Смена парадигмы

Книги
Москва, 15.04.2013
«Эксперт» №15 (847)
Роман Максима Кантора «Красный свет» как разрушение политических мифов

Узок круг независимых интеллектуалов. Максим Кантор принадлежал к нему давно, но широкая публика узнала об этом в 2006-м, когда вышел его «Учебник рисования». Он был посвящен назревшей деконструкции интеллигентских мифов, что не могло не вызвать скандала. В России, в отличие, скажем, от США, такие высказывания приравниваются к крамоле. К тому же Кантор, будучи по первой и основной профессии художником, видел нравы арт-тусовки изнутри, и ему было что сказать об интеллигентском лакействе и скупке художников новым режимом.

Картина предательства интеллектуалов получилась убедительной. «Учебник» вошел в первую книжную пятерку 2000-х, а кое-кто назвал его главной книгой десятилетия. Но дело не только в пресловутой памфлетности «Учебника». Задача ставилась шире: написать нечто в традициях Марксова «Капитала». Но при этом, как подчеркивал автор, «мотором исследования будет не прибавочная стоимость, не товарный фетишизм, а художественный авангард, эстетика». Поскольку искусство и политика в новой России связаны по самое некуда, то есть ничуть не меньше, чем в эпоху госзаказа, эстетический сюжет у Кантора закономерно переходил в социально-политический.

Можно сказать, что автор взялся за разработку политэкономии новейшего искусства. Но у нас, в отличие от Запада, вплотную и систематически этим никто не занимался. Причина проста: тем, кто потенциально мог бы это делать, пришлось бы свидетельствовать против себя и своего круга. Именно так в России рождаются негласные табу.

«Учебник» попал в самый центр больного сознания российской интеллигенции. Разворошил муравейник. Поэтому даже сейчас, в период колумнистской деятельности автора, многие не могут простить ему этого разоблачения.

Поиск политических корней искусства Кантор продолжает в книге «В ту сторону» (2009) и в своем последнем романе «Красный свет». Здесь симбиоз эстетики и политики рассмотрен в несколько ином ракурсе. На первом плане уже не политэкономия искусства, но скорее исторический психоанализ, ярмарка политических идей, которые описаны со страстью колумниста и педантичностью репортера. Среднестатистический читатель, находящийся во власти стереотипов, навязанных СМИ и школой, найдет в «Красном свете» много неожиданного.

Двадцатый век, к примеру, Кантор рассматривает не как противостояние свалившихся с неба «тоталитарных режимов», а как продолжение большой европейской гражданской войны. Он указывает на глубинный конфликт европейского сознания — для краткости его можно обозначить как «идеи 1914 года против идей 1789-го», — который восходит ко времени Тридцатилетней войны. Такие идеи обычны для западного консерватора. С концом эпохи толерантности и мультикультурализма они набирают силу в Европе — но не в России. У нас подобные суждения все еще вызывают бурю негативных эмоций среди «рукопожатной» или «изрядно порядочной» публики.

С изучения трагикомического феномена российской «рукопожатности» роман и начинается. Место и время действия — банкет у французского посла, неуловимо напоминающий знаменитый с

У партнеров

    «Эксперт»
    №15 (847) 15 апреля 2013
    Корейский кризис
    Содержание:
    Война по неосторожности

    Поднимая градус ядерного шантажа, Северная Корея не учитывает изменившийся геополитический фон. В результате конфликт может начаться неожиданно для нее самой

    Международный бизнес
    Частные инвестиции
    Общество
    Потребление
    Спецвыпуск
    На улице Правды
    Реклама