Пока нет роста

Европейская экономика демонстрирует некоторые признаки стабилизации. Однако восстановление роста — пока еще очень далекая перспектива. Затягивание же стагнации повышает как экономические, так и политические риски

Фото: AP

Находясь с визитом в Японии, французский президент Франсуа Олланд заявил, что «кризис в еврозоне закончился». Заявил он это, несмотря на отсутствие экономического роста и высокую безработицу в европейских странах. «Европа стала более стабильной, но сейчас она должна начать ориентироваться на рост. Я полагаю, что кризис не ослабил еврозону, а усилил ее. Сегодня у нас есть инструменты стабильности и солидарности. Улучшилась экономическая управляемость еврозоны, был учрежден банковский союз, у нас имеются правила по бюджетным вопросам, которые позволяют нам лучше координироваться и получить некую степень конвергенции», — отметил французский лидер.

Комментарий Олланда прозвучал всего через неделю после того, как в разных странах еврозоны десятки тысяч людей вышли на улицы, протестуя против решений «тройки» — МВФ, Еврокомиссии и Европейского центробанка. Европейцы возмущались сокращением госрасходов, приведшим к рецессии и стагнации во многих государствах, включая ядро еврозоны. Бурные акции протеста прошли как во Франкфурте-на-Майне, где находится штаб-квартира ЕЦБ, так и в городах Испании и Португалии — двух (из пяти) стран, получивших многомиллиардную помощь, позволившую им избежать банкротства.

Из-за масштабных увольнений, особенно в госсекторе, безработица в еврозоне сегодня рекордно высокая: не имеют работы 19,38 млн человек (12,2% трудоспособного населения). Молодежная безработица еще выше. Без работы сегодня 7,5 млн (или 24%) жителей стран еврозоны в возрасте до 25 лет. Безработными являются более половины молодых греков (59%) и испанцев (55%). Многие молодые ирландцы в поисках работы уезжают в США и Канаду, испанцы и португальцы — в Бразилию и Мексику, греки — в Норвегию и Австралию. В день сдачи этого номера в печать министры финансов и труда Испании, Германии, Италии и Франции проводят встречу в Риме, в центре внимания — общеевропейский план по «спасению целого поколения» молодых европейцев, которые опасаются, что никогда не смогут найти работу. Тот же Франсуа Олланд всего за две недели до своего выступления в Японии предупреждал, что высокая молодежная безработица в странах еврозоны может привести к «полному развалу общеевропейской идентификации». Кроме того, еврозона переживает самое продолжительное с момента своего создания в 1999 году отсутствие экономического роста.

На дне

Слова французского президента об окончании кризиса большинство экономистов восприняли скептически. «Политики регулярно делают подобные заявления, чтобы повысить свой рейтинг. Мы уже слышали такие утверждения, например, в прошлом году, когда удалось предотвратить эскалацию кризиса в Испании и Италии. Но в марте этого года, всего два с половиной месяца назад, произошли известные события на Кипре, которые показали, что кризис продолжается», — рассказал «Эксперту» Бен Мэй, экономист консалтинговой компании Capital Economics в Лондоне.

В первом квартале 2013 года ВВП еврозоны упал на 0,2% — шестое квартальное сокращение подряд, новый рекорд. И особых улучшений до конца года не ожидается. Так, в начале июня ЕЦБ понизил свой прогноз по динамике ВВП зоны евро до –0,6% (еще в марте ожидалось падение в 0,5%). Кроме того, МВФ снизил прогноз роста ВВП Германии, основного локомотива еврозоны, до 0,3% в 2013 году — вдвое ниже апрельского прогноза. Консенсус-прогноз лондонского центра Economist Intelligence Unit (EIU) предсказывает Германии рост всего на 0,4% в текущем году.

В остальных странах региона ситуация значительно хуже. Так, Францию в 2013 году ждет, согласно оценкам EIU, сокращение ВВП на 0,2%, Нидерланды — на 0,7%, Испанию и Италию — на 1,7%, а Грецию — на 5,5%. В начале июня Банк Финляндии официально объявил, что эта страна, которая жестко придерживается рецепта затягивания поясов ради балансирования бюджета, вступила в третью техническую рецессию (три квартала спада подряд) с начала кризиса в 2008 году. В нынешнем году ВВП Финляндии, не имеющей структурных проблем, характерных для стран средиземноморской периферии еврозоны, сократится на 0,8%.

