По накатанной не получится

4 февраля 2013, 00:00
Фото: AP
Президент озабочен замедлением роста экономики и дороговизной кредитов

Чувствительное снижение темпов экономического роста не оставляет президенту шансов оставаться над схваткой в дискуссии Минэкономразвития и Минфина о целях, стратегии и инструментах экономической политики. Похоже, президент склонен сделать ставку на ускорение развития через новую индустриализацию и наращивание инвестиций, пожертвовав наиболее одиозными ориентирами финансовой стабильности. Не исключено, что не за горами корректировка сверхжесткой бюджетной политики.

На состоявшемся в прошлый четверг расширенном заседании кабинета министров, посвященном обсуждению основных направлений деятельности правительства на предстоящую пятилетку, Владимир Путин сделал целый ряд жестких заявлений. «Очевидно, что возврат к докризисной модели развития, докризисной модели роста невозможен, — заявил президент. — Плыть по течению, пассивно ждать, как будет складываться ситуация в мировой экономике, мы не должны. Нужно действовать активно и искать новые подходы. Если мы хотим быть конкурентоспособными и успешно решать социальные проблемы и задачи, экономика России должна развиваться более быстрыми темпами, чем мировая экономика. Вместе с тем в последние два квартала наблюдается замедление отечественной экономики. Так, темпы роста промпроизводства в последние месяцы упали ниже двух процентов в годовом исчислении, одновременно снизился приток инвестиций в основной капитал».

Весьма показательно, что Путин, пожалуй, впервые не в частных беседах с госбанкирами, а на заседании правительства обратил внимание на дороговизну кредитных ресурсов как один из ключевых ограничителей экономического роста. Реакция главы ЦБ Сергея Игнатьева на замечание Путина о высоких процентных ставках была традиционной: он повторил привычную мантру о приоритете снижения инфляции: «Я думаю, Центральный банк не подведет, и, если будет выполняться та бюджетная политика, которая сейчас заявлена (я прежде всего имею в виду “бюджетное правило”), нам удастся снизить инфляцию в ближайшие годы до шести, пяти, четырех процентов и, может быть, даже меньше. И я уверен, что одновременно будут снижаться процентные ставки. Может быть, не сразу, может быть, с некоторым разрывом во времени, но со снижением инфляции процентные ставки будут снижаться».

Наступательный настрой Путина подхватил и премьер. Дмитрий Медведев заявил, что экономический рост должен быть не менее 5% в год. Иначе нельзя будет ответить на устойчивый общественный запрос на принципиально новый, современный уровень работы социальных институтов, новое качество жизни. Среди десяти ключевых направлений в качестве одного из приоритетов Медведев назвал увеличение инвестиций до 25% ВВП к 2015 году — пожалуй, впервые концепция Минэкономразвития об ускорении роста за счет наращивания инвестиций открыто поддержана премьером.

Среди других важных целевых количественных ориентиров, названных премьером, следует упомянуть рост совокупных затрат на НИОКР до 2% ВВП к 2016 году и доведение к 2018 году зарплат научных работников и преподавателей вузов до 200% средней по экономике региона. Еще один заявленный приоритет правительства — решение жилищной проблемы: «Чтобы жилье стало доступным, — заявил Медведев, — нужно строить намного больше, чем мы строим сейчас: около 100 миллионов квадратных метров ежегодно (сейчас чуть более 60 млн. — Эксперт”). При этом цена квадратного метра должна быть снижена. За счет чего этого можно добиться? За счет упрощения административных процедур, за счет строительства жилья экономкласса, за счет удешевления земли под строительство. Будем развивать инженерную и коммунальную инфраструктуру. Это не только шанс решить жилищный вопрос в России, но и тем самым простимулировать темпы экономического роста в нашей стране».

На этом фоне выступление министра экономического развития Андрея Белоусова выглядело неожиданным. Будучи последовательным сторонником смягчения финансовой политики для активизации роста, г-н Белоусов прежде всего подчеркнул остроту бюджетных проблем: «Ненефтегазовый дефицит бюджета сопоставим с дефицитом Соединенных Штатов при тех возможностях, которые есть у нас, потому что они существенно меньше, чем у ведущих экономик мира: порядка 10 процентов ВВП, притом что более или менее общепризнан и экспертным сообществом, и нами уровень, который составляет порядка 3–5 процентов». Модернизировать социальную и оборонную сферу, постепенно сокращая дефицит бюджета, можно только одним способом — кардинально наращивая производительность труда. Для этого недостаточно улучшать инвестиционный климат, подчеркнул глава МЭР, — нужно снимать ограничения, связанные с недоразвитой инфраструктурой. Выступая днем ранее перед журналистами, Белоусов назвал конкретные ориентиры развития дорожной сети: «Если мы в ближайшие два-три года не выйдем на вводы автомобильных дорог с нынешних двух тысяч километров в год на четыре тысячи километров с последующим ростом, то пропускная способность транспортной системы обесценит наши усилия по улучшению инвестиционного климата и просто не даст экономике возможности расти темпами выше трех процентов». Белоусов предлагает и конкретный механизм инфраструктурных инвестиций — бюджетный Фонд развития, преемник Инвестиционного фонда, формирующийся за счет нефтегазовых доходов бюджета при смягчении «бюджетного правила» — снижения неприкосновенного потолка Резервного фонда с 7 до 5% ВВП.

Однако само «бюджетное правило» на заседании кабинета не обсуждалось — похоже, оно по-прежнему воспринимается властями как незыблемая страховка на случай кризиса. Как будто восьмипроцентный по отношению к ВВП Резервный фонд застраховал Россию от глубокого спада производства в 2009 году. Он застраховал от социальных волнений — львиная доля взятых оттуда в кризис 112 млрд долларов ушла на пенсионные и социальные выплаты, на поддержку электорально чувствительных слоев населения.