Грядет третья волна

Владимир Горчаков
17 декабря 2012, 00:00

Внимание к социалке, бюджетная дисциплина и хорошие связи с федералами — вот рецепт минимизации инвестиционных рисков в посткризисный период. Новую волну роста инвестпривлекательности будут генерировать некогда периферийные регионы с умеренным уровнем зарплат

Шесть лет назад при расчете рейтинга инвестиционной привлекательности регионов мы стали учитывать управленческий риск. Сделали мы это, потому что считаем качество регионального менеджмента одним из ключевых факторов улучшения инвестклимата. С тех пор тема эффективности работы региональных администраций стала своего рода мейнстримом. Профильные министерства не устают совершенствовать систему KPI для губернаторов. Агентство стратегических инициатив разработало и внедряет специальный стандарт деятельности региональных властей. Однако с конкретными оценками эффективности в регионах дело продвинулось не слишком далеко.

Конечно, есть регионы, ставшие общепризнанными образцами действенной инвестиционной политики: Калужская и Ленинградская области, Татарстан и др. Но успех в этих случаях — результат по меньшей мере десятилетней работы администраций. Однозначного ответа на вопрос, кто из губернаторов оказался эффективнее на более коротком временном отрезке, скажем в течение последних двух-трех лет, до сих пор не было. Мы решили восполнить этот пробел, посмотрев на проблему сквозь призму нашего рейтинга.

Шестеро умелых

В нынешнем рейтинге мы попытались оценить первые итоги работы губернаторов, пришедших к власти в период кризиса или в самом начале посткризисного восстановления. Учитывая инертность региональных экономик и административных систем, оценивались только те главы регионов, которые были назначены с конца 2008 года по середину 2010-го (за исключением переназначенных таковых оказалось 16). Критерием оценки служила динамика региона по уровню риска в нынешнем рейтинге по сравнению с рейтингом конца 2010 года.

В список эффективных управленцев из 16 претендентов вошли шестеро: главы Хабаровского края, Орловской, Воронежской, Челябинской, Ростовской и Кировской областей (см. таблицу 2).

При общем снижении рисков в этих регионах каждый из вновь назначенных руководителей сумел добиться улучшения как минимум в одной из трех сфер, которые, с нашей точки зрения, наиболее тесно зависят от деятельности администрации: социальный климат, бюджетная дисциплина и взаимоотношения с федеральной властью.

В социалке в большинстве указанных регионов за два года (2010–2011) безработицу и долю населения с доходами ниже прожиточного минимума удалось снизить сильнее, чем в среднем по России. Исключение составляют Челябинская и Ростовская области, которые находились в чуть более сложных условиях. Первой не давала быстро снизить безработицу крайне негативная конъюнктура на рынке металлов (а металлургия в экономике региона играет ключевую роль), второй — традиционные проблемы «угольных» муниципалитетов. Но надо отдать должное команде челябинского губернатора Михаила Юревича: за два года просрочка по зарплате снижена до одного из самых низких в стране уровней. А дополнительная заслуга нового хабаровского губернатора Вячеслава Шпорта — снижение криминогенности в регионе: сейчас край имеет минимальные криминальные риски в нашем рейтинге.

В повышении качества бюджетной дисциплины проявили себя орловский (Александр Козлов), челябинский (Михаил Юревич) и ростовский (Василий Голубев) губернаторы. Глава Кировской области Никита Белых в 2009 году, на который пришелся пик кризиса, отличился снижением расходов на госуправление на целых 14% (против средних по стране 4%).

В умении выстраивать отношения с Москвой активнее всего проявили себя орловский, челябинский, хабаровский и кировский губернаторы: рост трансфертов из федерального бюджета в этих регионах существенно превысил рост собственных доходов в посткризисный период. В Орловской области, например, трансферты в 2011 году по сравнению с 2008-м выросли более чем на 70%, в то время как собственные доходы — только на 20%. Нельзя не отметить эффективную работу с центральными властями и губернатора Воронежской области Алексея Гордеева (бывший глава Минсельхоза): за 2011 год область вошла в число главных получателей инвестиций из федерального бюджета. Бо́льшие суммы получили только уже давно приоритетные для Кремля Краснодарский и Приморский края (соответственно, Олимпиада и саммит АТЭС), республики Татарстан (Универсиада) и Дагестан, а также Москва, которой начали доставаться федеральные инвестиции на развитие транспортной инфраструктуры.

