Заморозки или холода?

Сергей Сумленный
20 мая 2013, 00:00

Политические отношения России и Германии достигли самой низкой точки за всю постсоветскую историю. Рекорды экономического сотрудничества не отменяют печального факта — ни российская, ни немецкая элита не знает, как дальше жить вместе

Фото: AP
Германский МИД, возглавляемый одним из самых непопулярных политиков страны, экс-главой либеральной Свободной демократической партии Гидо Вестервелле (на фото), год за годом демонстрирует неспособность формулировать внешнеполитическую позицию по ключевым вопросам — от роли Германии в решении ливийского конфликта до выстраивания отношений с Россией

Господин Шокенхофф продолжает курс на столкновение, который уже нанес существенный урон германо-российским отношениям. Мы по-прежнему придерживаемся мнения, что необходимый дискурс гражданского общества невозможно привить насильно, поскольку такой подход легко отвергнуть как этически-имперскую наглость. Гораздо важнее терпеливые и дипломатичные беседы», — открытое письмо главы Германо-российского форума, бывшего посла ФРГ в России Эрнста-Йорга фон Штудница, в котором он требовал от своих коллег дипломатичности в отношениях с Россией, само по себе было более чем недипломатичным. Человек, немало сделавший для развития российско-германских отношений, демонстративно отказывался от участия в конференции, которую устраивало его родное ведомство, немецкий МИД. Публичный отказ бывшего посла посетить мероприятие, открываемое самим министром иностранных дел Гидо Вестервелле, стало лишь одним из эпизодов тлеющего уже не первый месяц конфликта внутри немецкой элиты, пытающейся сформулировать новую российскую политику.

В поисках виноватого

Формальный адресат письма Эрнста-Йорга фон Штудница — Андреас Шокенхофф, одна из ключевых фигур в процессе охлаждения российско-германских отношений. Депутат бундестага от консервативного Христианско-демократического союза является координатором программы МИД ФРГ по германо-российскому сотрудничеству и при этом остается главным аллергеном российского МИДа.

Так, осенью прошлого года Андреас Шокенхофф был главным автором резолюции бундестага, осуждавшей нарушения прав человека в России и требовавшей проведения жесткого курса в отношении Кремля. Тогда российский МИД потребовал от канцлера ФРГ Ангелы Меркель отстранить Шокенхоффа от руководства тонкой материей российско-германских отношений. Но канцлер не сдала своего соратника по партии — и с тех пор имя Шокенхоффа, произнесенное в присутствии российских дипломатов, вызывает на их лицах выражение усталого возмущения. «Подумайте только: этот человек, ненавидящий Россию, координирует сотрудничество России и Германии!» — воскликнул в сердцах в разговоре с корреспондентом «Эксперта» один из работников российского посольства в Германии.

«Отношения между Россией и Германией напряжены так, как не были напряжены уже очень давно. Со стороны Германии на Россию направлен активный поток критики, какого не было много лет. Это началось с того момента, когда Владимир Путин заявил о возвращении на политическую арену, — рассказывает аналитик Немецкого внешнеполитического общества (DGAP) Штефан Майстер. — Третий президентский срок Путина привел к невероятному разочарованию в Германии. Все надежды на либерализацию и модернизацию, которые вкладывались в президентский срок Медведева, оказались разрушены и заменены агрессивным тоном из Москвы. Оказалось, что ожидания немцев в отношении Москвы не имели ничего общего с реальностью. И немцы, конечно, разочарованы. Но агрессивный, критический тон из Москвы, равно как и развитие ситуации c неправительственными организациями и с оппозиционерами, тоже нельзя сбрасывать со счетов. Поэтому сегодня российская внутренняя политика внезапно начала играть большую роль в политической дискуссии в Германии».

Обманутые ожидания

Разочарование в немецких политических кругах, занимающихся Россией, определяет сегодня немало. Отношения с нашей страной для Германии традиционно характеризовались как смесь романтизма и прагматизма. С одной стороны, немцы поддерживали особые отношения со страной, больше других пострадавшей от развязанной фашистами Второй мировой войны и сыгравшей значительную роль в объединении ФРГ и ГДР. С другой — немецкие элиты отлично понимают уровень зависимости от России как от важнейшего поставщика энергоресурсов (36% потребляемого в ФРГ газа доставляется из России) и крупного рынка сбыта немецких товаров (в России работают 6,5 тыс. компаний с немецким капиталом, объем поставок в нашу страну превысил в 2012 году 26 млрд евро).

