Пересекающиеся параллели

Книги
Москва, 18.03.2013
«Эксперт» №11 (843)
Лев Толстой и Иоанн Кронштадтский — антиподы. Но Павел Басинский нашел между ними много общего

Священник Иван Ильич Сергиев, прославившийся и канонизированный под именем Иоанна Кронштадтского, — одна из самых замалчиваемых в советское время фигур. Многочисленные брошюры и книги о. Иоанна нельзя было изучать даже в духовных семинариях и академиях. Личность же его на протяжении почти всего XX века упрощали до крайности. Узколобый ксенофоб и воинствующий ультраконсерватор, потакающий своими «чудесными исцелениями» самым грубым суевериям бедняков и купающийся в роскоши благодаря щедрым подношениям отмаливающих грехи богачей; «Отец Жан» ударившихся в богоискательство аристократов. Словом, красноречивое воплощение того состояния «у последней черты», в котором оказалась царская Россия перед революцией.

Книга Павла Басинского — едва ли не первая попытка создать объективный образ «народного батюшки». И для этого Басинский использует те же два приема, что и в книге о Льве Толстом «Бегство из рая», удостоенной в 2010 году премии «Большая книга».

Автор не столько развенчивает клише антирелигиозной пропаганды, сколько вводит их в контекст. Принимал ли батюшка дорогостоящие подарки и шелковые рясы? Да, принимал, но ведь он вырос в крайней нужде, ему неоткуда было научиться презирать деньги и почести, а сколько полезного с ними можно было сделать, он понимал хорошо. Он и делал — с размахом, немыслимым для простого священника. Устраивал ли он эффектные «аттракционы» для публики? Да, устраивал; принимая одной рукой конверт с деньгами от богатой купчихи, а другой — конверт с просьбой от бедной вдовы… И тут же отдавал их, перекрещивая руки. Но такие внешние жесты основывались на глубоком знании людей, одного взгляда ему было довольно, чтобы понять, что́ их к нему привело. Поехал в Ливадию причащать умирающего Александра III? Да, но по настойчивой просьбе родственницы императора, и не «терся под дверью» в ожидании, пока его позовут, а ездил по всему Крыму и даже успел исцелить парализованного татарина.

Даже самые вопиющие его поступки вроде демонстративной поддержки в 1906 году реакционного «Союза русского народа» следует рассматривать в более широком контексте: во-первых, в печально знаменитый впоследствии «Союз» тогда же записались, например, Дмитрий Менделеев и «русский Оскар Уайльд» Михаил Кузмин; во-вторых, о. Иоанн прекрасно осознавал резонанс своего поступка и таким образом «посылал сигнал» русской культурной элите, «заигравшейся» в безверие и антимонархизм. В том числе — и лично Льву Толстому.

И здесь проступает второй прием Басинского-биографа — параллелизм. Но если в «Бегстве из рая» трагические десять дней, прошедшие от момента ухода из Ясной Поляны до смерти на станции Астапово, сопоставляются со всей пятидесятилетней семейной жизнью Толстого, то в новой книге все гораздо проще: жизнь и деятельность самого популярного священника России конца XIX века последовательно сопоставляется с жизнью самого популярного писателя того же времени. Благо их хронологические рамки совпадают почти идеально: 1828–1910 годы — у Толстого, 1829–1908-е — у о. Иоанна.

По

У партнеров

    «Эксперт»
    №11 (843) 18 марта 2013
    Легпром
    Содержание:
    Открытка на 8 Марта

    Правительство и президент выдвинули очередной список мер по развитию легкой промышленности. Однако эти меры носят скорее успокаивающий характер и не приведут к выходу отрасли из стагнации

    Международный бизнес
    Потребление
    На улице Правды
    Реклама