В города пришли партизаны

Алексей Щукин
специальный корреспондент журнала «Эксперт»
3 июня 2013, 00:00

Московские власти начинают программу по повышению качества архитектуры. Параллельно не только в столице, но и по всей стране набирает обороты движение активистов за улучшение городской среды

Фото предоставлено группой ЛСР
Центральная часть выставки — экспозиция «Новая Москва» — собрала лучшие проекты, реализованные в последние годы в столице. Именно так должна выглядеть постлужковская архитектура

Выставка «АрхМосква» — главное столичное событие в своей области. Она всегда находилась в определенной оппозиции к архитектурным властям города и была живой и креативной. В этом году новые архвласти приняли в ней активное участие. Так, главный архитектор Сергей Кузнецов участвовал в пресс-конференции, со своим бывшим партнером Сергеем Чобаном представил целую экспозицию архитектурных рисунков и прочитал лекцию.

Увы, сама выставка при этом получилась на удивление нейтральной и отстраненной от реальных процессов, происходящих в городе. Это вдвойне странно, потому что Москва сейчас переживает серьезную трансформацию. Несколько сотен миллиардов рублей в этом году будет потрачено на дороги и метро. Город пытается переварить огромные присоединенные территории, а в области идет дикое многоэтажное строительство. В общем, жизнь кипит, но «АрхМосква», не заметив бушующей реальности, аутично сконцентрировалась на студенческих конкурсах, молодежных проектах со всего мира и мебели от известных архитекторов.

Но свой статус выставки номер один «АрхМосква» все же удержала: интересные проекты были. Сергей Кузнецов представил свою программу по повышению качества архитектуры в городе, а самой интересной и живой экспозицией стал проект «С городом на ТЫ» о тактическом урбанизме — локальных проектах городских активистов по улучшению среды.

Программа Кузнецова

«АрхМосква-2013» имела название NEXT и была посвящена молодежи в архитектуре. Символично, что за последний год в архитектурно-градостроительной сфере Москвы произошла настоящая революция. Новому главному архитектору Сергею Кузнецову 36 лет; главному градостроителю столицы, главе Научно-исследовательского института Генплана Москвы Кариме Нигматулиной еще меньше — 29. Вряд ли какой-то другой мегаполис мира может похвастаться столь молодым архитектурно-градостроительным начальством. Это тем более нетипично, что архитектура и урбанистика — те сферы, где вундеркиндов практически не бывает: люди десятилетиями накапливают опыт и понимание.

Молодое архитектурное начальство стартовало с громкого проекта: предложили за год создать для Москвы документ нового типа — мастер-план. В нем захотели объять необъятное: и стратегическое видение города, и математическую модель развития мегаполиса, и мастер-планы отдельных районов, и расчеты по крупным городским инфраструктурным объектам, и многое другое. Эксперты сразу предположили, что такой документ вряд ли можно сделать, тем более за столь короткий срок. Для примера: намного более простой по структуре стратегический мастер-план Перми готовили три с половиной года. Так и вышло: жизнь внесла коррективы. От мастер-плана как отдельного документа решено было отказаться в пользу стратегического мастер-плана, но это будет просто концептуальная часть нового Генплана, который предполагается принять в 2015 году.

На выставке Сергей Кузнецов сжато изложил свои планы в области столичной архитектуры. С определенной натяжкой это можно назвать программой Кузнецова. Сначала о взглядах главного архитектора. Он против негуманных спальных микрорайонов. И пропагандирует квартальную застройку с четко выделенными общественными и приватными пространствами, с небольшими дворами и активными первыми этажами, где размещаются магазины, кафе и так далее. Один из главных акцентов — качество фасадов и разнообразие домов по цвету и фактуре. Короче, Кузнецов за западноевропейский подход. В качестве примера современной застройки он привел известный новый район Hafen City в Гамбурге.

Для повышения качества архитектуры Кузнецов предлагает ряд инструментов. Первое — распространение механизма конкурсов. В лужковские времена архитектурных конкурсов практически не было, а за девять месяцев работы Кузнецова прошло уже полдюжины. Причем речь идет не о маленьких участках на окраинах, а о важных для города территориях: парк в Зарядье, здание в Сити, новое здание Политехнического музея на Воробьевых горах. В половине случаев конкурсы инициировали частные заказчики, которые идут на это, понимая, что такова новая архитектурная политика города. Эта система должна увеличить прозрачность среды и через механизм состязательности поднять качество архитектуры. До конца года планируется провести еще полтора десятка конкурсов.

