О колхозах и министре Ливанове

Александр Привалов
научный редактор журнала "Эксперт"
29 апреля 2013, 00:00

Шумная кампания за увольнение министра образования и науки закончилась полнейшей неудачей. А калибры били громкие. Дошло до того, что все фракции Думы обратились к президенту (меньшие фракции письменно, боОльшая — как-то вроде бы устно) с требованием отставки Ливанова. Президент не согласился: пусть-де ещё поработает — года ведь не прошло, как назначили. Пострадавший в антиплагиатной войне депутат Бурматов продолжает арьергардные бои, грозя министру парламентским расследованием, но это, без сомнения, тоже кончится пшиком. Хотя догадаться о безвредности для Ливанова призывов к его отставке было совсем нетрудно (когда это Путин кого-то отставлял под прямым публичным нажимом?), довольно многие успели возвысить голос в защиту хулимого министра. Тут наряду с привычным мотивом профессиональных реформаторов образования: министр кругом прав, политика министерства спасительна и безальтернативна — громко зазвучал, порой от самых неожиданных людей, и мотив новый: если Жириновский и Бурматов Ливанова хают — значит, он наступает на правильные мозоли, значит, он делает дело и его надо защищать.

С мозолями забавно. Да, самую крикливую часть атаки на министра составили люди, прямо пострадавшие от «диссергейта». Но роль Ливанова в нём не слишком велика. Вспомним: это он назначил заведомо одиозного Шамхалова председателем ВАКа — и это не он Шамхалова снял. Конечно, когда выпускники Колмогоровского интерната обвинили навязанного интернату директора Андриянова в подлоге при защите диссертации, министр не дал замять дело, а напротив, обеспечил гласное его разбирательство, после чего волна разоблачений и стала подниматься. И это прекрасно, что обеспечил, что не препятствует дальнейшей активности масс — да ей, пожалуй, уже и не воспрепятствуешь. Но от министра в этой частной проблеме всё-таки хотелось бы большего — того, что эти самые массы сделать не сумеют, продолжая борьбу с эрозией аттестационной системы в режиме нападения греков на водокачку. Чтобы сделал, помимо тактических, хоть какие-то системные шаги. Скажем, остановил бы — как минимум на время — защиты по педагогике; притормозил бы защиты по политологии, социологии, новейшей истории, юриспруденции, экономике и в каких там ещё дисциплинах модно диссертации покупать — велик ли смысл работать помпами, пока не заделаны основные пробоины?

С «делает дело» менее весело. По поводу Ливанова вдруг всплыла, казалось, уже исцелённая тяга к «непопулярным реформам», при которой число ущемлённых неким действием считалось главным мерилом его реформаторской благотворности. Многочисленные вузы взвыли под угрозой уничтожения — значит, реформа движется. Академики оскорблены — очень хорошо, дело идёт! Увы, это чушь. Полезное бывает горьким, но горечь — не достаточное и даже не необходимое условие полезности. То, что учителя школ или преподаватели вузов волком воют, похоже, означает, что им плохо, но совсем не значит, что образование в стране улучшается. «Но ведь надо же что-то делать!» Надо; но не что-то — в смысле, не что попало. От того, что стараниями Минобра в прошлом году уничтожено несколько десятков педвузов, а в нынешнем процесс продолжится, наши школы краше не станут. От того, что в течение ближайших пяти лет число вузовских преподавателей будет сокращено на 44%, наше высшее образование не воспрянет. От того, что на Российскую академию наук объявлен крестовый поход, а обустраивать инноград Сколково за довольно большие деньги звали деятелей академии наук Нью-Йоркской, членство в которой всякий может купить за деньги очень умеренные, отечественная наука не процветёт. Очевидная непопулярность не мешает этим реформаторским мерам быть попросту вредными.

Ливанов — министр плохой. Одной истории с перечнем «неэффективных» вузов, где вузы разделены на агнцев и козлищ по образцово нерелевантным критериям, за глаза довольно, чтобы требовать его убрать. Однако отставка Ливанова могла иметь серьёзное значение, только если его преемник оказался бы из другой, не, условно говоря, «кузьминовско-фурсенковской» тусовки. Но о таком сейчас глупо и мечтать: эта группировка получила и тщательно охраняет абсолютную монополию на управление образованием. Заметьте: по мере того, как провал политики этой группы становится всё более очевидным, выдвигаемые ею министры становятся брутальнее. Филиппов, помнится, ещё позволял себе спрашивать и даже иногда учитывать мнение сообщества; при Фурсенко такие изящности безоговорочно пресеклись, а уж Ливанов ввёл в обиход прямое хамство по отношению ко всяким там профессоришкам и доцентикам. Если же ему приходится извиниться — как, например, недавно перед учёными РАН, — он делает это совершенно по-ноздрёвски: «Ты, брат, извини, я погорячился, но согласись сам, что тебя надобно поскорее повесить!» Тупик многолетней образовательной политики, таким образом, сказался и в том, что следующий министр должен быть ещё отмороженнее — а уже, кажется, некуда. Единственным, на мой взгляд, небезынтересным для наблюдателя ходом могло бы стать назначение в министры уже самого ректора ГУ—ВШЭ Кузьминова. Но этого, думаю, не случится: не станет же власть так уж в лоб подтверждать тезис из нового романа Пелевина — что Высшая школа экономики и кооператив «Озеро» суть элементы одной схемы, так же немыслимые друг без друга, как инь и ян.

А с бесконечными «если Евтушенко против колхозов, то я за», ей-богу, пора бы кончать. Бродский — большой поэт, да ещё и на одре болезни — имел право неуклюже пошутить; у тысячного повторения этой шутки, тем более всерьёз, оправданий нет. Допустим, Бурматов с Жириновским — да хоть Помазун с Чикатило! — хором крикнут, что дважды два четыре; вы что же, закричите, что семь? И если про колхозы вам известно лишь то, что чем-то неприятный вам человек их не одобряет, — может, вам лучше воздержаться от публичных про колхозы высказываний? С поддержкой же Ливанова со стороны нынешних фрондёров выходит и совсем нелепо: они его защищают от нападок сторонников тиранического режима. Простите, но назначил-то его кто? Режим и назначил. Так Евтушенко-то, оказывается, за колхозы! что же вы-то не против?