Третья волна

Наш рейтинг показал, что на фоне продолжения посткризисного восстановления экономики в европейской части России снизились инвестиционные риски в значительном числе регионов, обладающих тремя характеристиками: близость к экономическим центрам, относительная дешевизна рабочей силы и отсутствие знаковых инвестиционных проектов в предыдущие годы.

Возьмем на себя смелость предположить, что у выделенных нами субъектов есть все шансы стать новыми точками инвестиционного роста (регионами так называемой третьей волны — см. карту). Естественно, реализация этого сценария возможна только в отсутствие неблагоприятных внешних факторов вроде нового витка кризиса.

В конце 1990-х первая волна инвестиционного роста зародилась в Москве и Санкт-Петербурге, а также в регионах, ставших пионерами инвестполитики: Белгородской области и Татарстане. В 2000-е вторая волна распространилась на окружение столичных мегаполисов и городов-миллионеров: Ленинградскую и Калужскую области, Самарскую, Свердловскую, Нижегородскую области и ряд других регионов. Логика инвесторов здесь проста и понятна: огромный рынок сбыта под боком, сравнительно небольшая по сравнению с самими столицами стоимость рабочей силы, достаточно развитая инфраструктура.

Но за годы экономического роста и посткризисного восстановления проявилась важная тенденция: рабочая сила в регионах России перестала быть по мировым меркам дешевой. Ведь по сравнению с 2008 годом, во многом благодаря патерналистской политике российского государства, реальные душевые доходы населения выросли. И теперь за снижением издержек инвесторам предстоит двигаться на периферию. В зоне тяготения компаний, ориентированных на столичный рынок, могут оказаться, например, Орловская, Брянская, Смоленская, Ивановская и Костромская области, отчасти Тамбовская и Воронежская. В Северо-Западном регионе потенциал есть у снизившей риски Республики Карелия, в Поволжье — у Чувашии, Удмуртии, Марий Эл и Пензенской области. Именно у них есть возможность стать регионами третьей волны инвестиционного роста.

Больше шансов у тех, кто уже многое сделал для улучшения своего инвестиционного климата. Например, Тамбовская и Воронежская области в предыдущие годы входили в число субъектов федерации с минимальными инвестиционными рисками в нашем рейтинге. А Ульяновская область, тоже вошедшая в список потенциальных точек роста, при новом губернаторе уже не первый год проводит активную PR-кампанию по раскручиванию своего инвестиционного бренда. Приход в регион крупных инвесторов показывает, что деньги бюджета тратятся не зря.

В целом во всех регионах «третьей волны» качество госуправления растет: практически везде за последний год зафиксировано снижение управленческих рисков. Да и текущий уровень данных рисков благоприятен: более 60% этих субъектов находятся в верхней части общего перечня регионов (см. график 2). А вот экономические и в меньшей степени финансовые риски у перечисленных территорий пока высоковаты. Почти 40% регионов расположены ниже 60-го места из 83 возможных по экономическому риску, еще около 20% занимают позицию в шестом десятке. С финансовыми рисками ситуация чуть лучше: около 40% регионов расположены ниже 50-го места. Правда, налицо улучшение ситуации: более 60% названных субъектов федерации сумели снизить экономический риск, более 70% — финансовый (см. график 3).

Объяснение столь незавидному финансово-экономическому положению регионов «третьей волны» достаточно очевидно: у большинства из них в структуре экономики и занятости велика доля старого, еще советского машиностроения. Поэтому руководителям этих территорий жизненно важно своей экономической политикой стимулировать реиндустриализацию. С заменой или обновлением основных фондов регионы «третьей волны» могут рассчитывать на помощь федерального центра, прежде всего в виде привлечения к выполнению масштабного гособоронзаказа (для действующей ФЦП по модернизации оборонно-промышленного комплекса предприятиям отрасли планируется выделить 3 трлн рублей до 2020 года).

Приближение Дальнего Востока

Как и в прошлом году, очевидна тенденция снижения инвестиционных рисков в регионах Дальнего Востока (см. карту). Хотя поспособствовавший этому саммит АТЭС во Владивостоке уже прошел, благотворное влияние подготовки к этому мероприятию (несмотря на выявленные факты казнокрадства) не могло не отразить­ся на финансово-экономических показателях макрорегиона. В результате Приморский край второй год подряд снижает интегральный и практически все частные инвестиционные риски, занимает рекордную для себя 30-ю позицию в интегральном рейтинге. Доля Приморья в общероссийском объеме инвестиций с 2008-го по 2011 год выросла почти в три раза, а его доля в инвестициях из федерального бюджета за 2011 год составила 8,5% (больше только в предолимпийском Краснодарском крае и в готовящейся к расширению Москве). Вслед за инвестициями (пускай и не такими впечатляющими темпами) росли и доходы населения: по сравнению с 2008 годом они выросли в Приморье более чем на 10% в реальном выражении (то есть в два раза больше, чем в среднем по России).

