Сдал мандат

25 февраля 2013, 00:00
Фото: ИТАР-ТАСС
Владимир Пехтин ушел из Госдумы. Его поступок доказывает, что власть ищет способы «дисциплинировать» свою элиту

Бывший председатель комиссии Госдумы по этике депутат фракции «Единая Россия» Владимир Пехтин объявил о сложении с себя депутатских полномочий. По его словам, он сделал это для того, чтобы не дать повода для очернения власти и партии. Ушел Пехтин после опубликования в блоге оппозиционера Алексея Навального сведений о том, что он — собственник двух объектов недвижимости в Майами-Бич, не отраженных ни в одной из поданных им деклараций об имуществе. Общая стоимость незадекларированного имущества экс-депутата, по оценке Навального, 1,8 млн долларов.

Сделав заявление с трибуны Думы, Пехтин сорвал аплодисменты зала. Спикер Госдумы Сергей Нарышкин назвал отказ Пехтина от мандата мужским поступком — то есть, так или иначе, высокопоставленного функционера «Единой России» (Пехтин стоял у истоков создания партии и в настоящее время занимает в ней пост главы центральной контрольно-ревизионной комиссии) проводили из Думы с некоей долей почета. Сам Пехтин намерен доказать необоснованность всех обвинений и представить документы, доказывающие, что вся недвижимость принадлежит его проживающему в Америке сыну. Тем не менее факт есть факт: депутат, занимающий не последнее место в партийной иерархии «Единой России», вынужден был принять решение об оставлении мандата после того, как в блоге известного оппозиционера были обнародованы убедительные данные о владении им крупной собственностью за рубежом. Более того, практически одновременно с сообщениями о решении Пехтина появилась информация об отказе от мандата еще двух депутатов — членов фракции «Единая Россия»: Анатолия Ломакина и Владимира Толстопятова. Оба — крупные предприниматели. И хотя формально их добровольный отказ от мандата никак не связан со случаем Владимира Пехтина, можно предположить, что началась чистка рядов — ведь до последнего времени наличие незадекларированной недвижимости за границей не становилось поводом для отказа от депутатских полномочий. Наряду с законопроектом, запрещающим чиновникам иметь зарубежные счета и владеть акциями иностранных компаний, эти события дали повод для разговора об изменении неформальных правил игры в российской политике.

Правда, трактовать эти изменения можно по-разному. Алексей Зудин, заместитель директора Центра политической конъюнктуры, полагает, что в данном случае речь идет прежде всего о профессионализации российской политики. Появление новых правил, которые в том числе будут стимулировать разделение занятий бизнесом и политикой, профессионализирует законодательную деятельность, и это явится шагом вперед в эволюции российского политического класса. Кроме того, по мнению, Зудина, случай Пехтина доказывает и то, что репутация в России становится самостоятельной ценностью.

Подобную трактовку, впрочем, разделяют далеко не все. Вопрос «Почему функционер “Единой России” теперь теряет мандат после сведений, опубликованных Алексеем Навальным?» заставляет искать и инструментальные ответы. «Путин фактически велел всем чиновникам сложить имущество к его ногам. Либо спасаемся вместе, либо не спасется никто. Так что открывайте, что у кого есть, так, чтобы я видел», — считает журналист Сергей Пархоменко, член координационного совета оппозиции. Дальше, по мнению Пархоменко, начинается игра частных обстоятельств: «Публикуется информация о Пехтине. Информация неопровержимая. Проверить ее может любой. И тогда принимаются решать, что выгоднее — как-то сохранить Пехтина или сбросить его как балласт, наказав за строительство запасного аэродрома». Главный вывод из этой истории, говорит Пархоменко, в другом: «Свою эффективность показала сеть. Теперь разные люди могут начать поиски, аналогичные тем, что привели к появлению информации о Пехтине. Остановить их невозможно. И мы еще узнаем много интересного».

Вице-президент Центра политических технологий Алексей Макаркин частично согласен с Пархоменко: «Действительно, сейчас на ходу меняются невысказанные договоренности между властью и элитой. Раньше они выглядели так: элита не лезет в оппозицию и делает то, что попросит власть, а за это ей разрешается, более или менее, все что угодно: покупайте замки за границей, совмещайте политику и бизнес, лезть в это никто не будет». Кардинальные перемены, по мнению Макаркина, случились после митингов зимы 2011/12 года: «Тогда, когда, казалось, был реальный кризис, элита, разумеется, не полезла в оппозицию, но никак не побежала декларировать лояльность власти, предпочла подождать. Теперь власть ищет способы “дисциплинировать” свою элиту». Впрочем, и это не объясняет до конца, почему Пехтин, заслуженный и лояльный функционер, сдал мандат: «Власть сейчас борется за то большинство, которому важно, чтобы все вокруг было нормально и правильно; за то, чтобы эта нормальность ассоциировалась только с властью. Ради них принимаются законы о запрете пропаганды разных меньшинств, говорится о необходимости одного учебника истории и так далее. Но с этой точки зрения ненормально и чтобы партийный функционер владел шикарной квартирой в Майами. Поэтому когда — как в случае с Пехтиным — появляются совсем уж грубые примеры, на это решено реагировать мгновенно. Чтоб показать в том числе, что оппозиция чешет языком, а власть работает», — уверен Макаркин. (См. также «О мандатах и диссертациях».)