«Чем меньше пафоса, тем лучше»

Культура
Москва, 18.02.2013
«Эксперт» №7 (839)
В прокат выходит «Охота» — новый фильм Томаса Винтерберга, самого известного датского режиссера после Ларса фон Триера и соучредителя знаменитого манифеста «Догма 95»

Фото: EPA

Автор нашумевшего «Торжества» снял фильм о воспитателе детского сада, которого ложно обвиняют в педофильских склонностях. После этого в травлю включается все население маленького городка, в котором происходит действие. Намеренно или нет, Винтерберг затронул одну из самых актуальных тем, беспокоящих сегодня и российское общество. Его картина уже принесла приз за лучшую мужскую роль в Каннах для Мадса Миккельсена и премию Европейской киноакадемии за сценарий. Накануне российской премьеры с режиссером побеседовал обозреватель «Эксперта».

Тема «охоты на ведьм», в которой ведьмами назначаются педофилы — или невинные люди, подозреваемые в педофилии, — как выясняется, близка не только россиянам, но и датчанам!

— Я долго готовился к этому фильму, перечитал гигантское количество свидетельств и уголовных дел, что привело меня в угнетенное состояние. Собственно, впервые я заинтересовался вопросом лет восемь тому назад, после «Торжества». Больше всего меня поразило то, как легко сделать ложь правдой, если достаточное количество раз ее повторить. А еще то, как быстро человек превращается в жертву, если обществу удобно сделать его жертвой. Меня испугал очевидный факт: люди верят, что дети не лгут! В то время как те врут постоянно. Я почувствовал здесь зародыш будущей драмы. И как-то сразу понял, что в такой ситуации жертвами поневоле становятся оба ее участника: и предполагаемый педофил, персонаж, я уверен, характерный для любой страны — не только Дании или России, — и ребенок, которого заставляют поверить в его собственный вымысел, бесконечно таская по психологам, судмедэкспертам и прочим взрослым идиотам. А результат — невиновного посадят в тюрьму, а ты будешь всю жизнь искренне верить, что в детстве стал жертвой трагедии, которой на самом деле не произошло! Голова кругом.

Вы говорите о ложной памяти, что довольно интересно: ведь все свои картины вы строили на детских воспоминаниях героев.

— Не будем забывать, что картины эти были не документальными, а художественными — другими словами, были вымыслом! Реальность же значительно ужаснее, говорю вам. Взять сцену, в которой пятилетнюю девочку допрашивают во всех деталях о том, что сделал с ней взрослый дядя, — и она вынуждена слушать этот кошмар, мотая на ус. Меж тем этот эпизод — очень облегченная версия реального протокола, попавшего мне в руки.

Связь «Охоты» с «Торжеством» очевидна: в той картине вы рассказывали историю скрытого педофила, которого обвиняют в преступлениях его собственные дети, прямо посреди юбилея, а в этой показываете жертву предрассудков.

— После «Торжества» я чувствовал необходимость создать антитезис к нему, как-то ответить собственному самому популярному фильму. Кому, как не мне, было это делать! Значит, герой мог быть только невиновным, никак иначе. Мне было интересно исследовать определенную часть социума, где любой ложный слух люди рады счесть за подлинный факт. Кроме того, я хотел быть с ним, с моим героем. Помогать ему, смотреть на мир его глазами. Не иметь сомнений в его мор

У партнеров

    «Эксперт»
    №7 (839) 18 февраля 2013
    Антиоффшорный закон
    Содержание:
    Если будет приказ

    Запрет госслужащим иметь зарубежные счета и финансовые активы должен изменить не только приоритеты чиновничества с внешних на внутренние, но и атмосферу в обществе, сделав ее более здоровой и нетерпимой в отношении злоупотреблений правящего класса

    Разное
    Потребление
    Реклама