О Шаляпине

Разное
Москва, 18.02.2013
«Эксперт» №7 (839)

Поразительно многое должно было совпасть, чтобы появилась эта баснословная фигура. Сочетание певческого и актёрского талантов высочайшего градуса — само по себе редкость, это ясно; внезапная болезнь кого-то из актёров, дающая семнадцатилетнему хористу захолустной опереточной труппы шанс выступить солистом, тоже не так обыкновенна, как следует из старых кинофильмов; но всё это вместе — даже не полдела.

Ещё нужно было, впервые приехав в Петербург, очутиться в соседних номерах с великим трагиком Мамонтом Дальским. Полюбиться ему — и удостоиться свирепого натаскивания в актёрском деле. Ещё нужно было в самом начале карьеры пересечься на сцене с допевающим уже своё Анджело Мазини. (Лет через сорок сын спросит Шаляпина, хорошим ли певцом был Мазини, и услышит в ответ: «Да Мазини не был певец. Это я, ваш отец, — певец, а Мазини был серафим от Бога».) Понравиться ему — и получить приглашение погостить в Милане: «Я тебе покажу кое-что в нашем ремесле». Ещё нужно было совпасть во времени и пространстве с частной оперой Саввы Мамонтова. Тот ставил специально для Шаляпина одну оперу за другой, дал ему сотрудничать с лучшими художниками России и, главное, с молодым Рахманиновым — с ним Шаляпин разучил большинство своих коронных партий начиная с Бориса Годунова. Взлёт шаляпинского гения не стал бы столь крутым, не будь он органической частью общего русского подъёма. Была, поговаривают, и скрытая составляющая успеха, но о ней чуть позже.

Всероссийская слава стала европейской в 1901 году. Двадцативосьмилетний певец получил вдруг приглашение выступить в Ла Скала: там готовилась новая постановка не очень дотоле популярной оперы Арриго Бойто «Мефистофель». Рахманинов помог разучить оперу, Головин сделал наброски костюмов, Шаляпин поехал — и имел фантастический, небывалый успех. «Публика была загипнотизирована пластичностью движений этого скульптурного тела и поистине сатанинским взглядом артиста. Карузо (певший в том спектакле Фауста. — А. П.) и тосканиниевский оркестр словно исчезли, заслонённые этим чудовищным певцом. Без сомнения, на сцене никогда ещё не появлялось существо столь таинственное, артист столь сложный». И понятно, дело было не только во внешности Геракла или «сатанинском взгляде»; позднее Шаляпин записал два номера из этой партии — эти записи, при всём их техническом несовершенстве, и сейчас завораживают несравнимо сильнее более современных исполнений. Они попросту интереснее.

Кстати о записях. Шаляпин — и, кажется, один только он — всегда и безошибочно узнаётся по первой же ноте. Раз уникальность его голоса так твёрдо нам известна, то не настолько уж плохи его записи, как кажется сегодняшнему балованному уху. Слышны в них, пусть не в полной мере, и другие особенности его гения. Шаляпин был шокирующе свободен от обычного певческого тщеславия: взять ноту повыше и держать её подольше. Конечно, он и это умел, но любимыми его козырями были интонационные штрихи, паузы, игра тембрами. Мастерство классического трагика, в драматическом театре ставшее ненужн

У партнеров

    «Эксперт»
    №7 (839) 18 февраля 2013
    Антиоффшорный закон
    Содержание:
    Если будет приказ

    Запрет госслужащим иметь зарубежные счета и финансовые активы должен изменить не только приоритеты чиновничества с внешних на внутренние, но и атмосферу в обществе, сделав ее более здоровой и нетерпимой в отношении злоупотреблений правящего класса

    Разное
    Потребление
    Реклама