Когда энергия на вес золота

Сергей Доронин
2 сентября 2013, 00:00

Золотодобывающая компания «Высочайший» вкладывает сотни миллионов долларов в расширение добычи в Иркутской области, но конфликт с монополистами-энергетиками тормозит ее дальнейшее развитие

Генеральный директор ОАО «Высочайший» (GV Gold) Сергей Васильев

Золотодобыча — одна из ключевых отраслей экономики Иркутской области, а для Бодайбинского района — вся его жизнь. На легендарных Ленских приисках в Бодайбо, расположенных на северо-востоке области, золото добывается более полутора сотен лет. Местные недра настолько богаты золотом, что оно до сих пор добывается здесь в больших количествах — порядка 15–17 тонн в год, обеспечивая 7–10% суммарной добычи золота в стране. Но даже в таком традиционно россыпном районе, как Бодайбо, пятнадцать лет назад нашлось место настоящим инновациям. Наряду с промывкой золотоносных песков здесь начали добывать и рудное золото. Пальма первенства принадлежит местной золотодобывающей компании «Лензолото» и московскому Ланта-банку. Пятнадцать лет назад они создали компанию «Высочайший», которая сегодня входит в число крупнейших в своей отрасли в России.

Переход от добычи россыпного золота к добыче рудного оказался трендом постсоветского периода для всего рынка, и сегодня его доля в общей добыче достигает 75% против 5–10% в середине 1990-х. Инноваторам из «Высочайшего» удалось за пятнадцать лет выстроить крупный бизнес с нуля. Как удалось достичь таких успехов и что мешает развиваться дальше? Об этом нам рассказал генеральный директор ОАО «Высочайший»  (GV Gold) Сергей Васильев.

Сергей Анатольевич, как вы рискнули в кризисном 1998 году вложиться в создание нового производства золота, причем не по традиционной для того времени и места технологии?

— На самом деле рудное золото первыми в Бодайбо стали добывать не мы, а австралийцы. Они пришли в 1995–1996 годах на месторождение Первенец, достроили и запустили небольшую золотоизвлекательную фабрику, поработали с полгода, посчитали и остановили производство за нерентабельностью. Ну а по-крупному рудное золото в здешних местах начали добывать действительно мы.

В 1998 году Бодайбо лежал полностью. Стачки, забастовки коммунальщиков, отключения света и тепла, ни о какой руде тогда вообще не говорили. На повестке дня стоял вопрос выживания людей, города и района. Ни о каком «Высочайшем» или Сухом Логе тогда никто и не думал. Тем не менее именно в тот трудный год были созданы два предприятия — ОАО «Первенец» и ОАО «Высочайший» (GV Gold). «Лензолоту», которое тогда контролировалось государством, принадлежало 51% акций, а частному Ланта-банку — 49%.

Сначала мы реанимировали добычу золота на месторождении Первенец, потратив несколько миллионов долларов. И уже в 2000 году начали получать первые килограммы золота, с ростом производства вышли на рентабельную работу и окупили затраты.

На другом нашем месторождении — Гольце Высочайшем — не было ничего. Два года у нас ушло на геолого-разведочные работы и утверждение запасов. После утверждения запасов встал вопрос: как дальше развивать актив? Было два варианта. Один из них — делать банковское технико-экономическое обоснование, проект, экспертизы, выходить на рынок за деньгами и так далее, то есть сразу вкладываться по-крупному, в том числе в инфраструктуру. А деньги тогда, в 2000 году, стоили очень дорого — до 160% годовых. Мы решили пойти по другому пути — строительство опытно-промышленной установки, которая уже в 2001 году дала первое золото.

Помимо того что мы стали получать доход от своей хозяйственной деятельности, была создана стартовая площадка для следующего, более масштабного этапа освоения месторождения.

