История СССР как катарсис иррациональности

Книги
Москва, 04.03.2013
«Эксперт» №9 (841)
Немецкий историк описывает советскую историю в трагические 1930-е как сочетание несочетаемого: динамическое и вдохновенное развитие страны на фоне чудовищных, непостижимых преступлений

События 1930-х в СССР — одна из самых больших загадок советской и мировой истории. «По сей день остается открытым и, вероятно, еще долго будет оставаться таковым основной вопрос: почему произошли эти события, в чем их причина или рациональное ядро», — пишет Шлёгель, автор «Террора и мечты». И не случайно в поисках ответа на него он обращается не к рациональным объяснениям, а к роману Булгакова «Мастер и Маргарита», который на самом деле должен не столько ответить на вопрос, сколько продемонстрировать иррациональность произошедшего. Эта история, по мнению автора, не только непосредственно связана с 1937 годом — она лучший путеводитель по эпохе, доступ к которой более поздние поколения находят с немалым трудом.

А адресная книга «Вся Москва» за 1936 год, на которую также опирается автор, служит для него путеводителем не столько по Москве, сколько по обретениям, привнесенным советской властью за двадцать лет ее существования, и потерям, произошедшим буквально в течение года после издания справочника. Он как отражение иррациональности происходившего.

По сравнению с аналогичным изданием 1923 года в справочнике отмечено появление десятков новых заводов, сотен библиотек, домов культуры, спортивных сооружений. Одних издательств там 138, а журналов — 540. Десятки театров и кинотеатров. Изменения, успехи — налицо.

Но вот автор переходит к людям, отмеченным в справочнике, творцам этих успехов, и выясняется, что из десяти членов Президиума ВЦИК, коллективного президента страны, умерли своей смертью только двое, из состава Совета Народных Комиссаров через год исчезли все заместители председателя, из остальных 15 членов СНК выживут только четверо, и то потеряв все свои посты. Книга воспринимается скорее как мартиролог. Не случайно выпуск подобных изданий в СССР был прекращен на многие годы — они становились опасными свидетелями.

Конечно, 1937 год — чистая условность. Автор описывает события и 1935-го, и 1936-го, и 1938-го, и 1939-го, которые связаны с 1937-м, центральным годом трагического периода, множеством нитей. В течение этих лет прошло три показательных процесса над высшими (в недавнем прошлом) руководителями партии и страны, в том числе над Каменевым, Зиновьевым, Пятаковым, Радеком, Сокольниковым, Бухариным, Рыковым, на которых они признавались в чудовищных и даже фантастических преступлениях. Пятаков был заместителем Орджоникидзе, который покончил жизнь самоубийством в самом начале 1937 года, вскоре после второго процесса (говорят, после встречи с Пятаковым в тюрьме). А спустя буквально пять дней после смерти Орджоникидзе открылся так называемый февральско-мартовский Пленум ЦК ВКП (б), на котором было принято решение об аресте Бухарина. На этом пленуме, пишет Шлёгель, «открывалась арена не только для дискурсов, но и для борьбы не на жизнь, а на смерть». «Бывало ли когда-нибудь такое, чтобы в ходе принятия политических решений, участники дискуссий <…> не просто покидали зал, а их доставляли сразу в тюремную камеру?» — восклицает автор.

В 1937-м так

У партнеров

    «Эксперт»
    №9 (841) 4 марта 2013
    Ученые степени
    Содержание:
    Элеонора Леопольдовна приступила к докторской

    Предлагаемые ВАК меры способны заставить покупателей диссертаций соблюдать правила приличия и несколько повысить качество «рынка ученых степеней», однако к принципиальному оздоровлению научного сообщества это не приведет

    Экономика и финансы
    Потребление
    Реклама