Инструмент второй — реанимированный Архитектурный совет при главном архитекторе. Он собирается теперь раз в месяц, на него выносят важные для города проекты. Трудно сказать, как этот механизм будет работать: при Лужкове с какого-то момента он стал междусобойчиком группы архитекторов, одобрявших проекты друг друга. Достижений у нового совета пока немного: одно из них — на доработку был отправлен сырой проект застройки территории завода «Серп и молот». Почему это можно считать достижением? Проект разрабатывается компанией «Дон-Строй», принадлежащей банку ВТБ, одному из главных партнеров столичного правительства.

Третье: постановлением правительства Москвы введен механизм обязательного согласования архитектурно-градостроительного решения. Сейчас в столице сложилась парадоксальная практика: город фактически не контролирует внешний вид построенных зданий. То есть власти утверждают проект, но на стадии строительства девелопер может кардинально его упростить, применить самые дешевые и некачественные материалы. А при сдаче госкомиссии внешний вид здания не учитывается вовсе. Теперь Мосгорстройнадзор не дает разрешения на строительство и не принимает в эксплуатацию объект с архитектурным решением, не соответствующим проектному.

Наконец, еще один ход команды Кузнецова — планируется кардинально изменить технические задания на проектирование жилых домов по муниципальному заказу. Благодаря этому станет невозможно «скирдовать» панельные многоэтажки в их нынешнем виде.

Программа Кузнецова выглядит позитивной. Вопрос в том, как и насколько идеи главного архитектора могут быть транслированы в конкретные проекты. И тут есть два опасения. Первое: в городе работает мощный стройкомплекс. Он живет по своим законам и не желает менять правила игры. Даже при самом оптимистичном сценарии первые дома, построенные «по-новому», мы увидим не ранее 2017 года — до этого стройкомплекс себя уже загрузил.

Второе: исторически главный архитектор Москвы не самостоятельная фигура, а элемент строительного комплекса. Он является подчиненным главного городского строителя (сегодня это заммэра по градостроительной политике и строительству Марат Хуснуллин, прежде в течение почти полувека — непотопляемый Владимир Ресин). В новой конфигурации над главным архитектором есть еще глава Москомархитектуры. Так что рычагов влияния у главного архитектора немного.

За город взялись активисты

Проект «С городом на ТЫ» (куратор Юлия Зинкевич), посвященный тактическому урбанизму, оказался на «АрхМоскве» самым актуальным и свежим. В нем была собрана коллекция проектов активистов, которые путем локальных интервенций меняют городскую среду. Движение тактического урбанизма появилось в России совсем недавно, буквально в последние год-полтора, но сегодня оно весьма модно и быстро развивается. В коллекции набралось более 70 проектов по улучшению городов, инициированных простыми горожанами и находящихся на разных стадиях развития.

В нашей стране проекты тактического (он же неформальный, партизанский, самодеятельный) урбанизма вписаны в особый контекст. Большинство жителей сильно отчуждены от города и не воспринимают окружающее пространство как свое. Отсюда и российская особенность: в квартире, в личном пространстве у многих прекрасная отделка, подъезд при этом может быть ужасен, а двор — просто место для парковки автомобилей. Бытует представление, что двор — это «не мое», им должна заниматься власть. Беда, однако, в том, что даже в богатой Москве это работает плохо. В столице на благоустройство выделяются огромные деньги — 10 млрд рублей ежегодно, но на среде обитания этот «золотой дождь» не сильно отражается. Тактический урбанизм позволяет не просто улучшить среду простыми средствами и своими руками, но вовлекает в работу жителей, делает атмосферу в городе более дружелюбной. Наконец, это первый шаг к тому, чтобы человек мог почувствовать себя настоящим горожанином, предъявить право на город.

Самым успешным и цельным проектом тактического урбанизма последнего года можно считать вологодскую «Активацию». Молодые архитекторы из группы АВО! в рамках фестиваля Дни архитектуры в Вологде нашли спонсоров, договорились с властями и создали, в том числе и своими руками, несколько новых общественных пространств. У реки возникли гигантские деревянные ступени — романтическое место для свиданий. На Каменном мосту были поставлены причудливые скамьи — Бульвар раскладушек. У стен Вологодского университета появился необычный деревянный амфитеатр. «Активацию» отличают два обстоятельства. Во-первых, это редкий проект, реализованный на 100%: его придумали, воплотили, горожане активно пользуются новыми местами отдыха. Во-вторых, это высокое, несмотря на скромные бюджеты, качество архитектуры. Сразу два вологодских проекта на днях получили премии АрхиWOOD, как одни из лучших деревянных построек в стране за прошлый год.

Яркий пример сильного влияния частных инициатив на ситуацию в городе — появление в Коломне целого музейного кластера (инициаторы — Наталья Никитина и Елена Дмитриева). Уже работает Фабрика пастилы — музей с кондитерской, где можно увидеть действующее производство XIX века. В сентябре откроются еще два музея — «Калачная» и Музей коломенской деньги. Все вместе это формирует новый имидж города и начинает генерировать туристические потоки.