Тем временем к 2003 году Первенец уже окупил себя, и подошло время разработки находящегося рядом более крупного Вернинского месторождения. Процентная нагрузка капитальных вложений легла бы тогда (помимо собственных займов) на ОАО «Высочайший» (GV Gold). Поэтому было принято решение продать этот актив и сконцентрировать все ресурсы и силы на проекте «Высочайший». Мы предпочли иметь один суперпроект, чем два посредственных.

Под строительно-монтажные работы взяли кредит на 20 миллионов долларов, по лизингу закупили горное и обогатительное оборудование для строительства нашей основной, второй, золотоизвлекательной фабрики, которую мы уже в 2004 году запустили в эксплуатацию. После этого проблем с финансированием дальнейшего развития проекта мы уже не испытывали. В 2010 году в строй была введена еще одна фабрика, наиболее мощная из всех. В итоге сейчас мы вышли на производство порядка 5 тонн золота в год.

В вашей стратегии развития говорится, что через несколько лет «Высочайший» будет производить до 15 тонн золота в год. Сейчас же вы производите только 5 тонн. Что-то не очень верится в такой фантастический рост…

— Поверьте, мы не рисуемся. Мы упорно работаем над увеличением добычи. Во-первых, мы сейчас вошли в новый проект — Угахан. Это месторождение находится совсем недалеко от Сухого Лога и Гольца Высочайшего — между ними. Строим туда дорогу и готовимся возвести на Угахане крупную фабрику по переработке руды мощностью 2,5 миллиона тонн. Это нам компенсирует возможное падение от «Высочайшего». Осваиваются промышленные объекты в еще одном рудном узле Бодайбинского района — Мараканском. Ведем широкомасштабные геолого-разведочные работы и на других наших объектах.

В итоге по иркутскому проекту после запуска Угахана мы планируем выйти на добычу 7–8 тонн золота в год и держать эту планку до середины 2020-х.

Во-вторых, мы масштабно заходим в Якутию. Наша цель создать там такой же горно-обогатительный комбинат, как здесь, в Бодайбо. В прошлом году, в октябре, мы выиграли конкурс и получили лицензию на разработку месторождения Дражное в районе Оймякона, заплатив государству 20 миллионов долларов. Конкуренты были достойные: структуры Газпромбанка и Nord Gold Алексея Мордашова. Уже в марте этого года мы забросили туда людей, которые там обустроились и сейчас занимаются сбором исходных данных для проектирования ГОКа, проводят масштабные геолого-разведочные работы. В этом году мы вложим в этот проект 10–15 млн долларов, а в 2014-м уже будем заказывать оборудование. Весь проект должен обойтись нам не более чем в 450 миллионов долларов.

Мы готовы сделать в Якутии еще один «Высочайший» с объемом производства 8–10 тонн золота.

Стремление создать новый ГОК, сравнимый с «Высочайшим», в Якутии как-то связано с проблемами, которые у компании есть в Иркутской области? У вас же конфликт с «Полюсом», который контролирует всю энергетику в Бодайбинском районе.

— Мы реально конкурируем со структурами «Полюс Золота» по минерально-сырьевым, трудовым и энергетическим ресурсам. При этом если по первым двум пунктам это цивилизованная конкуренция, то по последнему, в силу монопольной принадлежности «Полюсу» как генерирования, так и передачи и распределения местных энергоресурсов, конкуренция, по нашему мнению, не является справедливой.

Первоначально на стадии начала строительства ГОКа «Высочайший» нам были выданы техусловия на энергоснабжение, которые мы выполнили, но на конечной стадии в них были добавлены новые условия. В дальнейшем же запуск новых золотодобывающих мощностей еще более осложнил ситуацию, хотя если в районе имеется энергодефицит, то прежде, чем выделять дополнительные мощности, должны были закрыть текущие потребности. В Бодайбинском же районе явные сложности с электроэнергией.

Чем «Полюс Золото» объясняет свое поведение?