В Якутии и Амурской области, также продемонстрировавших снижение инвестиционных рисков, продолжаются проекты российского (и в ряде случаев иностранного) крупного бизнеса по добыче полезных ископаемых, прежде всего цветных металлов. Активные вложения идут в золотодобывающий бизнес Чукотки. Снизили свои риски Иркутская, Магаданская области и Хабаровский край.

Динамика инвестиций в Дальний Восток теперь, по завершении масштабных вливаний в связи с саммитом АТЭС, будет зависеть от выполнения поствыборных указов президента Владимира Путина, согласно которым предстоит разработать госпрограмму социально-экономического развития этого макрорегиона, для чего создано специальное министерство. Эта структура и другие федеральные ведомства уже успели подготовить целый ряд предложений для реализации президентских предначертаний. Среди мер, призванных привлечь средства на освоение Восточной Сибири и Дальнего Востока, Минэнерго предложило обнулить «газовый» НДПИ на 25 лет, а профильное Минвостокразвития РФ представило 92 проекта на общую сумму 5 трлн рублей (см. графики 4 и 5).

Доминирование в общем перечне проектов развития энергетической и транспортной инфраструктуры адекватно ключевым проблемам развития Дальнего Востока. Отсутствие транспортной и энергетической инфраструктуры — главная проблема для крупных инвесторов, особенно рассматривающих возможность добычи полезных ископаемых.

Почти половина проектов (43) приходится на два региона Дальнего Востока — Якутию и Хабаровский край. Объяснение здесь простое: оба они все предыдущие годы были лидерами по формированию грандиозных планов своего развития (в частности, проект комплексного освоения Южной Якутии). Скорее всего, часть этих прошлых проектов перекочевала и в текущий перечень. Нужно также помнить, что нынешний министр Дальнего Востока — бывший губернатор Хабаровского края.

По задумке министерства, финансировать эти проекты возможно через дочернюю структуру ВЭБа — ОАО «Фонд развития Дальнего Востока и Байкальского региона». У фонда, да и у самого президента Путина, судя по критике, высказанной им на заседании президиума Госсовета в конце ноября, этот перечень особого энтузиазма не вызвал. И на то есть причины: только у трети заявленных проектов есть технико-экономическое обоснование или бизнес-план. Когда смета подготовки к саммиту АТЭС выросла в 4,5 раза от первоначальной, Минвостокразвития РФ вряд ли стоит демонстрировать столь легкомысленное отношение к перспективам подведомственных территорий.

Падение в нефтяную скважину

Парадоксальная ситуация в этом году сложилась в регионах, производящих и экспортирующих нефтегазовые ресурсы. При благоприятной конъюнктуре на мировом рынке углеводородов на этих территориях выросли инвестиционные риски, исключение — Ханты-Мансийский автономный округ, который сохранил свое 24-е место в рейтинге. А вот Республика Коми упала на 3 позиции, Оренбургская область — на 5 позиций, Астраханская и Томская области — на 6, Ямало-Ненецкий округ — на 7, Сахалинская область — на 9, Тюменская область и Ненецкий АО — на 11 и 16 мест соответственно. Общей для всех этих субъектов причиной роста интегрального риска стало увеличение его экономической и социальной составляющих. При доминировании компаний, занимающихся разведкой и добычей нефтегазовых ресурсов, динамика экономического развития находится в сильной зависимости от истощения или, наоборот, освоения отдельных групп месторождений. Нечто подобное произошло с Ненецким, Ямало-Ненецким автономными округами, Тюменской и Сахалинской областями, которые более чем на 10 позиций ухудшили свое положение по экономическому риску. Ключевая причина — за 2011 год достаточно резко выросла доля убыточных предприятий, а в Ненецком АО произошло еще и 20-процентное падение промышленного производства.

Интереснее, с нашей точки зрения, ситуация с ростом социальных рисков в нефтегазовых регионах. При благоприятной конъюнктуре в Томской, Астраханской областях и Ненецком АО выросла безработица. К тому же за посткризисный период ни в одном из нефтегазовых регионов реальный уровень доходов населения не достиг уровня 2008 года (исключение составляют только Оренбургская и Астраханская области, где экономика более диверсифицирована).

