Время пошло

Геворг Мирзаян
доцент Департамента медиабизнеса и массовых коммуникаций Финансового Университета при правительстве РФ
Павел Быков, Геворг Мирзаян
11 февраля 2013, 00:00
11 февраля 2013, 00:00

Российско-американская «перезагрузка» завершилась очередным выяснением отношений. Обмен уколами в серьезную конфронтацию не перерастет, но и возможности для прорыва в развитии партнерства, по-видимому, упущены. У России есть несколько сравнительно спокойных лет, чтобы сконцентрироваться на внутренних проблемах

Фото: AP

Начавшись с принятия в Штатах «закона Магнитского» в декабре 2012 года, обмен дипломатическими ударами между двумя странами продолжился выходом американцев из совместной группы по развитию гражданского общества и выходом России из соглашения с США о сотрудничестве в правоохранительной сфере и в сфере противодействия незаконному обороту наркотиков. Наконец, Россия намерена пересмотреть соглашение по утилизации оружия массового уничтожения и борьбе с его распространением (так называемой программы Нанна-Лугара).

Конечно, стороны подчеркивают, что каждый такой шаг напрямую не связан с другими, то есть о дипломатической войне речь идти не может. Но количество взаимных уколов таково, что и говорить о совпадении не приходится. Тем более что процесс этот начался вовсе не с принятия «закона Магнитского».

Предвестником ухудшений стала взаимная отмена визитов — Владимира Путина на саммит G8 в Кэмп-Дэвиде и Барака Обамы на саммит АТЭС во Владивостоке. Причем хотя сначала был отменен визит Путина, фактическими инициаторами выступили американцы, которые первыми заговорили о том, что по внутриполитическим причинам Обама не сможет приехать во Владивосток.

Впрочем, «конец перезагрузки» вовсе не означает, что Россия и США обречены на прогрессирующее ухудшение взаимодействий; разговоры о том, что возвращение Путина нанесло непоправимый ущерб двусторонним отношениям, безосновательны. То, что происходит сегодня, — это своего рода расчистка от наслоений предыдущих периодов, и эта расчистка практически закончена. Но вот как именно будут использованы открывающиеся возможности для выстраивания двусторонних отношений, до конца неясно. Сотрудничество по тактическим вопросам вроде Афганистана, Ирана и КНДР, скорее всего, продолжится. А вот с выстраиванием стратегических отношений все гораздо сложнее.

Успех и крах «перезагрузки»

Пожалуй, основная причина нынешнего обострения заключается в специфике подходов Москвы и Вашингтона к двусторонним отношениям. Прежде всего в России не вполне верно восприняли смысл политики «перезагрузки». Сама по себе «перезагрузка» не подразумевала выстраивание партнерских, а по каким-то направлениям и стратегических контактов между Москвой и Вашингтоном. Ее реальная задача — стирание из «оперативной памяти» российско-американских отношений негативного опыта, накопленного в период правления администрации Джорджа Буша-младшего. И в этом плане перезагрузка успешно завершилась.

США признали наличие у России особых интересов почти на всем постсоветском пространстве, понизили (вплоть до выборов в Конгресс в конце 2012 года) градус критики в вопросах соблюдения прав человека в России, в целом снизили уровень поддержки антироссийских акций и выступлений восточноевропейских политиков. И даже особенно не возмущались по поводу запрета на работу в России Агентства США по международному развитию (USAID).

Специальные усилия по развитию ядерной триады, в частности ее подводного компонента, позволят России сохранять стратегический паритет с США expert_06_016_1.jpg Фото: ИТАР-ТАСС
Специальные усилия по развитию ядерной триады, в частности ее подводного компонента, позволят России сохранять стратегический паритет с США
Фото: ИТАР-ТАСС

Однако, после того как «перезагрузка» расчистила поле и страны получили возможность приступить к выстраиванию новых отношений, перехода к следующему этапу сотрудничества не произошло. Причин тому несколько.

Прежде всего — отсутствие широкого спектра обозначенных общих интересов, которые могли бы стать стержнями этих отношений. По сути, сегодня стержень есть лишь один — завершение антитеррористической операции США в Афганистане. Причем и он после 2014 года исчезнет. При желании и достаточном уровне взаимного доверия можно было бы вычленить новые направления — перманентные или как минимум долгосрочные. В частности, формирование общих подходов к отношениям с Китаем и создание некой системы коллективной безопасности в Восточной Азии, элементом которой могло стать решение северокорейской ядерной проблемы. Однако необходимо хотя бы минимальное доверие между сторонами, чтобы просто начать совместную работу, — а такого доверия не появилось.

Иначе говоря, в рамках «перезагрузки» удалось устранить текущие раздражители, но память о предыдущих взаимных разочарованиях осталась. Эта память и не позволяет начать сколько-нибудь откровенный стратегический диалог. В частности, на это указывает одно из последних громких заявлений теперь уже бывшего госсекретаря Хиллари Клинтон, которая усмотрела в создании и попытках расширения Таможенного союза аж стремление к восстановлению СССР. А поскольку взаимного доверия не возникло, то, как только появились новые поводы для взаимного неудовольствия, восстановилась и предыдущая конфронтационная модель. Что продемонстрировали и жесткость реакции России на ужесточение политики Вашингтона в отношении Москвы, заключавшаяся в возобновлении критики нарушения прав человека, разнос российской позиции по Сирии и т. п.

