Кого поставят на счетчик

Евгений Огородников
редактор отдела рейтинги журнала «Эксперт»
11 марта 2013, 00:00

Чтобы прекратились тотальные неплатежи и вывод денег, вся система сбыта в электроэнергетике должна быть устроена по-другому. Пора сделать шаг к настоящей конкуренции

Рисунок: Валерий Эдельштайн

Президент РФ Владимир Путин в феврале лично пообещал разобраться в скандальной ситуации с задолженностью компании «Энергострим». «Вы ждали, пока они наворуют миллиарды, а потом начали принимать решения. А нельзя это было раньше сделать? — раздраженно спросил президент главу МВД Владимира Колокольцева. — Там уже, по-моему, семь уголовных дел возбуждено, менеджмент где-то бегает, никак его поймать не могут!» «Энергострим» сейчас — одна из основных (но не единственная) причин критического положения с деньгами в энергетике. На 1 января 2013 года российские сбытовые компании накопили долгов перед генерацией на 58,3 млрд рублей и еще 9,5 млрд рублей задолжали сетям. Около 48 млрд рублей — «вклад» компаний группы «Энергострим» и Северного Кавказа, причем на Кавказе ситуация сложилась даже хуже, чем в регионах, где хозяйничал «Энергострим» (см. график).

Падение «Энергострима»

Владимир Путин первый раз обратил внимание на «Энергострим» год назад на заседании на Саяно-Шушенской ГЭС. «Всего по сделкам о приобретении энергетических активов в адрес зарубежных офшоров по внешне легальным основаниям переведено свыше 25 миллиардов рублей. Речь идет о компании “Энергострим”», — сказал тогда президент.

На тот момент группа «Энергострим» была одним из крупнейших частных сбытовых холдингов страны. Она контролировала 12% сбыта электроэнергии в России, ее компании были гарантирующими поставщиками (гарантирующий поставщик — предприятие, которое продает энергию всем обратившимся к нему, обычно это крупнейший продавец электроэнергии в регионе) в 16 регионах и получали совокупную выручку около 170 млрд рублей в год.

Если оставить в стороне серые схемы вывода денег в офшоры, захват собственности и циничный обход норм российского законодательства — а всем этим «Энергострим» с удовольствием занимался, — то выяснится, что причина и быстрого роста группы, и ее падения в сверхагрессивной экспансии. Такая экспансия — дело затратное. Необходимых денег у учредителей «Энергострима» Юрия Желябовского и Андрея Шандалова не было, поэтому средства они брали у сбытовых компаний. Приход «Энергострима» в регион означал: сбыт, контролирующий 65–85% местного рынка электроэнергии, тут же направит все свои свободные деньги массе фирм-«присосок», оплачивая ненужные услуги или покупая активы по завышенным ценам. Когда собственные деньги заканчивались, сбыт брал займы у банков (те их охотно выдавали, видя выручку заемщика), а также увеличивал сроки платежей сетям и генерации. Полученные таким образом средства направлялись в офшоры, а оттуда шли на поглощение новых сбытов.

При этом даже накопленная на сегодня задолженность в 47–48 млрд рублей для всей группы, учитывая масштабы ее деятельности, не была критичной. «Энегострим» мог бы ее обслуживать, реструктурируя займы, и при желании выбрался бы из долговой ямы. Однако тут возникли новые обстоятельства, которые и свалили выстроенную группой пирамиду. Во-первых, в 2011 году правительство подписало ряд постановлений, которые лишили сектор 100 млрд рублей доходов: маржинальность бизнеса энергосбытов резко снизилась. Во-вторых, прошлогодняя критика президента заставила банкиров пересмотреть политику выдачи кредитов сбытам «Энергострима». В-третьих, в группе разгорелся конфликт: Юрий Желябовский, возглавлявший «Энергострим», поссорился с другими мажоритарными акционерами — семьей Шандаловых. Все это произошло на фоне растущего интереса к деятельности компании со стороны правоохранителей и хронического конфликта с миноритарными акционерами сбытов. «Энергострим» зашатало. Банки начали закрывать кредитные лимиты.