Именно на причудливом балансе этих факторов держалась так называемая восточная политика ФРГ — концепция, предложенная еще в 1970-е годы социал-демократическими интеллектуалами (в первую очередь министром ФРГ по вопросам экономического сотрудничества Эгоном Баром) и реализованная канцлером ФРГ Вилли Брандтом. В рамках этой концепции Советский Союз и Западную Германию предполагалось привязать друг к другу нитками газопроводов, а демократизация Востока (тогда — в первую очередь Восточной Германии) должна была протекать естественным образом, как следствие экономического сотрудничества.

Именно под лозунгом политического сближения через наращивание экономических оборотов проходило канцлерство и Гельмута Коля, и особенно Герхарда Шредера. Казалось, рост экономического взаимопроникновения неминуемо повлечет за собой выравнивание демократических потенциалов в обеих странах. Однако в последние годы концепция сближения через торговлю явно начала давать сбои. Объем товарооборота год за годом бьет рекорды и должен превысить в 2013 году 100 млрд долларов; объем накопленных немецких инвестиций в России — более 25 млрд долларов, а объем накопленных инвестиций из России в Германию — 3,2 млрд долларов (больше, чем накопленные инвестиции в Германию из всех остальных стран БРИКС вместе взятых). Однако политическое взаимопонимание Москвы и Берлина стремительно утрачивается.

Окончательно надежды на то, что динамичная экономика вытянет стагнирующую политику, развеялись после визита Владимира Путина на Ганноверскую ярмарку в апреле этого года. За несколько дней до прибытия российской делегации — самой большой за всю историю внешнеэкономических отношений России и Запада — в московских филиалах двух ведущих немецких политических фондов прошли прокурорские проверки. Германская общественность восприняла проверки (или обыски) в представительствах уважаемых (и весьма лояльных к Кремлю) фондов как откровенную пощечину. Ситуация, которая, возможно, даже не задумывалась как конфликтная, немедленно стала таковой.

«Так называемые проверки в Фонде Конрада Аденауэра и Фонде Фридриха Эберта — если они не задумывались как провокации, во что лично я не верю, — были прежде всего глупостью. Они скорее показывают, насколько непрофессионально действует российское правительство даже на самом высоком уровне», — сказал «Эксперту» глава московского филиала Фонда Генриха Бёлля Йенс Зигерт.

Как после Беслана

Недоумение, возмущение, страх и бесплодные попытки понять, что же на самом деле стоит за самыми громкими внутриполитическими действиями российских властей — от суда над панк-группой Pussy Riot до принятия законов о запрете так называемой пропаганды гомосексуализма, — вот главный мотив новой германской настороженности.

«Немецкая общественность недоумевает относительно внутреннего развития России так же, как она недоумевала в 2003–2004 годах, после ареста Ходорковского и теракта в Беслане. Все больше в обществе доминирует ощущение, что ослабленная и неуверенная российская элита в панике бьет во все стороны и больше не соотносит свои действия с российским или международным правом. Публика видит, что российское руководство сосредотачивается на своих ближайших соседях — у властей больше нет европейского проекта», — сказал «Эксперту» профессор Ханс-Хеннинг Шрёдер, эксперт берлинского Фонда науки и политики (SWP).

Бессистемные и непредсказуемые по последствиям действия российской стороны отлично знакомы и самому профессору Шрёдеру: в октябре 2011 года он летел в Москву для участия в конференции, организованной Высшей школой экономики и московским филиалом Фонда Фридриха Эберта. В аэропорту Домодедово профессора Шрёдера задержали на пограничном контроле, несколько часов продержали в помещении для нелегальных мигрантов и выдворили из страны. Тогда формально действия российских властей объяснили ошибкой пограничника: якобы немецкий ученый оказался в списке нежелательных посетителей Белоруссии — и его имя отображалось в российском компьютере автоматически. Так или иначе, выдворение Ханса-Хеннинга Шрёдера из России в 2011 году хотя и было ошибочным, фактически стало предвестником охлаждения отношений между двумя странами.