По сути, изменение американской риторики, произошедшее во второй половине 2012 года, было абсолютно конъюнктурным. Обама не собирался ставить под угрозу достижения «перезагрузки» и портить отношения с Россией — он просто действовал в логике шедшей предвыборной кампании. Любое проявление слабости в отношении России ударило бы по его предвыборному рейтингу, и поэтому Барак Обама прямо попросил Дмитрия Медведева проявить терпение и подождать окончания выборов, когда руки американского президента вновь будут развязаны.

Однако, вопреки прогнозам Обамы, после ноябрьских выборов его руки оказались связаны еще туже. Хоть он и взял Белый дом, но Палата представителей Конгресса осталась за республиканцами, которые к России относятся крайне негативно. А поскольку Обаме сейчас нужно искать с республиканцами компромисс по ряду сложных внутриэкономических вопросов (налоговые ставки, судьба закона об обязательном медицинском страховании, размер госдолга), президент не готов портить с ними отношения из-за России. «Ведь еще в 2011 году, чтобы не допустить прохождения “закона Магнитского”, администрация высказывалась в том духе, что и без закона она имеет все возможности, что разработаны соответствующие списки. Однако, когда Конгресс этот закон все же принял, Обама не имел возможности его не подписать, поскольку сегодня он не может идти на конфронтацию с парламентом», — рассказывает глава нью-йоркского представительства Института демократии и сотрудничества Андраник Мигранян.

 expert_06_016_2.jpg Фото: РИА Новости
Фото: РИА Новости

Республиканцам же было выгодно принятие такого закона, поскольку так они девальвировали едва ли не главное внешнеполитическое достижение первого срока Обамы — нормализацию отношений с Россией. В этой ситуации резкая реакция России сыграла на руку республиканцам, которые получили возможность позиционировать Москву как враждебно настроенную силу. И сегодня мы видим, как целый ряд игроков пытается раскачать российско-американское противостояние. Показательна, например, опубликованная в The Financial Times статья ведущего научного сотрудника Фонда Карнеги Лилии Шевцовой под говорящим названием «Новый способ для Запада сдерживать Россию». В своей публикации Шевцова призвала Запад прекратить ради умиротворения Кремля делать вид, что все нормально, и открыто сформулировать жесткие условия, на которых российская элита может рассчитывать интегрироваться в элиту западную.

Разговоры о необходимости новой политики сдерживания в отношении России многим могут понравиться. «Когда обсуждалась необходимость отмены поправки Джексона—Вэника, от представителей американских политических и даже бизнес-кругов часто можно было услышать, что да, эту поправку надо отменить, но все равно нужен какой-то “кнут” против России. На случай если в каких-то ситуациях российские власти будут действовать не так, как в Вашингтоне считается правильным, должен быть инструмент, который можно применить для давления на российские власти», — говорит Андраник Мигранян.

Впрочем, по его мнению, выяснение отношений, подобное тому, что мы наблюдаем в последнее время, будет затрагивать второстепенные вопросы, и сползания во фронтальную конфронтацию не произойдет. Поскольку и российское, и американское руководство весьма прагматичны.

Стратегическая пауза

Сегодня уже очевидно, что, как бы ни развивались в ближайшие несколько лет российско-американские отношения, значение России во внешнеполитических расчетах у второй администрации Барака Обамы будет заметно ниже, чем было у первой. Во-первых, потому, что «перезагрузка» так и не привела к стратегическому прорыву. Во-вторых, политический ресурс Обамы на втором сроке меньше, чем на первом, и он будет менее склонен расходовать его на российском направлении, поскольку тут он непременно столкнется с ожесточенным сопротивлением республиканцев. В-третьих, меняются внешнеполитические приоритеты США — Афганистан, где сотрудничество с Россией было одним из ключевых факторов, будет отходить на второй план. А на других направлениях (Иран, Ближний Восток, КНДР и Северо-Восточная Азия в целом) ресурс влияния у России не столь велик.

Незадолго до своего ухода с поста бывший госсекретарь США Хиллари Клинтон успела отличиться, заявив, что американские власти намерены помешать созданию новой версии Советского Союза под видом экономической интеграции в рамках Таможенного или Евразийского союзов expert_06_017.jpg Фото: AP
Незадолго до своего ухода с поста бывший госсекретарь США Хиллари Клинтон успела отличиться, заявив, что американские власти намерены помешать созданию новой версии Советского Союза под видом экономической интеграции в рамках Таможенного или Евразийского союзов
Фото: AP

Пожалуй, есть лишь одно направление, где у США остается некоторая (и то относительная) заинтересованность в России, — противоракетная оборона. А именно — желание, чтобы развертывание противоракетной обороны не привело к разрыву отношений. Здесь для нас очень важно понимать, что Соединенные Штаты все равно будут развертывать ПРО, и в том варианте, как решили они. Возможные символические уступки с их стороны потребуют с нашей стороны уступок серьезных, например, более значительного и невыгодного нам сокращения стратегических ядерных сил или начала переговоров о сокращении тактических ядерных вооружений (см. «Все ограничится Афганистаном»). Раз уж американцы всерьез нацелились на создание ПРО, пусть создают. Мы со своей стороны должны сделать все необходимое, чтобы их ПРО не подорвала наш потенциал сдерживания — а этого мы добиться можем.

Таким образом, в отношениях России и США, по-видимому, намечается некоторая пауза. И для нас это совсем неплохо. Сегодня у Запада (и у США, и у Европы) масса внутренних и внешних проблем, на расчистку завалов у них уйдет не один год, а от пяти до десяти лет. Нам это время необходимо использовать для совершения качественного рывка в развитии. Потому что если мы этого рывка не совершим, то через несколько лет, когда Запад придет в себя, он займется нами уже всерьез, и ресурсов разговаривать с ним на равных у нас не будет.