Весь 2012 год в авральном режиме компании «Энергострима» сокращали долги перед банками, так как именно оттуда могли прийти первые иски на банкротство. Но задолженность перед кредитными учреждениями гасилась за счет наращивания задолженности перед другими контрагентами: долги компаний «Энергострима» на оптовом рынке и перед сетями выросли кратно. Сети и генераторы забили тревогу.

Со статусом и без

Минэнерго в 2012 году работало над тем, чтобы сократить срок лишения сбытовых компаний статуса гарантирующего поставщика с нескольких недель до одних суток. Лишение такого статуса означает, что компания перестает продавать энергию населению и получать за это деньги, то есть прекращает свою основную деятельность.

23 января 2013 года наблюдательный совет НП «Совет рынка» уже по новым правилам лишил статуса шесть компаний — «Брянскэнергосбыт», «Ивэнергосбыт», «Курскрегионэнергосбыт», «Омскэнергосбыт», «Орелэнергосбыт» и «Пензаэнергосбыт». Все шесть сбытов подконтрольны «Энергостриму». Месяц спустя статуса была лишена еще одна энергостримовская компания— «Тулэнергосбыт», а вместе с ней другой оскандалившийся сбыт — «Колэнергосбыт», руководство которого обвиняется в хищениях на миллиарды рублей. Основанием для лишения статуса гарантирующих поставщиков стало то, что каждая из организаций накопила задолженность перед поставщиками оптового рынка за два и более расчетных периода. Функции гарантирующих поставщиков в каждом из регионов взяли на себя региональные компании МРСК.

Однако лишение статуса и перекладывание функций гарантирующего поставщика на другие структуры вовсе не конец истории, а всего лишь новая ее страница.

«Первоначальный вариант выхода из сложившейся ситуации подразумевал, что на место компаний “Энергострима” придут генерирующие предприятия. Это логично. Именно генерации в основном задолжал “Энергострим”. У многих генкомпаний есть хороший опыт управления сбытами. Однако аппаратный вес сетей оказался мощнее. Они заняли освобождающуюся нишу», — рассказал «Эксперту» источник в отрасли.

Придя на рынок сбыта, компании холдинга МРСК взяли на работу абсолютно весь персонал сбытов, в том числе проштрафившихся директоров и весь руководящий состав, с сохранением всех положенных тем преференций. Взяли, даже несмотря на то, что эти люди подозреваются в выводе миллиардов рублей из отрасли в пользу «Энергострима». Сети не смутило, что руководители сбытов уже довели гарантирующих поставщиков своих регионов до банкротства — как, к примеру, Николай Лясковец, возглавлявший «Омскэнергосбыт»: предприятие подало заявление о банкротстве, а его бывший гендиректор устроился на работу в МРСК Сибири.

Представитель холдинга МРСК так прокомментировал этот парадокс: «Сбором средств на местах кто-то должен заниматься. При этом у лишенных статуса гарантирующих поставщиков была неплохая собираемость. Поэтому мы приняли весь персонал, по 500–800 человек в каждом из регионов. Этими людьми кто-то должен руководить. Для этого мы взяли на работу и их руководителей. Однако это совсем не освобождает руководство сбытовых компаний от уголовной ответственности за прежние деяния».

Другой источник в отрасли объяснил странный шаг холдинга МРСК тем, что рынок сбора платежей для сетей нов. «Лишь менеджмент сбытовых компаний знает, кто, как и за что платит. Прием на работу всего топ-менеджмента сбытовых компаний, лишенных статуса гарантирующих поставщиков, — это сделка: мы вас берем на работу, вы нам передаете базу потребителей».

Киловатт уходит в горы

Нельзя сказать, что у сетей лишь отрицательный опыт управления гарантирующими поставщиками: неплохо все сложилось в Екатеринбурге и Псковской области.

