Проектный выход из ступора

29 апреля 2013, 00:00

Редакционная статья

Фото: Алексей Андреев

Кризис 2008–2009 годов для России, вопреки романтическим надеждам, не стал ни очистительным, ни оздоровляющим. Он не привел к смене модели экономического развития. Фундаментальные дисбалансы (наиболее вопиющий — между динамикой производительности и оплаты труда), олигополистическая структура ряда ключевых рынков (жилищного строительства, банковского, ряда других), рентоориентированная мотивация большинства крупных и крупно-средних хозяйственных игроков воспроизвелись в последние два года, по мере преодоления последствий кризиса. В то же время целый ряд позитивных факторов и условий функционирования экономики, характерных для периода предкризисного бума 2005–2008 годов, более не действительны. Речь прежде всего идет о внешних условиях — крупном нетто-притоке частного капитала из-за рубежа, сменившемся устойчивым масштабным оттоком, а также об исчерпании резервов быстрого наращивания экспорта углеводородов, что привело к резкому сокращению вклада чистого экспорта в экономический рост.

Избранная концепция антикризисной политики — ее ключевыми приоритетами были поддержка социально незащищенных граждан, с одной стороны, и «национальных чемпионов» в банковском и реальном секторах экономики (причем зачастую не только самих бизнесов, а их собственников с целью недопущения перехода контроля в руки иностранных кредиторов), с другой, — позволила избежать крупных социальных потрясений. В то же время она законсервировала прежнюю модель функционирования экономики, приправив ее к тому же куда более высокими материальными притязаниями и ожиданиями не самых эффективных и производительных социальных слоев общества — пенсионеров и бюджетников. Коэффициент замещения (отношение средней пенсии к средней зарплате) в 2009-м — первой половине 2010 года радикально вырос — с 27 до 37%. В дальнейшем в фокусе социальной политики властей оказались работники бюджетной сферы. В предвыборном 2011 году было принято решение о поэтапном выведении зарплат врачей и учителей на средний для каждого региона уровень. Реализация этой политики послужила спусковым крючком для ускорения роста зарплат в частном секторе, а также в секторе госуправления. Начиная с прошлого года рост средней реальной зарплаты в экономике вновь, как и до кризиса, сильно отрывается от динамики производительности труда, подрывая конкурентоспособность национального хозяйства, и так обремененного чересчур тяжелым рублем и неподъемно дорогим кредитом.

Все более выраженное торможение экономики требует активных действий. Нужна кардинальная смена повестки дня экономической политики, изменение ее приоритетов — уход от неумеренной социальной поддержки к формированию активного инвестиционного контура с ростом нормы накопления с 20 до 25–30% ВВП, позволяющим вывести экономику на траекторию темпов роста в 5–6% годовых. Социальные мандаты придется «уценить», приведя их в соответствие с реальными возможностями бюджетной и пенсионной систем, а также с приоритетами инвестиционного роста.

Понятно, что норма накопления — это не параметр управления хозяйством, а результирующий показатель его функционирования. Только раскрутив масштабные проекты, можно изменить модель работы экономики. Заодно снабдив ее длинными безынфляционными деньгами. Интегрируя опыт предыдущих лет, очень важно создать такую ситуацию, когда сила государства и спрос, который он может создать благодаря огромной концентрации ресурса, были бы использованы для выращивания целых секторов экономики с полноценными производственно-технологическими цепочками и преимущественно частным капиталом в качестве ключевых участников процесса.

Принуждение к инновациям должно быть дополнено принуждением к инвестициям. Любые формы государственной поддержки в реальном секторе экономики должны обременяться четкими, подлежащими жесткому контролю инвестиционными обязательствами. Чтобы снизить риски «зарывания денег в землю», функцию рыночной экспертизы инвестпроектов должны активно брать на себя госбанки — Сбер, ВТБ и ВЭБ.