Впрочем, возможно, экономика еврозоны достигла дна падения и скоро начнет восстановление. Так, по данным Eurostat, в мае улучшились экономические ожидания и бизнеса, и потребителей, причем как в еврозоне, так и в ЕС в целом. «Все скелеты уже были вытащены из шкафа. Новых неприятных сюрпризов ждать неоткуда — мы достигли дна, и теперь можно начинать работать в направлении выхода из кризиса, — рассказывает “Эксперту” Бен Джоунс из Economist Intelligence Unit. — Впрочем, выход из кризиса не будет быстрым. Ведь все те серьезные вопросы, которые появились во время кризиса, не были разрешены. Экзистенциальной угрозы еврозоне, возможно, и нет. Но странам-членам нужно продолжать жесткие и непопулярные структурные реформы. А планы по введению более жесткого надзора и регулирования банковского сектора через банковский союз пока остаются на бумаге».

С этим мнением согласен и Якоб Киркегорд, датский экономист из вашингтонского Института международной экономики. «Кипр был низшей точкой кризиса. И хотя мы можем остаться на дне еще какое-то время из-за рисков дефицита ликвидности, похоже, в конце туннеля виден свет. События на Кипре заставили политиков задуматься о структурном ремонте зоны евро, например, о банковском союзе», — полагает он.

Надежда на завтрашний день — в 2014 году в еврозоне прогнозируется восстановление роста, пусть и до незначительных 0,8%, — во многом основана на обещаниях Европейского центробанка поддерживать единую валюту любыми способами. Это позволило Брюсселю смягчить свою позицию по поводу затягивания бюджетных поясов, несмотря на скептицизм Германии.

«Скорость фискальной консолидации в Европе сегодня замедляется, и мы можем смотреть на фискальную политику исходя из среднесрочной перспективы», — заявил Олли Рен, комиссар ЕС по экономическим вопросам. Действительно, Брюссель дал Франции и Испании отсрочку на один год на приведение бюджетов в соответствие с Маастрихтскими критериями (максимальный дефицит бюджета — 3%). Тройка кредиторов также предоставила отсрочку Греции по программе приватизации, которая идет медленнее, чем планировалось.

Изменился и подход к кризисным ситуациям в еврозоне. Так, при спасении Кипра серьезные убытки пришлось понести крупным вкладчикам местных банков: создан прецедент для использования подобной модели бэйлаута и в других странах. Возможность участия вкладчиков в спасении банковских систем зафиксирует законодательство ЕС — чтобы снизить риск того, что за все в итоге придется платить налогоплательщикам, прежде всего из Германии и других североевропейских стран зоны евро.

 023_expert_24_2.jpg Фото: EPA
Фото: EPA

Тем не менее еврозоне придется приложить немало сил, чтобы сохранить сложившийся баланс. Так, комиссар Рен признал, что структурные перемены обеспечили бо́льшую гибкость в зоне евро, но подчеркнул необходимость проведения обещанных реформ. «Банковский союз необходим, если мы хотим повернуть вспять процесс финансовой фрагментации Европы. Если такой союз создать не удастся, то уверенность, которую мы видим сейчас, может быстро исчезнуть», — заявил еврокомиссар.

Незавершенность реформ в целом оставляет существенные риски. «Многим странам еврозоны нужно завершить проведение непростых реформ, направленных на повышение производительности труда, снижение издержек на рабочую силу и повышение эффективности пенсионных систем. Даже несмотря на то, что эти проблемные страны все глубже погружаются в рецессию, как, например, Греция или Испания. Сложный процесс реформ займет годы. И всегда есть риск, что он может быть отвергнут избирателями, которые отправят правительства в отставку», — считает Бен Джоунс из EIU.

Британский пациент

Рецепт затягивания поясов и экономических реформ активно продвигают не только в еврозоне, но и в Британии. Пришедшее к власти в Лондоне в 2010-м коалиционное правительство консерваторов и либерал-демократов поставило цель: добиться сбалансированного бюджета к 2015 году. Сделать это планировалось за счет существенного сокращения госрасходов, которое коснулось почти всех сфер — от сельского хозяйства до полиции, от содержания королевской семьи до вооруженных сил. За исключением здравоохранения и образования, бюджеты британских министерств будут сокращены на 8–10%. Однако, как показали результаты первых трех лет правления коалиции, цель пока видится недостижимой. А экономика остается в стагнации.