Но вот опыт Северного Кавказа абсолютно негативный. Энергетику региона можно охарактеризовать как огромный черный ящик, куда с одной стороны входит электроэнергия от генераторов, с другой — деньги от потребителей. Что происходит в самом ящике, никому не понятно. Видно лишь, что огромная часть электроэнергии и денег в ящике теряется. Проблема существует во всех регионах, где работает МРСК Северного Кавказа: в Дагестане, Ингушетии, Северной Осетии, Ставропольском крае, Кабардино-Балкарии и Карачаево-Черкесии.

Объемы потерь в сетях Северного Кавказа поражают: в Дагестане, например, в 2011 году «пропало» более 40% поставленной электроэнергии. Для сравнения: в целом по сетям всех уровней теряется до 10–12%. Огромные потери сетей на Северном Кавказе не раз вызывали недовольство федеральных властей. «Мы видим признаки некорректного поведения: здесь идет нарушение действующего законодательства... Сетевые компании должны заниматься деятельностью в рамках действующего законодательства, не совмещая ее со сбытом конечным потребителям», — еще в 2011 году говорил тогдашний вице-премьер РФ Игорь Сечин. А Владимир Путин в том же 2011 году провел разгромное совещание по электроэнергетике, обвинив топ-менеджеров МРСК в аффилированности с другими организациями, а сетевиков — в отмывании денег через серые схемы. Тогда в отставку ушел ряд высокопоставленных руководителей МРСК Северного Кавказа. Ситуация начала исправляться. Но не кардинально: сегодня в дагестанских сетях «теряется» каждый третий-четвертый поставленный туда киловатт.

Другая проблема — собираемость платежей. Население и коммерческие структуры платят более или менее исправно. Значительная доля долгов местным энергетикам (до 85%) приходится на предприятия ЖКХ и территориальные сетевые организации, которые просто нельзя отключать от электроэнергии. Так, один из главных неплательщиков за электричество — водоканал в Ингушетии. Отключить его от электроэнергии невозможно — это значит оставить без воды и канализации целую республику. Можно подать на банкротство водоканала. Но на его месте появятся новое ООО или ФГУП, представляющие интересы водоканала, который по-прежнему будет копить долги перед энергетиками, дожидаясь банкротства.

И ладно бы энергосистема Кавказа существовала изолированно. Несмотря на то что энергетика уже давно состоит из десятков региональных компаний, денежные потоки в ней до сих пор устроены так, что неплатежи южных республик расходятся по всей генерации страны. Происходит это потому, что поставка энергии на оптовый рынок и ее оплата генкомпаниям централизована и определяется оператором оптового рынка. Генераторы зачастую вешают эти долги на свой баланс как невозвратную дебиторскую задолженность и не могут ее списать, так как это вызывает вопросы у налоговиков. В целом накопленная задолженность республик Северного Кавказа перед энергетиками составляет около 25 млрд рублей, а главные пострадавшие от неплатежей южных республик — очень далекие от Северного Кавказа Газпромэнергохолдинг и «Росатом».

Сегодня самые злостные должники на оптовом рынке электроэнергии — «Нурэнерго», Дагестанская энергосбытовая компания и «Севкавказэнерго». Однако их статуса гарантирующего поставщика никто лишать не хочет — потому что никто не хочет оказаться на их месте и, в свою очередь, столкнуться с чудовищными неплатежами.

Отдал долг — повысил тариф

Вопрос о том, кто должен занимать место рухнувших сбытов «Энергострима» — а также сбытов, которые могут рухнуть в будущем, — остается открытым. «Передача статуса гарантирующего поставщика сетям — это временная и вынужденная мера», — комментирует произошедшие события директор НП «Сообщество потребителей энергии» Дмитрий Говоров, однако оговаривается, что возможность монополизации сбытового сектора сетевыми компаниями на волне принятых недавно решений у потребителей, несомненно, вызывает тревогу. «Мы считаем, что розничный рынок должен быть конкурентным», — добавляет Говоров.