Президентская аллергия

Конфликт между российской и немецкой элитами персонализируется на высшем уровне. Президент России Владимир Путин и президент ФРГ, формальный глава государства Йоахим Гаук почти демонстративно избегают друг друга. По признанию немцев, бывший правозащитник из ГДР Йоахим Гаук питает к бывшему сотруднику КГБ Владимиру Путину, работавшему в ГДР, самые плохие чувства, а подобное отношение неминуемо сказывается на межгосударственных инициативах.

Так, открытие назначенного на 2012‑й Российско-германского года неоднократно откладывалось и в конце концов прошло без участия первых лиц государства. Самые разные немецкие политики и российские дипломаты неоднократно подтверждали корреспонденту «Эксперта», что в президентской администрации Йоахима Гаука российским коллегам было четко заявлено: ни одной официальной встречи двух президентов не будет ни сейчас, ни позднее.

Тупик двусторонних политических отношений отмечают эксперты с обеих сторон, причем традиционно критически настроенные к России эксперты не устают ругать бессистемность подхода немецких дипломатов — и наоборот. Так, позиция МИДа ФРГ, по мнению немецких экспертов, мало способствует разрешению конфликтов. Германский МИД, возглавляемый одним из самых непопулярных политиков страны, экс-главой либеральной Свободной демократической партии Гидо Вестервелле, год за годом демонстрирует неспособность формулировать внешнеполитическую позицию по ключевым вопросам — от роли Германии в решении ливийского конфликта до выстраивания отношений с Россией.

Сегодня деятельность немецкого МИДа почти полностью подчинена решению сиюминутных внутриполитических задач, в первую очередь — вытягиванию рейтинга СвДП на предстоящих в сентябре парламентских выборах. «То, что в Германии нет единого подхода к тому, как строить российскую политику, не проблема. Наоборот, это признак демократии — внутри политической элиты есть разные взгляды на вопрос. Проблема в другом. Политики стремительно меняют подходы. Например, всего несколько дней назад министр иностранных дел Гидо Вестервелле критиковал Кремль, а на этой неделе он выбрал в ходе встречи с министром Лавровым оптимистичный примирительный тон. Это уже не демократия. Когда в одной голове сочетаются принципиально разные подходы, это называется уже по-другому», — сказал «Эксперту» Борис Райтшустер, многолетний корреспондент журнала Focus в Москве и один из самых последовательных и ярких критиков Кремля.

Не менее критичен по отношению к российской политике Александр Рар, научный директор Германо-российского форума. «У России нет дееспособной западной политики, нет сформулированной политики в отношении меняющегося на глазах Евросоюза, нет современной концепции “мягкой силы” в отношении ЕС. Россия формулирует свой подход к Китаю и другим странам геополитически, но в отношении ЕС это не срабатывает», — сказал «Эксперту» господин Рар, долгие годы являвшийся ведущим экспертом по России в Немецком внешнеполитическом обществе (DGAP).

Битва за видение России

В Германии Александр Рар считается одним из самых пророссийских экспертов, и именно на его примере видно, какого накала внутри немецкой элиты достиг конфликт, вызванный мучительными попытками сформулировать новую восточную политику.

В марте этого года Рар попал под удар, после того как российская «Комсомольская правда» опубликовала запись беседы с ним журналистки Дарьи Асламовой. В беседе господин Рар якобы ругал односторонний и высокомерный подход немецких элит к России, а также излишнюю увлеченность немцев отношениями с США. Как заявил позже сам господин Рар, публикация в «Комсомолке» оказалась вырванной из контекста и искаженной передачей доверительного разговора с корреспонденткой, однако в Берлине этот материал произвел эффект разорвавшейся бомбы.

Александр Рар, давно олицетворяющий группу немецких общественных деятелей, которые выступают за предельно тактичное сближение с Россией, мгновенно превратился в легкую мишень для критики. Депутат бундестага от фракции «зеленых» Марилуиза Бек, представляющая радикальных критиков Кремля, потребовала от немецкого МИДа сделать официальный перевод статьи — и публикация стала темой обсуждения в парламенте. В уважаемой газете Die Zeit журналист Йорг Лау прямо обвинил Рара в «поддержке путинской пропаганды, которая объясняет продвижение прав человека желанием Европы покорить Россию».

