О мандатах и диссертациях

Александр Привалов
научный редактор журнала "Эксперт"
25 февраля 2013, 00:00

Неожиданный поступок депутата Пехтина комментируется живо и разнообразно. Ещё бы: в отечественной истории добровольная сдача думского мандата в ответ на какие-то там подозрения — поступок крайне редкий. Ведь председателя думской комиссии по этике, формально-то говоря, ещё ни в чём не уличили. Да, появились в сети некие документы, по видимости, свидетельствующие о наличии у него некой незадекларированной недвижимости во Флориде; ну так в сети и фальшивок полно. По традиции следовало завести и до бесконечности затянуть всяческие проверки — собственно говоря, коллеги Пехтина к этой процедуре уже и приступали. Но он вдруг заявил, что не хочет подводить товарищей по партии и займётся доказательством своей правоты уже в статусе частного лица. Никто, кажется, не бранит опытного депутата (что по нынешним временам уже является немалой похвалой), но выводы из его ухода делаются самые разные — и все правдоподобны.

Скажем, можно поверить, что демарш Пехтина задуман в Кремле? Почему же не поверить — эта гипотеза ничему не противоречит. Заслуженный депутат не идёт же под суд — ему, говорят, то ли ещё до заявления об уходе предоставили, то ли предоставят на днях очень тёплое место. Зато дан более или менее пристойный ответ на надоевшие наскоки оппозиционеров: смотрите, какие строгие и щепетильные у нас партийцы — не то что ваш Гудков, не перестающий отрицать очевидное! Или полярный подход: можно поверить, что уход Пехтина есть перелом в борьбе Навального и его соратников с партией власти? Можно и так: и эта гипотеза не опровергается наблюдаемыми фактами. Скандал действительно назревал очень громкий — вот Пехтина и сдали без боя; теперь критики с утроенной энергией кинутся искать и распубликовывать компромат на прочих еэровцев. Можно поверить, что уход Пехтина знаменует отмену базового правила «своих не сдавать»? Очень трудно, но можно: даже базовые правила не вечны. А в то, что Пехтин вылетел из Думы в результате борьбы властных группировок? В это поверить совсем легко: Пехтин был человеком Грызлова, а тот явно не в большой силе. И так далее.

Поэтому мне кажется, что интереснее взглянуть не на казус Пехтина как таковой, а сразу на два казуса: пехтинский — и даниловский. Напомню, что совсем недавно был прихлопнут небольшой заводик по производству липовых кандидатов и докторов наук — диссертационный совет в МПГУ, руководимый историком Даниловым. Эти два скандала — однояйцевые близнецы. В обоих случаях (и в научно-аттестационных делах, и в декларировании депутатских активов) был писаный закон — и была идущая поперёк писаного закона жизнь «по понятиям». В обоих случаях большинство с этим противоречием давно свыклось, и потому казалось, что так будет вечно. В обоих случаях после громкого прецедента оказалось, что так больше не будет. По диссертациям — новый председатель ВАК уже предлагает, например, запретить чиновникам защищать диссертации, находясь на госслужбе; снизу раздаются ещё более радикальные предложения. В Думе вслед за Пехтиным сдали мандаты ещё два имущих единоросса, приготовились, по слухам, ещё шестеро — самые лихие комментаторы заговорили о «самороспуске» парламента. Никакого роспуска, конечно, не будет, но и жизни по понятиям там уже не сохранить.

Дело-то в том, что сохранение жизни, не повинующейся писаному закону, есть удовольствие никак не бесплатное. Тут необходимы непрерывные затраты властного ресурса: пусть и небольшие, пока всё тихо, но довольно ощутимые каждый раз, когда всплывает требование защитить закон — когда выискивается, в частности, очередной правдолюбец, утверждающий, что такой-то депутат недостаточно транспарентен, а такой-то начальник защитил списанную диссертацию. Так вот, создаётся впечатление, что с властным ресурсом начались некоторые трудности: на всё, что он обеспечивал вчера, сегодня его уже не хватает. Не думаю, что кто-то наверху принимал сознательные решения: не будем больше выгораживать ВАК или, там, заминать очередной скандал в Думе! Просто в какой-то момент, когда нужно было подпереть фанерную стенку властным плечом, плеча на месте не оказалось — оно подпирало какую-нибудь другую стенку. И сразу две стенки пали под ударами не таких уж тяжёлых кувалд.

Их падения суть несомненные победы права над произволом, но очень уж радоваться мешает очевидная второстепенность участков, на которых победы одержаны. Про ВАК в этом смысле нечего и говорить, но и Дума сегодня стала, в общем-то, задним двором федеральной политики. Ключевые решения и прежде в ней принимались, аккуратно говоря, нечасто, но теперь бедных депутатов и в рассылке запросов, последней утехе российского парламентария, заметно утесняют. Защищать выгородки, отделяющие думцев от законного любопытства избирателей, стало просто незачем: кто без них обойтись не может, тому так и так в нынешней Думе делать нечего. Уйдёт себе, всего и делов. Так что сделать из нынешних скандалов гордый вывод: вот так закон рано или поздно победит любые понятия — было бы не очень правильно.

Но напоминание о том, что удерживать дельту между жизнью и законом есть нелёгкий труд, на который не всегда хватает сил, — чрезвычайно своевременно. В этом смысле интересна будущая судьба внесённого президентом законодательного запрета чиновникам владеть счетами в зарубежных банках, акциями зарубежных эмитентов и проч. Понятно, что у этого закона есть вполне определённая роль в нынешней большой игре (в частности, вокруг «списка Магнитского»). Но ведь он ещё и породит очередную дельту между законностью и массовой практикой — дельту, которая с первого же дня будет подвергаться непрерывным атакам. Как будут отбиваться эти атаки — и все ли они будут отбиваться, — очень интересно. Законопроект на всякий случай оговаривает, что не всякий «сигнал» о чьих-то авуарах за рубежом будет порождать официальную проверку, но такой прокладки едва ли хватит надолго. Сумеет ли власть в этом вопросе кого-то сдавать, а кого-то не сдавать? Как это будет обставляться? Выйдет ли в этих драках на поверхность межгрупповая вражда? По тексту закона всего этого не угадать.