Пока, правда, не видно, чтобы сети собирались уходить из тех регионов, где им удалось выйти на рынок сбыта электроэнергии. В пользу этой версии, в частности, говорит то, что с принятыми на работу сотрудниками прежних сбытовых компаний заключены долгосрочные — более чем на год — договоры. При этом сети ищут экономические обоснования для того, чтобы функцию гарантирующего поставщика больше никому не передавать. Так, в частной беседе с корреспондентом журнала «Эксперт» источник из сетевой компании заметил, что «смена гарантирующего поставщика в регионе — достаточно сложный процесс для предприятий и населения».

Но тут сразу возникает вопрос о конкуренции, ради которой в свое время была разрушена монополия РАО ЕЭС. Ведь сети — это монополия; гарантирующий поставщик в нынешних условиях регулирования рынка — тоже практически монопольный вид бизнеса, так что сращение сетей и сбыта — это сразу два монопольных рынка в одних руках.

По словам первого вице-президента по энергетике, инфраструктуре и кластерной политике «Опоры России» Александра Калинина, у сети и сбыта всегда существует конфликт интересов. Купив на оптовом рынке электричество, сбыт поставляет его своим потребителям, пользуясь услугами логистов — сетевых компаний. Но последние во время доставки потребителю часть товара теряют и компенсируют потерю сбыту. Это и есть причина конфликта: сбыты заинтересованы получить с сетей за эти потери по максимуму, сети же, наоборот, пытаются доказать, что потеряли минимум. А учитывая, что потребителей по всей стране миллионы, посчитать реальный полезный отпуск и реальные потери в каждый конкретный момент просто невозможно. Поэтому у сбыта и сети всегда есть повод посутяжничать: кто кому что должен. Истина регулярно устанавливается в суде. Но если сбытом владеет сеть, у нее, напротив, возникает желание минимизировать потери, переложить их в недобор средств на рынке, а проблемы недобора, в свою очередь, переложить на плечи потребителей через тариф сбыта.

Отдельный вопрос — что будет с долгом сбытов, лишенных статуса, перед генераторами. Вряд ли эти деньги удастся взыскать с того, что осталось от гарантирующих поставщиков в регионах после ухода «Энергострима», но и сетям едва ли захочется выплачивать эти долги. По закону, сети в течение года должны устроить конкурс на право получения статуса гарантирующего поставщика. Победит тот, кто закроет самую большую часть задолженности предыдущего сбыта. Однако и здесь все непросто. «Новый игрок, придя на старое место, должен будет компенсировать потери генераторам. А это означает крупные финансовые вливания. Вливания придется отбивать, что неминуемо приведет к росту тарифов», — высказывает опасения Александр Калинин. Опять же сети могут пользоваться аргументом потенциального роста тарифов, чтобы не передавать никому статус гарантирующего поставщика в регионах. Результат — генераторы не получат практически ничего, а рынок лишится возможности развития конкуренции в сбытовом сегменте.

По мнению Дмитрия Говорова, более правильный путь для решения проблем проштрафившегося сбыта — введение процедуры «оздоровления». Управление таким сбытом, включая распределение собранных денег, должно быть передано уполномоченному государством или рыночным сообществом лицу. «Оно должно провести анализ возможности восстановления платежеспособности сбыта и выйти с предложением либо лишения статуса гарантирующего поставщика, либо подписания с основными кредиторами мирового соглашения», — предлагает Говоров.

Большой брат не справится

Истории с «Энергостримом» и Северным Кавказом могут вызвать ощущение, что сектор электроэнергетики пребывает в состоянии гражданской войны и правовом хаосе. Но это не так. Как ни парадоксально, при всех неплатежах и мошенничествах сбытовая отрасль остается крайне зарегулированной. При этом за десять лет, которые прошли с реформы энергетики, правила рынка поменялись раз двадцать: отрасль работает в новых условиях каждые полгода. Тотальный контроль со стороны государства и регулярная смена правил игры уже привели к оттоку капитала из сектора, а государству приходится все глубже входить в энергетику. Раньше этот тренд был налицо в генерации — агрессивную экспансию в отрасли уже давно ведут «ИнтерРАО», «РусГидро» и Газпромэнергохолдинг. Однако после дела «Энергострима» государство возвращается и в сбыт. Это совершенно не означает, что в сбытовом секторе воцарится порядок.

