Тайные рецепты китайской кухни

Книги
Москва, 25.03.2013
«Эксперт» №12 (844)
«Страна вина» — это древняя культура Поднебесной, помноженная на Китай 1980-х и поданная в декорациях банкетного зала и стопок с алкоголем. В итоге получается то, что Нобелевский комитет окрестил галлюцинаторным реализмом

Китайский писатель Мо Янь в прошлом году получил Нобелевскую премию. До этого подобной чести удостаивался только один прозаик из Поднебесной — Гао Синцзянь, да и тот уже давно прописался в Париже. С новым лауреатом Нобелевский комитет не пальцем в небо попал. «Страна вина», написанная Мо Янем в самом начале 1990-х и только сейчас переведенная на русский, — во всех отношениях великолепный текст. Хорошо здесь абсолютно все.

Во-первых, сюжет. В провинцию Цзюго приезжает следователь по особо важным делам Дин Гоуэр. Ему предстоит провести расследование жутких преступлений: в прокуратуру поступил донос на местных чиновников, подающих на официальных приемах блюда, ради которых умерщвляют младенцев. Расследование заходит в тупик на первых же страницах: едва попав в Цзюго, сыщик уже вынужден выпивать с каждым встречным. Отказать не получается, ведь Цзюго переводится не иначе, как «страна вина». Вскоре пространство, отведенное под детективное повествование, заполняет липкий алкогольный дурман.

Одновременно разворачивается вторая сюжетная линия — писатель Мо Янь работает над книгой о сыщике Дине Гоуэре, параллельно вступая в переписку с юным графоманом из Академии виноделия, находящейся в Цзюго, который свои письма сопровождает рассказами. Каждый рассказ каким-то образом связан с таинственными вещами, происходящими в зловещей провинции, и, конечно же, пересекается с романом о Дине Гоуэре: общие персонажи, схожие события, только угол зрения несколько иной. Игрой с переплетающимися сюжетами никого не удивить, важно другое — как писатель эту игру ведет. К Мо Яню здесь не придраться: никакой путаницы, кристально ясное повествование то сходится, то разбегается, не оставляя ни одной тупиковой сюжетной линии.

Сложнее с другим: из «Страны вина» непросто вычленить четкие и ясные смыслы. Сначала кажется, что все это — недвусмысленная раблезианская сатира. Действие происходит в Китае конца 1980-х, открывшем для себя капитализм и общество потребления. Так что сюжет с поеданием детей не просто аморальность и девиантность, а вполне логичный, пусть и полный гротеска, этап на этом пути. Еда и вино здесь уже не физиологическая потребность, а эстетическая. Описания самых экзотических и диких яств, размышления о производстве и свойствах десятков сортов вина, картины пиршеств и застолий занимают едва ли не треть книги. Все материальное, улавливаемое органами чувств, играет важнейшую роль: как стекают капли масла с лица зажаренного младенца, как выглядит редчайшее блюдо из детородных органов осла и ослицы, как сбегает вниз по пищеводу очередная рюмка вина. Один из героев говорит на страницах книги, что у чиновников из Цзюго, пресытившихся всевозможными гурманскими изысками, перепробовавших все, что на планете движется и прорастает, не осталось другого выбора, кроме как включить в свой рацион человеческих детей.

С другой стороны, объектом гротеска и сатиры выбрана именно еда, а китайский (да и в целом азиатский) подход к пище, мягко говоря, экзотичен и легко может шокировать неп

У партнеров

    «Эксперт»
    №12 (844) 25 марта 2013
    Кипр
    Содержание:
    Чтобы сами ушли

    Прямые потери от банковского кризиса на Кипре будут не слишком велики, гораздо опаснее могут оказаться его косвенные последствия

    Международный бизнес
    Потребление
    На улице Правды
    Реклама