Венецианский маг

Ирина Осипова
17 декабря 2012, 00:00

Из итальянских музеев в ГМИИ имени А. С. Пушкина привезли десять картин одного из ведущих живописцев Высокого Возрождения Лоренцо Лотто

Из архива пресс-службы
Принесение во храм (фрагмент). 1554–1555

Эпоха итальянского Ренессанса осталась в истории именно эпохой, а не мимолетным стилем, не только в силу временной протяженности и кардинального переворота в изобразительном искусстве, но и благодаря тому, что помимо десятка ярчайших звезд вселенского масштаба она дала миру множество ярких, талантливых, самобытных живописцев. Подъем ли экономики был тому причиной или новые гуманистические идеалы, наличие в обществе класса, готового к дорогостоящим заказам, или система обучения в мастерских — не так уж важно. Но в любом европейском музее (и уж особенно в итальянском) залы Возрождения — самые «богатые», посещаемые и способные принести множество эстетических открытий. Даже если имена на этикетках ни о чем не говорят не углублявшемуся в историю искусства зрителю.

Лоренцо Лотто не из тех художников, ради которых выстраивается многочасовая очередь вокруг Пушкинского музея, его имя для этого недостаточно на слуху. Хотя среди мастеров Чинквеченто (термин применяется к итальянскому искусству XVI века) он принадлежит к плеяде лучших. В собрании Пушкинского есть лишь одна его работа, небольшая «Мадонна с младенцем и ангелами», купленная в Англии для императорской коллекции то ли Екатериной II, то ли Павлом I и считавшаяся тогда работой Леонардо да Винчи. Сама эта ошибка уже многое говорит о качестве живописи. По случаю Года Италии в России в прошлом году в Москву привозили парные портреты Лотто (впрочем, не самые выдающиеся) из миланской Бреры. Теперь же десять картин — монументальный алтарный образ, более камерные работы на религиозные сюжеты и один портрет, — собранные по разным музеям (в их числе римское Палаццо дель Квиринале, музеи Бергамо, Урбино, Йези и Анконы), дают более или менее полное представление о манере художника. Для завершенности все-таки не хватает еще образцов портретного жанра — в нем Лотто достиг особых высот. Но их любителям искусства придется отлавливать в других мировых музеях.

Лоренцо Лотто был венецианцем. Для раздробленной Италии, с самостоятельными городами-государствами, с папским и множеством герцогских дворов, каждый из которых был художественным центром, это существенно, поскольку сразу же очерчивает круг, в котором развивался художник. Итак, Лоренцо Лотто был венецианцем, почти ровесником Джорджоне и старшим современником Тициана. Однако их влияние, сформировавшее венецианскую школу, его не захватило. Лотто уехал из Венеции, исколесил север и центр Италии, много работал в маленьких провинциальных городках. Его маршрут стоит повторить в наши дни, чтобы увидеть самые интересные его работы — росписи капеллы Суарди в Трескоре, алтарный полиптих святого Бартоломео и фрески капеллы церкви Сан-Микеле аль Поццо Бьянко в Бергамо. Этому периоду и посвящена московская выставка «Лоренцо Лотто. Ренессанс в провинции Марке», ограничившая отбор работ по географическому принципу областью, протянувшейся в центре «сапога», вдоль Адриатики, с величественным собором в Пезаро, родиной Рафаэля Урбино и одной из главных христианских святынь — Санта Каза, домом Богородицы в Лорето, во францисканской обители которого Лотто закончил свои дни.

Стиль Лотто вобрал понемногу из разных источников — толику поэтичности Джорджоне, но без излишнего растворения в пасторали, немного классического, почерпнутого у античности величия, но без римского пафоса, интерес к эффектным цветовым решениям, более прямолинейным, чем в живописи Тициана. Любовь к бытовым деталям он почерпнул у североевропейских школ, в особенности у Дюрера, с которым познакомился, когда тот приезжал в Венецию. У Рафаэля и Леонардо да Винчи он учился построению сложных многофигурных композиций и перенял отчасти знаменитое леонардовское сфумато. В его работах можно встретить даже прямые цитаты: например, на картине «Святое семейство со святой Екатериной Александрийской» из Академии Каррара в Бергамо рука Иосифа, указывающая на младенца, в точности повторяет такой же, указующий на Христа, жест апостола из «Тайной вечери» Леонардо.

В центре московской экспозиции — большой алтарный образ «Мадонна, коронуемая ангелами, с младенцем и святыми Стефаном, Иоанном Евангелистом, Матфеем и Лаврентием» из городской пинакотеки в Анконе, в полной мере представляющий все достижения Лотто в религиозной живописи. Пирамидальная композиция, симметрия, разбавленная живыми движениями и позами святых, звучные плотные цвета. Святой Матфей опирается на алебарду со сломанным древком, что служит намеком на исторические события, произошедшие за шесть лет до написания работы. Свободную республику Анкону оккупировали папские войска, насильно и с кровопролитием включив ее в состав Папского государства.

Св. Иаков Странник (фрагмент). 1511–1513 expert_832_103.jpg Из архива пресс-службы
Св. Иаков Странник (фрагмент). 1511–1513
Из архива пресс-службы

Оригинально решена композиция «Святого семейства со святой Екатериной Александрийской». Лотто использует пейзажный фон, но выстраивает его наподобие архитектуры, с аркой из плюща. А точеные скульптурные лица выдают тщательное изучение античного наследия.

Исследователи Лотто выделяют в качестве отличительной черты «магический» синий цвет на его картинах, который варьирует от выбеленного и почти прозрачного голубого в развевающихся одеждах архангела из «Благовещения» до глубокого, насыщенного тона в одеждах Богородицы или плаще «Святого Иакова Странника». Он любит сочные и яркие цветовые сочетания, так что один из современников даже ругал его за «дурные краски», которые «не сливались гармонично, как у Тициана, а резко выделялись своим хроматическим звучанием и как таковые обладали индивидуальностью и трудно согласовывались с общей тональностью и с пространством».

Портрет на выставке хоть и один, но зато вошедший во все учебники по истории итальянской живописи: «Лючина Брембати» из Академии Каррара в Бергамо. К началу XVI века в Италии как раз сформировался новый тип портрета — вместо профиля, как на медалях, модель стали изображать по пояс в трехчетвертном развороте на фоне пейзажа или в интерьере. Лотто добавляет к новой традиции психологизм, живой разговор модели со зрителем, в противоположность идеализированным и отстраненным образам Тициана. Лотто совсем не льстит модели — у Лючины слегка асимметричное лицо, тяжелый подбородок, крупный нос. Роскошные одежды с золотым шитьем, лентами и многочисленными украшениями написаны с большим мастерством, а внимание художника к деталям позволяет изучить не только костюм, но и нравы того времени. Драгоценная подвеска в виде загнутого рога в те времена использовалась как зубочистка. Рука на животе может намекать на беременность, а ласка символизирует супружескую верность.

А если была бы возможность добавить в экспозицию «Портрет молодого человека» из Берлинской картинной галереи или «Портрет молодого ученого» из венецианской Галереи академии, то представление о творчестве выдающегося венецианца можно было бы считать совсем уж полным.