Одна из первых идей — передать все денежные потоки сбытов под контроль единому расчетному центру (ЕРЦ). Подразумевалось, что, собрав деньги с потребителей, сбыты тут же будут передавать их в этот банк, а уже тот будет раздавать их сетям, генерации и сбыту. Но, просчитав все риски нового надрыночного регулятора, от этой идеи отказались: во-первых, сам ЕРЦ брал бы комиссию за свою деятельность, что неминуемо увеличило бы стоимость электроэнергии; во-вторых, концентрация денежного потока объемом 2–2,2 трлн рублей в год в одной структуре потребовала бы кристальной чистоты от ее работников. Ну и в-третьих, возникновение ЕРЦ на рынке положило бы конец любым попыткам создать хоть какую-то конкуренцию.

Однако полностью от модели «большого брата» государство все же не отказывается. В частности, сейчас идет дискуссия о введении спецсчетов для сбытовых компаний. На эти счета станут поступать деньги от потребителей, а списать их можно будет только с разрешения регистратора, специально создаваемого НП «Совет рынка» в каждом регионе страны. На первый взгляд идея кажется разумной, однако минусы у нее те же, что и у ЕРЦ. «Во-первых, идея спецсчетов переведет сбыт из статуса рыночного игрока в статус обычного агента, он не будет заинтересован в минимизации закупочной цены, — говорит Александр Калинин. — Во-вторых, абсолютно непонятно, как в таком случае будут регулироваться спорные моменты между сетью и сбытом. В-третьих, сбыт работает на реальном рынке, и профиль его потребителей постоянно меняется. Как регулятор будет контролировать, кому, что и за сколько продал в реальности сбыт? Это потребует от нового контролера огромного штата сотрудников. В итоге появится новая надрыночная и совсем не бесплатная структура».

Более того, реализовав идею спецсчетов, отрасль лишится доступа к кредитам под залог выручки, и сбыты не смогут закрывать кассовые разрывы — что сейчас является основным смыслом их существования во всей цепочке производства и продажи энергии. Сбытовые компании платят деньги сетям и генерации четыре раза в месяц. Задержка платежей хотя бы на один день влечет санкции, вплоть до отлучения от оптового рынка. Потребители же по всей России не отличаются дисциплинированностью в оплате счетов за электричество. В результате возникает кассовый разрыв. По всей отрасли он составляет около 100 млрд рублей. Сейчас эти разрывы легко закрываются банковскими кредитами, но, если такой возможности не будет, сбыты начнут наращивать долги перед сетями и генерациями, транслируя кассовые разрывы дальше по цепочке поставщиков энергии. То есть история Северного Кавказа и «Энергострима» распространится на всю отрасль.

«В целом, за исключением случаев “Энергострима” и Северного Кавказа, действующая модель рынка функционирует неплохо, — считает Александр Калинин, — и в принятии решений тут главное — руководствоваться принципом “не навреди”».

Однако никак не реагировать на падение пирамиды «Энергострима» тоже нельзя. Именно поэтому «Совет рынка» в срочном порядке изменил регламент работы. Уже с июля 2013 года сбытовая компания, проштрафившаяся с оплатой, должна будет предоставить банковскую гарантию, подтверждающую, что в случае непредвиденных обстоятельств ее долги закроет банк. А дальше со сбытом пусть разбираются сами банки. Конечно, такая банковская гарантия тоже будет стоить денег, по расчетам самих сбытов, около 4% годовых на сумму гарантий.

Данную меру поддерживает Александр Калинин и считает, что ее будет достаточно, чтобы повысить платежную дисциплину. «В дальнейшем именно с помощью таких рыночных механизмов и нужно развивать отрасль, а практику банковских гарантий распространить не только в пользу генераторов, но и сетей».

Но банковские гарантии и рост неустоек за задержки платежей — это частности. Более общий вопрос — как реформировать энергетическую отрасль, чтобы не допустить нового «Энергострима», решить проблемы Кавказа и при этом постараться снизить цены на электричество. Сделать это можно, создав наконец действительно конкурентный рынок сбыта электроэнергии.

