиться в конец очереди на вступление в ЕС вместе с Турцией, Македонией и Албанией, раздосадовали многих как в Барселоне, так и в Эдинбурге. Особенно оказались недовольны шотландцы, которые в октябре смогли добиться серьезного прорыва в борьбе за независимость своего региона.

Тогда в столице Шотландии было подписано соглашение между британским премьером Дэвидом Кэмероном и главой шотландского кабинета Алексом Салмондом. Стороны договорились, что референдум о независимости Шотландии будет проведен осенью 2014 года, а его результаты будут обязательны к исполнению. Важной уступкой шотландцам оказалось то, что на плебисците смогут голосовать все жители старше 16 лет (хотя обычно избирательное право дается в 18) — поскольку решается будущее страны.

Впрочем, по опросам, сегодня лишь около трети шотландцев склонны поддерживать идею независимости. Основная причина — экономическая. «Перед выборами 2007 года Шотландская национальная партия говорила избирателям: давайте будем независимыми, будем жить так же хорошо и успешно, как наши соседи — Ирландия, Исландия и Норвегия. С тех пор Ирландия и Исландия уже давно перестали быть примером для подражания, оказавшись на грани банкротства. А равняться на Норвегию очень сложно, потому что там еще есть большие запасы газа. Если бы на этом основании и надо было объявлять независимость, то это надо было делать 20–25 лет назад. Сейчас уже поздно — почти весь газ и вся нефть в шотландском секторе добыты», — рассказал «Эксперту» Билл Джеймисон, директор Института экономической политики в Эдинбурге.

К скорому исчерпанию углеводородных ресурсов на шотландском шельфе добавится еще одна проблема: понадобятся немалые средства на ликвидацию инфраструктуры после выработки месторождений — от буровых платформ в море до трубопроводов. По оценкам Университета Абердина, стоимость работ может составить 20 млрд долларов.

Где найдет на это средства независимая Шотландия — непонятно. Финансовый сектор, некогда один из драйверов ее экономики, сильно пострадал от кризиса 2008 года — четыре года назад Royal Bank of Scotland, один из крупнейших в Британии, был национализирован на 87%. Silicon Glenn, кластер высокотехнологичных производств между Глазго и Эдинбургом, не смог справиться с конкурентами из Азии. В кризис в Шотландии выросла зависимость от госсектора — сегодня в нем работают 55% всех занятых. Многие в Лондоне критикуют шотландскую экономику за ее «социалистический характер».

В случае обретения независимости после 2014 года Шотландия также получит свою долю в госдолге Британии, составляющем 88% ВВП и рискующем в ближайшие годы достичь 100%. Свою долю в долге страна обретет в пересчете на душу населения — то есть начнет независимое существование с низким суверенным рейтингом и практической невозможностью занимать средства на финансовых рынках.

«Экономические причины делают существование независимой Шотландии куда более сложным, чем сейчас. Поэтому многие шотландцы предпочитают идею большей автономии, например фискальной, чем полного отделения. Особенно если под вопрос будет поставлено членство в Евросоюзе», — говорит Эмма Раули, политолог из Университета Эдинбурга.

Действительно, последствия отделения могут оказаться весьма негативными, поскольку способны нарушить сложившиеся деловые связи и экономические потоки, как это происходило при распаде Югославии и СССР. «Кризис показал, что лучше быть большей страной, большей экономикой. Малые экономики часто зависят от одной-двух отраслей и оказываются более уязвимы в кризис. Если говорить о Барселоне, например, она является очень успешным городом именно потому, что она — важнейший экономический центр большой страны, Испании. В Испании Барселона играет такую же роль, как Милан в Италии или Мюнхен в Германии. Многие компании выбирают ее именно по этой причине. Если же она будет ограничена небольшим рынком, это плохо скажется на ее конкурентных преимуществах», — считает Мануэла Рокафорт из La Caixa.

Именно поэтому большинство опрошенных «Экспертом» аналитиков склоняются к тому, что парада суверенитетов в Европе в ближайшее время ожидать не стоит. Сегодня, по опросам, 34% шотландцев и 57% каталонцев проголосовали бы на референдуме за независимость. Но тот же соцопрос в Каталонии предсказывал уверенную победу партии Артура Маса. Похоже, когда дело доходит до голосования, умеренность берет верх.

Как бы то ни было, как минимум один из плебисцитов состоится уже меньше чем через два года. Возможно, и Шотландия, и Каталония будут голосовать одновременно — в Барселоне нашли юридическую лазейку, как обойти конституционный запрет. Достаточно будет назвать его не референдумом, а «публичной консультацией». Правда, в отличие от Шотландии, итоги такого голосования будут носить лишь консультативный характер — Мадрид, в отличие от Лондона, не брал на себя обязательство признать итоги голосования.

Абердин — Эдинбург — Барселона — Лондон