В середине июня сразу два исследовательских центра в Лондоне опубликовали отчеты, в которых предупредили, что период затягивания поясов в Британии может продлиться не до 2015-го, а до 2020 года. «Планы британского правительства по сокращению расходов вполне выполнялись. Но оказалось, что темпы роста были значительно ниже, чем предполагалось, — Британия только сейчас выходит на докризисный уровень. Следовательно, бюджет не получал тех налогов, которые ожидались», — рассказал «Эксперту» Карл Эммерсон, экономист лондонского Института фискальных исследований (IFS).

Механизм жесткого сокращения госрасходов, избранный британским министром финансов Джорджем Осборном, не одобряют целый ряд экономистов, например американских. По мнению критиков, снижение госрасходов ведет к массовым увольнениям в госсекторе, что уменьшает совокупный спрос в экономике. Как следствие, частный сектор перестает расти и не создает рабочие места, которые могли бы занять уволенные с госслужбы. Экономика остается в стагнации или падает, поэтому налогов собирается меньше, чем до кризиса. Особых улучшений в ближайшее время в Британии не ожидают — рост ВВП в 2013 году здесь прогнозируется на уровне всего 0,8%.

«Похоже, в Британии будет реализовываться канадский сценарий. В 1980-х и начале 1990-х правительство Канады занималось наведением бюджетной дисциплины, что заняло почти десятилетие. Это сопровождалось высокой безработицей и более медленными темпами роста», — говорит Карл Эммерсон из IFS.

Это ставит коалиционное правительство Дэвида Кэмерона перед серьезной дилеммой. Следующие парламентские выборы пройдут в Британии в 2015 году, и пока, по соцопросам, шансы лучше у оппозиционных лейбористов. Они признали, что в случае своего прихода к власти будут вынуждены продолжить сокращение госрасходов, но самые непопулярные меры (вроде урезания финансирования университетов и упразднения ряда детских пособий) могут быть отменены. Таким образом, возможная смена правительства в 2015 году делает прогнозы о перспективах британской экономики еще более туманными — некоторые реформы могут оказаться незавершенными. Более того, затяжная стагнация способна спровоцировать выход Британии из ЕС (референдум предполагается провести до конца 2017 года).

Расширение на фоне кризиса

Пытаясь сдержать центробежные процессы, Евросоюз продолжает демонстративно расширяться. Так, 1 июля — долгожданный день для граждан Хорватии: эта балканская страна официально войдет в ЕС. Процесс интеграции в ЕС — долгая, растягивающаяся на много лет процедура, и в начале пути Хорватия была куда более динамично развивающимся государством, чем сегодня. За последний год экономика страны сократилась на 2%, безработица составляет 23%, объем госдолга превышает 100% ВВП. Аналитики в текущем году не ожидают возобновления экономического роста в стране. Конечно, прием в Евросоюз нового члена с не самой здоровой экономикой прямого воздействия на еврозону не окажет: Хорватия сохранит свою валюту, хорватскую куну, а ее граждане не получат автоматического доступа к рынкам труда европейских государств (процесс интеграции рынков труда обычно завершается через несколько лет после вступления очередного государства в Евросоюз — например, для граждан Болгарии и Румынии рынок труда Германии откроется лишь в следующем году). Однако расширение Евросоюза за счет таких нестабильных государств может представлять опасность стабильности ЕС в целом — в первую очередь из-за дискредитации союза в глазах граждан экономически более успешных стран.

Вступление Хорватии в Евросоюз и так было обставлено как исключение. В середине мая, когда немецкий бундестаг проголосовал за прием страны в ЕС, президент бундестага Норберт Ламмерт, представляющий правящий в стране Христианско-демократический союз и формально являющийся вторым лицом в ФРГ, дал интервью консервативной газете Welt. Политик сдержанно раскритиковал решение о приеме Хорватии в Евросоюз. «На мой взгляд, прием Хорватии можно аргументировать, однако я совершенно не разделяю мнения, что страна выполнила все условия, необходимые для вступления», — сказал соратник канцлера Ангелы Меркель по партии. Одновременно Норберт Ламмерт потребовал, чтобы это расширение стало последним на обозримый период времени — чтобы у Евросоюза «было достаточно времени на консолидацию».