Принуждение к конкуренции

За последние десять лет конкуренции в сбытовом секторе не возникло, но это не значит, что ее в принципе не может быть. Наоборот, именно наличие в регионе сразу нескольких сбытовых компаний может остановить рост тарифов — так как за потребителя они будут конкурировать в первую очередь с помощью цены. Вариант развития сбытового сектора предложила группа под руководством председателя наблюдательного совета НП «Совет рынка» Юрия Удальцова. Этот вариант подразумевает, что вход на рынок сбыта будет упрощен, а доля гарантирующего поставщика — ограничена, что и должно привести к зарождению в секторе конкуренции. Звучит красиво, однако на практике может обернуться еще большим дисбалансом. «В нынешних условиях рынок не может работать без гарантирующего поставщика. Население и мелкий бизнес все равно где-то будут покупать электроэнергию. И если сейчас за счет части прибыли, полученной от среднего и крупного бизнеса, гарантирующие поставщики субсидируют продажу электричества населению, то с уходом крупных потребителей такие компании будут вынуждены поднимать цены на электричество для всех остальных», — предостерегает Александр Калинин из «Опоры России».

Поэтому правильнее было бы развивать конкуренцию, но ставить всех участников рынка в одинаковые условия как в работе с конечным потребителем, так и в работе на оптовом рынке (см. схемы 1 и 2). Да и сам оптовый рынок должен подвергнуться серьезным изменениям, в частности, следует упростить доступ к нему. Но и здесь стоит оговориться: ресурс снижения цен за счет роста количества покупателей не безграничен. Большинство крупных энергоемких потребителей уже работают на оптовом рынке сами. А вот для мелких потребителей издержки, связанные с выходом в опт и заключением прямых договоров с генераторами, способны превысить возможную экономию. Поэтому наибольший эффект может быть достигнут благодаря реальной конкуренции на розничном рынке между всеми энергосбытовыми компаниями, включая те, что обладают статусом гарантирующего поставщика.

Пустив независимые сбытовые компании, в том числе мелкие, на оптовый рынок и позволив генерации заключать с ними договоры напрямую, можно добиться большей ответственности сбытов — генерация сможет отказаться продавать энергию, если ее смущает платежеспособность контрагента. Банковские гарантии тут придутся очень кстати и будут служить дополнительным механизмом, не позволяющим владельцам сбытов выкачивать из них деньги.

Параллельная мера — выделение потребителей энергии, которых нельзя отключать от сети ни при каких условиях (водоканалы, больницы и т. д.). Поскольку многие из этих предприятий муниципальные — ФГУП, МУП и проч., — гарантировать их платежеспособность логично было бы соответствующим бюджетам — местному мэру или губернатору точно проще заставить такого потребителя заплатить или дотировать его на законных основаниях.

Наконец, еще один действенный механизм — долгосрочные договоры. Сегодня 90% электроэнергии в России продается по договорам «сутки вперед». Сбытовые компании каждый день подают заявки на оптовый рынок: какой объем электроэнергии они готовы купить. Конечно, угадать никому не удается, поэтому излишки или недобор торгуются на балансирующем рынке. Хотя в мировой практике договоры «сутки вперед» и балансирующий рынок — эти лишь дополнение к основному рынку. «Опыт Великобритании, например, показывает, что 80 процентов рынка торговли электроэнергией проходит по прямым долгосрочным договорам между генератором и сбытом. Такая форма позволяет генераторам стабильно прогнозировать свою выручку и денежные потоки. А значит, давать скидки крупным покупателям, гарантирующим приобретение энергии. Введение практики долгосрочных договоров может снизить стоимость электроэнергии», — оптимистичен Калинин. С мнением «Опоры России» согласен и представитель НП «Сообщество потребителей энергии». «Чем больше будет квалифицированных игроков-потребителей, тем качественнее и эффективнее сможет проходить договорная кампания с генераторами», — соглашается Дмитрий Говоров. А значит, появятся условия для снижения цен на электричество.