Дух кино

20 мая 2013, 00:00

Нынешний Каннский кинофестиваль, вызвавший нарекания экспертов задолго до своего открытия 15 мая, рискует стать еще одним оплотом классического, слегка мертвенного искусства.

В основной программе нет ни одного нового персонажа, а ведь еще совсем недавно Канны не только задавали интеллектуальную моду, но и работали на прорыв. Именно на Лазурном Берегу критики впервые услышали о тайском режиссере Апичатпонге Вирасетакуне, именно здесь «маргинальное» румынское кино получило гран-при, которого мы не можем добиться вот уж полвека ни мытьем, ни катаньем.

А ведь еще в 2010-м, когда Вирасетакун поднялся на сцену Большого дворца за «Золотой пальмовой ветвью», казалось, что Канны сделали ставку на третий мир и продолжат там поиски всего нового. Но прошло три года, и Канны вновь вернулись к героям проверенного киноистеблишмента Полански, Озону и Содербергу, одни имена которых могут вызвать у киноманов приступ зевоты. Все они давно выработали свой художественный и интеллектуальный ресурс.

Режиссура же, если по гамбургскому счету, обязана артикулировать малейшие сдвиги в обществе и сознании (собственно, Канны для того и были придуманы). Иные интеллектуалы всерьез полагают, что в ХХ веке кино в этом смысле обошло даже литературу: скептикам, как правило, предъявляют Бергмана. Беспроигрышный козырь, величайший из величайших, правда ни разу не получивший «Золотую ветвь». Всякий раз когда фильм Бергмана участвовал в Каннском фестивале, находились странные причины для отказа ему в главном призе, вплоть до таких ханжеских, как обвинение в высокомерии и превосходстве над остальными коллегами по цеху.

Как иронически заметил один киновед, Бергман нам не грозит, но в отсутствии столь безупречного гения Канны могли бы найти авторов другого масштаба, так сказать, «гениев места». Вроде того же Вирасетакуна или очередного румына, шведа, русского, мексиканца — да мало ли кого.

Кстати, замечено, что Канны порой делают досадные промахи по части составления фестивальной программы — в «Особый взгляд», второй по значению конкурс, попадают порой абсолютные шедевры, в то время как в основном конкурсе присутствуют все те же унылые «классики».

Так было с картинами молодых румынских режиссеров — грандиозной, успевшей стать притчей во языцех «Смертью господина Лазареску» Кристи Пую и великолепным «Полицейским: имя прилагательное» Корнелиу Порумбою. Обе картины сверхсовременны, сняты под документ, актуальны и в то же время лишены конъюнктуры. Оба режиссера, что чрезвычайно важно в нашем случае, наделены чувством кино и абсолютно выверенным киноязыком, то есть тем, что и отличает искусство кино от литературы, видео, театра и прочего.

Но Канны совершенно напрасно не замечают и российское кино: балабановский «Груз 200», «Жить» Василия Сигарева или последний фильм Бориса Хлебникова «Долгая счастливая жизнь» уж точно не слабее экзерсисов Полански, чья слава осталась в шестидесятых. В Канны русских приглашают, как правило, в «Особый взгляд» — несколько лет назад его украшали «Елена» Звягинцева и «Охотник» Бакурадзе, которые вполне могли конкурировать с фильмами основного конкурса. В этом году Россию представит «Майор» Юрия Быкова, где жестокость и насилие буквально зашкаливают.

При нынешнем раскладе вся надежда на братьев Коэнов, которым почти всегда удавалось проскользнуть между Сциллой жанра и Харибдой арт-кино. Знатоки интеллектуальной конъюнктуры ставят на продвинутого китайца Цзя Чжанке (на мой вкус, слишком продвинутого, намеренно скучного), итальянца Паоло Соррентино и парижанина-тунисца Абдельлатифа Кешиша.

Многие уповают на талант Асгара Фархади — в конце концов, кто, как не он, впервые добыл для Ирана честно заслуженный «Оскар». Его «Развод Надера и Симин» — печальная, нежная, с виду бытовая, а на самом деле метафизическая притча о несчастливой семье на фоне современных реалий страны — тронул всех, от изощренных киноманов до любителей незатейливых сериалов.

Легенда и патриарх мирового кино 84-летний Алехандро Ходоровский удостоился чести попасть в престижный конкурс «Двухнедельник режиссеров», как это ни смешно, предназначенный для поиска молодых талантов. Впрочем, Ходоровский, радикальный сюрреалист, создавший классику арт-кино «Священную гору», похоже, молодости не утратил. Последние двадцать лет он не снимал и никогда не был светским персонажем, но за эти годы его образ успел обрасти мифами и легендами: одни говорят, что он давно умер, другие — что старик продолжает курить травку безо всякого ущерба для здоровья, третьи просто приходят в ужас от одного упоминания его имени. Ибо Ходоровский — действительно классик сюрреализма, для которого нет преград и цензурных ограничений: один парад мужских гениталий в «Священной горе» чего стоит…

Другой почтенный старец, по сравнению с которым и Ходоровский юноша, 105-летний Маноэль Де Оливейра, не пропускает почти ни одного Каннского фестиваля. В этом году он тоже представит новую картину. Так что напрасно пять лет назад в Каннах опасались, что Де Оливейра не доживет до своего столетия, и устроили ему преждевременный юбилей.

Возможно, то, что Оливейра до сих пор живет и здравствует, причем выдавая в год по фильму, — заслуга Каннского фестиваля. Здесь всегда царит особая атмосфера, которой больше нет нигде в мире, — парижане называют это «дух кино». Видимо, этот дух способен на многое…