Фактически, как и в случае с другими решениями по управлению Евросоюзом, решение о расширении ЕС за счет Хорватии было в первую очередь политическим, принятым при сознательном игнорировании экономических проблем. «Всего через пятнадцать лет после окончания войны, сопровождавшейся серьезными нарушениями прав человека и изгнанием населения, мы интегрируем Хорватию в большой европейский мирный проект. Европейская перспектива является топливом для мотора реформ наших соседей», — сказал министр иностранных дел ФРГ Гидо Вестервелле.

«Включение Хорватии в Евросоюз не может особо угрожать ЕС, но, с другой стороны, оно дает мощный позитивный сигнал относительно привлекательности ЕС. Кроме того, это очень важный сигнал другим балканским странам, сигнал о том, что вступление в ЕС возможно. И наоборот: если бы ЕС внезапно прервал процесс, отложив вступление Хорватии на неопределенный срок, это было бы очень опасным решением, которое посеяло бы массу сомнений», — сказал корреспонденту «Эксперта» высокопоставленный представитель немецкого МИДа.

Между тем превалирование политики над экономикой в вопросах расширения Евросоюза уже не раз оказывало негативное влияние на развитие ЕС. Модель принятия решения, которая могла функционировать в условиях растущего рынка и стабильных экономических перспектив, оказывается все более рискованной в условиях продолжающегося экономического кризиса.

Прибалтийский Кипр?

Впрочем, в случае с Хорватией интеграция новой слабой страны происходит в первую очередь по политическому направлению. Куда более спорным выглядит расширение на восток границ валютного европейского союза. Полторы недели назад Брюссель принял окончательное решение включить в еврозону нового члена — с 1 января 2014 года к зоне присоединится Латвия. Таким образом, сторонникам расширения единой валютной зоны в Еврокомиссии удалось преодолеть сопротивление Франции, предлагавшей отложить присоединение Латвии. Формальная причина принятия решения в пользу прибалтийской страны заключается в том, что ее финансы приведены в полное соответствие с условиями членства в зоне евро.

«Латвия убедительно показала, что смогла выбраться из кризиса 2008–2009 годов в ходе впечатляющего процесса реформ. Экономика Латвии куда более гибка, чем экономика многих других членов еврозоны. Кроме того, национальная валюта уже долго была привязана к евро. Поскольку сейчас Латвия отвечает всем требованиям Маастрихтских соглашений, вполне логично, что в 2014 году она вступит в валютный союз. По представлению Еврокомиссии и Евроцентробанка министры финансов Евросоюза должны подтвердить это 9 июля», — сказала «Эксперту» аналитик компании Deutsche Bank Research (DB Research) Барбара Бёттхер.

Между тем, несмотря на столь позитивные оценки, многие видят во вступлении Латвии в еврозону угрозу европейскому валютному союзу. И дело тут прежде всего в зависимости страны от внешнего притока валюты, причем обусловленного не столько экономическими, сколько политическими факторами. Еще весной, когда разгорелся финансовый кризис на Кипре, эксперты предсказывали, что аналогичный кризис может разразиться и в Латвии: слишком похожа латвийская модель развития финансового сектора на кипрскую.

Традиционные сектора латвийской экономики в последние несколько лет показали себя неконкурентоспособными. Низкие зарплаты и высокий уровень безработицы в стране привели к оттоку населения. Только в 2008–2012 годах, по данным Еврокомиссии, Латвию покинуло не менее 10% трудоспособного населения — большинство уезжало в Великобританию или Ирландию. По заявлениям латвийского демографа Ильмарса Межса, в отдельных регионах, особенно сильно затронутых кризисом (например, в Латгалии), отток трудовых ресурсов составил до 30%.

В условиях массового отъезда из страны трудоспособных граждан и схлопывания традиционных промышленных и сельскохозяйственных производств правительство Латвии уже много лет делает ставку на раздувание финансового сектора. В первую очередь в страну привлекаются российские деньги. Любой гражданин России, вложивший в облигации латвийских кредитных учреждений 200 тыс. латов (около 285 тыс. евро), автоматически получает бессрочный вид на жительство, позволяющий безвизово путешествовать по всем странам Шенгенской зоны. Еще более низкие пороги получения вида на жительство при инвестировании в недвижимость: 100 тыс. латов при покупке недвижимости в Риге и 50 тыс. латов — в провинции. Такой способ привлечения средств долгое время оставался хроническим раздражителем в отношениях Латвии и Евросоюза: в массовой раздаче европейских видов на жительство власти ЕС видели своеобразное браконьерство. Однако Брюссель предпочитал закрывать глаза на эту практику, понимая, что торговля Европой — один из немногих ресурсов бесперебойного получения денег страной, переживающей тяжелый экономический кризис.