Впрочем, учитывая, что доходы в нефтяных регионах превосходили среднероссийские в разы, такую тенденцию можно считать некоторым оздоровлением ситуации.

Финансовая мина

На выходе из кризиса в подавляющем большинстве регионов второй год подряд снижаются финансовые риски (см. график 6). Продолжает улучшаться соотношение расходов и собственных доходов субъектов федерации. Правда, темпы этого улучшения резко замедлились. В целом немного лучше стала ситуация с долгами: совокупный объем долговых обязательств регионов за 2011 год вырос всего на 6,9% (то есть близко к инфляции), в то время как в 2010 году рост составил более 20%. Хотя большинство регионов по-прежнему наращивают долг (некоторые в разы), общее соотношение долга и собственных доходов бюджетов снизилось.

Однако прогноз будущего финансовых рисков в российских регионах у нас негативный. И связан он вот с чем: за последние несколько лет отчетливо наметилась тенденция перекладывания расходов на образование и здравоохранение (и частично на социальную сферу) с федерального уровня на региональный, хотя доходных статей у регионов пока существенно не прибавилось. Так, в пост­выборных указах президента Путина заложено, что зарплата врачей и учителей не должна быть ниже средней по региону, а ключевую ответственность за это должны нести региональные бюджеты.

Первые следствия осуществляемого федеральным центром перераспределения трат регионы ощутили еще в прошлом году. При среднем росте их совокупных расходов на 15,7% траты на образование выросли по отношению к 2010 году на 19%, на здравоохранение — на 72%!

Показательны в этом смысле прогнозы замминистра экономического развития Андрея Клепача, в соответствии с которыми за 2013–2015 годы дефицит бюджетов регионов вырастет в шесть с лишним раз, а за следующие три года — еще в шесть раз.

До бесконечности наращивать заимствования для финансирования текущих расходов региональные бюджеты не могут: есть строгие ограничения по соотношению долга и выплат по нему к собственным доходам, которые заложены в Бюджетном кодексе. Единственным выходом из сложившейся ситуации будет дополнительное наращивание федеральных трансфертов, а когда этот ресурс уменьшится, придется секвестировать региональные расходы.

По практике кризиса 2008–2009 годов можно предположить, что зарплаты бюджетникам и расходы на социалку будут резать в последнюю очередь. А вот расходы на экономику (куда в том числе заложена поддержка инвестиционной деятельности) могут попасть под нож в первую очередь. Для развитых территорий это будет не так страшно — бизнес будет инвестировать так же, как и прежде. А вот для огромного количества регионов-середняков, в том числе для потенциальных регионов третьей волны, которым для привлечения инвесторов нужны вложения в инфраструктуру, секвестр инвестрасходов на фоне общеэкономического роста будет означать впадение в инвестиционную кому.

Даже многие благие начинания федерального центра рискуют столкнуться с непродуманностью его же собственной бюджетной политики. Например, не исключено, что многие проекты АСИ в регионах, в частности инвестиционные стратегии, просто останутся без финансирования из регионального бюджета.

В поисках точки опоры

Второй год подряд при расчете рейтинга мы определяем риски по стране в целом.

В 2011 году в России по-прежнему наблюдался экономический рост, хоть и слабый. Вследствие этого второй год подряд среднестрановые риски снижаются, исключение составляет только экологический риск, который при дополнительной загрузке промпредприятий и росте числа автовладельцев немного вырос (см. график 6). Снизился и главный риск для инвесторов — низкое качество управления: возможно, установка на улучшение инвестиционного климата в регионах, данная федеральным центром, начала сказываться на деятельности региональных администраций.

Можно предположить, что в отсутствие катастрофического развития внешнеэкономической ситуации в рейтинге 2013 года мы опять увидим снижение среднестрановых рисков. Однако его темпы явно будут падать. Текущая оценка Минэкономразвития РФ динамики российского ВВП в уходящем 2012 году — 3,5%. В прошлом году, напомним, было 4,3%. Очевидно, что замедлятся и темпы роста региональных экономик. Каждому субъекту федерации придется искать свои источники развития. Для одних ими, скорее всего, станут новые проекты общероссийского масштаба (как для Дальнего Востока), для других — эксплуатация своих природных ресурсов (этот путь, как показал наш рейтинг, весьма небезопасен). Особые надежды связаны с регионами «третьей волны» — именно здесь наиболее явно может дать плоды реиндустриализация, потребность в которой становится все более очевидной для нашей страны в целом.