В Коломне заслуживает внимания и другой интересный проект — «АртКоммуналка». Бывшая коммунальная квартира работает сейчас как Музей советского быта 1960-х. Здесь есть выставочный зал и арт-резиденция (комната и мастерская). В последней по месяцу живут художники и литераторы. Работы художников пополняют музейную коллекцию. Место для «АртКоммуналки» было выбрано не случайно: в этом доме в 1960-х находился продуктовый магазин, где в винном отделе работал грузчиком Венечка Ерофеев.

Партизанское садоводство (guerilla gardening), подразумевающее освоение под огороды и садики пустующих городских земель, в США и Европе возникло в начале 1970-х. Сейчас это мощное неформальное движение. В Москве первые «партизаны» появились буквально в последний год, а сейчас их уже тысячи. В отличие от бабушек, выращивающих цветочки перед своим домом, новые садоводы не ищут легких путей. Наоборот, они часто выбирают в качестве площадки охраняемые объекты — через забор могут кинуть так называемую семенную бомбу, чтобы в определенный момент на труднодоступном пустыре расцвели цветы. Принципиальное условие — выращивание растений без всякого разрешения властей.

В Европе в последнее время «партизаны» все чаще используют огороды по прямому назначению — для выращивания овощей (особенно это стало популярно в кризисные годы). В Москве — больше интересуются искусством, часто превращая свои акции в street-art. И руководствуются не только экологическими мотивами, но и желанием сделать город более дружелюбным и эмоциональным. Важен не просто факт наличия конкретной клумбы или огорода, за этим — желание разбудить соседей, вовлечь их в какое-то совместное действие. Кстати, один из первых в Москве коллективных огородов возник совсем недавно во дворе заброшенного памятника архитектуры, недалеко от Кремля.

Целый пласт практик тактического урбанизма связан не с созданием чего-то нового, а с иным использованием пространства города — в духе модной теории «hard & soft» современного города. Под «хардом» понимается его физическая инфраструктура, а под «софтом» — сценарии использования среды. Так вот, модная теория говорит о том, что сегодня городской «хард» и так достаточно развит, и скорее вопрос в новых способах его использования, в насыщении его новыми событиями и активностями. Один из самых необычных и успешных проектов такого рода — «Велоночь» Сергея Никитина. Все началось в 1998 году, когда под флагом проекта «Москультпрог» стали проходить бесплатные образовательные прогулки по Москве, где гидами выступали ведущие российские исследователи культуры. В 2007 году гуляющих стало так много, что идея мутировала в проект «Велоночь». В нем постижение города происходит ночью, по время велосипедной прогулки. Речь экскурсовода транслируется через радио. В 2012 году в московской «Велоночи» участвовало около 3000 человек. «Велоночь» стала оригинальным российским проектом, который уже преодолел государственные границы: культурологические велопробеги состоялись в Лондоне, Риме, Стамбуле, Нью-Йорке.

Выставка «С городом на ТЫ», безусловно, была навеяна американской экспозицией «Спонтанные интервенции», показанной на последней Венецианской архитектурной биеннале. Там было представлено более 120 проектов позитивного вмешательства простых американцев в городскую среду. Это мог быть общественный огород, заново обустроенное общественное пространство или просто телефонная будка, которую приспособили для мини-библиотеки, где каждый может оставить прочитанную книгу и взять другую. Каковы, если опираться на информацию выставок, отличия российского тактического урбанизма от американского? Первое: американское движение намного более развито и разнообразно (в США такие проекты развиваются на протяжении десятилетий, в России — буквально первый год). Второе: большинство американских проектов предполагает изменение физической реальности — хоть новую клумбу или лавку, но надо поставить. Многие наши проекты носят характер акций. Возможное объяснение таково: российский горожанин пока только подходит к стадии изменения среды, сейчас он ее изучает и осваивает.

Велик соблазн связать всплеск российского тактического урбанизма в последний год с общим ростом активизма в стране и даже с движением «Белая лента». Однако это мировой процесс, обусловленный массой факторов. Один из них состоит в том, что все меньше горожане рассчитывают на власти, а хотят максимум возможного делать сами. «Резкий рост городского активизма — это мировой тренд. В Риме сейчас уже порядка 10 тысяч организаций, которые не связаны с партиями и занимаются конкретными проектами. Даже пять лет назад такое трудно было представить, — говорит культуролог и урбанист Сергей Никитин. — Мне кажется, городской активизм крайне важен в общенациональном смысле. Думаю, улучшение окружающей реальности — это самое интересное занятие для современного человека. К тому же это приносит удовольствие. Раньше были рок-н-ролл, дансинги… Теперь самое интересное — работа с городом».