Более пристально на латвийскую модель накачки финансового сектора иностранными деньгами Евросоюз стал смотреть только весной этого года, после кипрского банковского кризиса. По данным европейских статистических служб, из 17 млрд евро, лежащих на счетах 29 латвийских банков, 51% вкладов составляют деньги, пришедшие из-за границ Евросоюза; на Кипре этот показатель составлял всего 37%. Более того, на фоне блокирования счетов российских вкладчиков на Кипре в Брюсселе усилились опасения, что теневые капиталы, хранившиеся ранее в банках островного офшора, начнут стремительно перетекать в Латвию. По данным газеты Financial Times, за последние три месяца в Латвию действительно переместилось несколько миллиардов «российских» евро.

Назад, в развивающиеся страны

Впрочем, ситуация в Латвии может показаться идеальной по сравнению с затяжным кризисом в Греции. На прошлой неделе страна, чей биржевой индекс потерял за последние четыре года почти 90% стоимости, была переведена американской биржевой компанией MSCI из списка развитых рынков в список развивающихся. Это первый случай за три десятка лет существования индексов MSCI, когда экономика первого мира переквалифицируется в экономику третьего мира. «Положение в Греции остается тяжелым. Страна уже шестой год находится в рецессии. Масштаб экономического спада перекрывает даже тот факт, что структурный дефицит бюджета отчетливо снизился. Однако этот путь должен быть подкреплен соответствующими структурными реформами, в том числе приватизацией», — пояснила «Эксперту» Барбара Бёттхер из DB Research.

Но программа приватизации терпит в Греции фиаско. Распродажа госпредприятий рассматривалась как один из главных источников дохода для вывода страны из кризиса и сокращения объема государственного долга. Только на 2013 год в Греции была запланирована продажа госкомпаний на 2,6 млрд евро. Однако из серьезных приватизационных сделок в последнее время удалась только продажа государственной лотереи OPAP за 650 млн евро. Самая же крупная сделка — продажа энергетической компании DEPA и ее «дочки», газотранспортного монополиста Desfa, за 1,5 млрд евро — сорвалась на прошлой неделе.

В качестве потенциального покупателя DEPA греческое правительство видело российскую компанию «Газпром», однако российский газовый гигант решил выйти из сделки, поскольку не видел ясных перспектив ее завершения. «У нас нет уверенности в том, что финансовое положение DEPA не ухудшится серьезно к моменту завершения сделки», — заявил представитель «Газпрома» Сергей Куприянов. Кроме того, в «Газпроме» не были уверены, что сделка вообще будет завершена: по условиям продажи, уже после заключения сделки она должна была получить одобрение от антимонопольных органов в Брюсселе. Такое рассмотрение могло занять до года. Наконец, DEPA продавалась отдельно от газотранспортной сети Desfa, что делало актив еще менее привлекательным для российской стороны.

Так что у греческого правительства не остается иного выхода, кроме как радикально сокращать расходы в других государственных компаниях. Согласно обнародованным планам, только до конца июня должны быть уволены 2 тыс. работников госсектора, а до конца 2013 года уволить предстоит 15 тыс. человек. Между тем, поскольку сокращение персонала часто невозможно из-за трудового законодательства, предусматривающего в большинстве случаев пожизненные контракты для работников госкомпаний, на прошлой неделе власти пошли на радикальный шаг и просто закрыли целую компанию — государственное греческое телевидение ERT, выставив на улицу 2,9 тыс. его сотрудников.

Официальным поводом для закрытия ERT стала его экономическая неэффективность. Государственный телеконцерн обходится греческим налогоплательщикам в 300 млн евро в год, при этом в нем занято в семь раз больше сотрудников, чем на сравнимых по масштабу европейских телеканалах. Отдельные ведущие программ получали до 300 тыс. евро в год только за то, что появлялись на экранах каждое утро с чашкой кофе; значительные объемы трат компании, нанимавшей родственников членов правительства, выглядели исключительно как закамуфлированная коррупция. Но то, как закрытие оказалось обставлено (решение было принято в выходные, и уже в понедельник сотрудникам было предложено не выходить на работу), вызвало возмущение в журналистском сообществе, в том числе и в частном медиасекторе. То, что должно было быть подано как радикальная программа сокращения госсектора для блага граждан, продемонстрировало лишь жестокость выбранного курса на экономию.