Сам Александр Рар видит в массированной критике в свой адрес проявление внутри немецкой политической элиты борьбы за новое видение России. «Между представителями немецких элит, занимающихся Россией, существует конфликт — речь идет о том, как должна выглядеть политика в отношении России. Есть отдельные политики в отдельных партиях, которые продолжают выступать за прагматический подход в стиле “реал политик”. Но большинство депутатов бундестага настаивает на ужесточении позиции в отношении России, если там нарушаются права человека. Скоро решится, кто и как будет определять российскую политику германского МИДа в следующем кабинете. Это борьба концепций и борьба личностей», — сказал «Эксперту» господин Рар.

Кто сформирует МИД

Политика по отношению к России действительно — впервые за много лет — становится в Германии темой предвыборной борьбы. В сентябре в стране пройдут парламентские выборы, и уже сегодня очевидно, что правящая коалиция консервативных христианских демократов Ангелы Меркель и либеральных свободных демократов развалится. Просто потому, что либералы не смогут набрать достаточно голосов для формирования совместного с Меркель правительства. В итоге борьба за место помощника Меркель развернется между Социал-демократической партией (СДПГ) и партией «зеленых».

Именно среди «зеленых» в последние годы сформировалась активная группа депутатов, специализирующихся на теме нарушения прав человека в России. Эта тема особенно важна для «зеленых», поскольку, по традиции формирования коалиционных правительств, «младшая» партия в коалиции получает пост министра иностранных дел. Это значит, что в двух коалициях из трех реально возможных (ХДС—«зеленые» или СДПГ—«зеленые») пост министра иностранных дел достанется «зеленым» — и для их предвыборной кампании представляется логичным делать акцент на внешнеполитической тематике.

Тема отношения к России становится еще более интересной для возможной консервативно-«зеленой» коалиции, если вспомнить, что именно по ней у таких разных политиков, как, например, консерватор Андреас Шокенхофф и весьма левый депутат от «зеленых» Фолькер Бек, позиции наиболее близкие. Найти точки соприкосновения по российской теме «зеленым» и ХДС куда легче, чем по вопросам транспортной или семейной политики.

Неудивительно, что на прошлой неделе парламентская фракция «зеленых» опубликовала программное заявление, призванное стать манифестом новой российской политики ФРГ. «На фоне нарастающих репрессий в России продолжение политики “пусть идет, как идет” невозможно. Тот, кто и дальше делает ставку на “стратегическое партнерство” и сближение любой ценой — игнорируя ужесточения законов и систематическое подавление гражданского общества, — игнорирует приметы времени. Нам наконец-то нужно изменение курса в российской политике. <…> Кремль в его нынешней форме не является надежным партнером для общественной модернизации и для демократических перемен. Мы требуем от федерального правительства в его модернизационном сотрудничестве делать ставку на гражданское общество и небольшие совместные проекты. Вместо того чтобы поощрять государственные элиты безвизовым въездом, нужно поддерживать общественные контакты с помощью свободы передвижения для российского населения», — говорится в заявлении.

«Это явная попытка навязать Меркель свою политическую повестку дня. Сейчас у “зеленых” настоящая эйфория — год назад они смогли заставить канцлера в кратчайшие сроки поменять мнение по атомной энергетике и провести их антиядерную повестку с закрытием всех АЭС Германии. Сейчас они уверены, что им удастся заставить Меркель принять их концепцию отношений с Россией», — комментирует «Эксперту» источник, близкий к администрации канцлера Меркель.

Впрочем, даже такая напряженность в отношениях с Россией не является критической для долгосрочных контактов между Берлином и Москвой, считают эксперты. «На мой взгляд, отношения между правительствами России и Германии все еще лучше, чем отношения между Россией и многими другими странами — как внутри Евросоюза, так и вне его. Я бы не стал драматизировать: взаимные интересы все еще весьма сильны. Путин так или иначе избранный российский президент. С ним надо иметь дело, и лучше всего через диалог. Хотя диалог не исключает критики», — пояснил «Эксперту» Йенс Зигерт из Фонда Генриха Бёлля.

Берлин