— У каждого, конечно, свои доводы. Я могу изложить только нашу позицию. Источник электроэнергии у нас, по сути, один — Мамаканская ГЭС, которая летом может выдавать до 80 мегаватт мощности, но зимой — не больше 10–15. Плюс к этому из Бурятии по ЛЭП приходит еще 80 мегаватт. Летом электроэнергии нам всем раньше было достаточно. Но зимой в Иркутской области и Бурятии все включают калориферы, и до нашего района по внешним сетям доходит только 60 мегаватт. В итоге зимой на весь район у нас получается всего 75–80 мегаватт. Россыпников это всегда устраивало, потому что они работают летом, когда энергии полно. Мы же первыми перешли на круглогодичный режим работы, вслед за нами по пути добычи рудного золота пошел «Полюс», и началась борьба за все растущие «мегаватты энергодефицита».

По нашим подсчетам, входящий в ОАО «Первенец» новый Вернинский ГОК сейчас потребляет порядка 9 мегаватт. В перспективе, по нашему мнению, возможен рост потребления до 20 мегаватт мощности.

У «Высочайшего» потребность 16 мегаватт. Часть ее мы вынужденно закрываем дизель-генераторами, но экономика на дизелях сами понимаете какая.

Кроме того, на наш новый проект — Угаханское месторождение — нужно еще порядка 14 мегаватт, и мы запросили у энергетиков технические условия на присоединение. По закону нам обязаны выдать техусловия на энергоснабжение этого ГОКа, выполнив которые, мы подключимся: это может быть строительство ЛЭП за наш счет, или мы просто денег должны будем заплатить энергетикам за подключение и усиление сети. Парадокс в том, что ЗАО «Витимэнерго» просто не выдает нам техусловия с договором. Ладно бы миллиарды рублей запросили за присоединение, чтобы мы сами отказались. Просто не выдают договор. С нашей точки зрения, никакого экономического и правового обоснования подобному поведению нет.

За защитой своих законных интересов мы обратились в ФАС и в суд. Эти органы приняли ряд решений, подтверждающих нашу правоту. Парадокс еще и в том, что мы реально готовы инвестировать значительные средства в развитие энергетики района. Мы выполнили ТЭО, сейчас завершаются проектные работы по установке источников реактивной мощности на подстанциях Бодайбинского района и железнодорожной станции Северобайкальск, что позволит обеспечить дополнительный переток в район не менее 12 мегаватт при стоимости проекта порядка 600 миллионов рублей. Эта работа, выполняемая совместно с РЖД, нашла активную поддержку правительства области, но тонет в очередных отлагательных условиях нашего местного энергомонополиста.

В Бодайбинском районе расположено одно из крупнейших в России и в мире еще не разрабатываемых месторождений — Сухой Лог. Минприроды недавно объявило, что аукцион на него в этом году не состоится, но уже в 2014-м он вполне возможен. Будет ли «Высочайший» в нем участвовать? И сколько, по вашей оценке, должна стоить лицензия на его разработку?

— Мы готовы участвовать в освоении этого объекта в той или иной форме. По нашей оценке, стоимость лицензии не должна быть больше 200–300 миллионов долларов. Это справедливая цена. Ведь там нужно будет очень сильно вкладываться в инфраструктуру. Высокая цена лицензии сделает неподъемным проект добычи золота. Мы считаем, что ни одна частная компания не в состоянии справиться с этим объектом без поддержки государства: ни «Высочайший», ни «Полюс Золото». Это в первую очередь инфраструктурный проект, там нет ни дорог, ни энергетики — ни один частник не полезет вкладываться в инфраструктуру.

Лицензия на Сухой Лог предполагает еще шесть-семь лет на доизучение объекта. Затем будет проектирование и строительство фабрики. То есть реальное золото там будет только через десять лет после получения лицензии, не раньше.

Поэтому если недропользователем или оператором Сухого Лога будем не мы, то мы все равно готовы к сотрудничеству — готовы покупать у будущего недропользователя руду на карьере, перевозить на свои фабрики и перерабатывать. И ему не придется ждать годы, пока он будет осваивать месторождение и строить на нем свои золотоизвлекательные фабрики. Он сразу же сможет получать маржу от продажи руды нам, местные жители — достаток, а государство — налоги.