Бесплодная надежда на немцев

Единственной страной, демонстрировавшей на протяжении последних лет одновременно и экономическую стабильность, и успехи политики экономии, оставалась Германия. Власти ФРГ с готовностью несли самый большой груз по финансированию фондов европейской стабильности. Так, фонд ESM с капиталом в 700 млрд евро Германия финансировала взносом в 190 млрд, поставляя таким образом 27% его капитала. Следующими за Германией вкладчиками являются Франция (142 млрд евро, или 20%) и Италия (125 млрд евро, 17,9%). Финансирование кредитных программ кризисным странам даже часто ставилось немцам в упрек. Например, Хайнер Флассбек, глава департамента Конференции ООН по торговле и развитию, неоднократно заявлял, что поддержка стабилизационными кредитами кризисных государств еврозоны, по сути, является лишь препятствием для проведения в этих странах структурных реформ и выгодна только немецким экспортерам. Схожего мнения придерживался и бывший главный экономист Евроцентробанка Юрген Штарк, выступавший за вывод Греции из еврозоны: по его мнению, это помогло бы экономике страны оздоровиться гораздо быстрее.

Сегодня немецкая экономика выглядит не так уверенно, как два года назад, и Германии становится все тяжелее нести бремя экономического лидерства. Рост в Германии практически стагнирует. «В третьем и четвертом кварталах текущего года ВВП может вырасти на 0,3 процента по сравнению с аналогичными периодами предыдущего года. Из-за слабого начала года средний темп экономического роста в 2013 году составит лишь 0,1 процента по сравнению с предыдущим годом — после того как в 2012-м он составлял 0,7 процента», — сказал «Эксперту» аналитик DB Research Штефан Шнайдер. По мнению господина Шнайдера, оздоровление экономической ситуации возможно только в следующем году, но и в случае самого успешного развития ситуации рост ВВП не превысит 1,5% по итогам года.

Срыв программы приватизации в Греции означает, что до конца 2013 года число уволенных в госкомпаниях должно достигнуть 15 тыс. человек 024_expert_24.jpg Фото: AP
Срыв программы приватизации в Греции означает, что до конца 2013 года число уволенных в госкомпаниях должно достигнуть 15 тыс. человек
Фото: AP

Немецкая экономика сегодня страдает не только от общеевропейского кризиса. В начале июня наиболее экономически развитые регионы страны — Баварию и Баден-Вюртемберг — накрыло небывалое наводнение, обернувшееся колоссальными дополнительными расходами. Помимо ущерба от наводнения немецкую экономику ожидает и еще один внеплановый удар. В сентябре в стране пройдут парламентские выборы, и их итогом может стать увеличение нагрузки на бизнес и ухудшение экономической конъюнктуры.

«Все зависит от того, произойдет ли в стране смена правительства. Экономические требования двух крупнейших оппозиционных партий — социал-демократов и “зеленых” — в вопросах налоговой и энергетической политики, политики в области здравоохранения и образования существенно отличаются от взглядов нынешней коалиции христианских демократов, христианских социалистов и свободных демократов. В случае смены правительства стоит ожидать роста бремени для предприятий и обеспеченных граждан», — сказала «Эксперту» аналитик DB Research Барбара Бёттхер.

В любом случае парламентские выборы принесут если не полную, то частичную смену правительства. Согласно текущим социологическим опросам, входящая в коалиционное правительство либеральная партия СвДП не сможет приблизиться к пятипроцентному барьеру, необходимому для попадания в бундестаг. Это значит, что даже в том случае, если представляемый канцлером Ангелой Меркель ХДС окажется сильнейшей партией страны и будет формировать правительство, ей придется вступать в коалицию с одной из двух левых партий: социал-демократами или «зелеными», и политика такого нового правительства может подорвать конкурентоспособность немецкой промышленности. А чем дольше германская и европейская экономика в целом будет стагнировать, тем больше риски скатывания в новую волну спада.

Лондон—Берлин