Алгеброй гармонию поверить

Ирина Осипова
20 января 2014, 00:00

В Московском музее современного искусства показывают более сотни гравюр Маурица Эшера — художника, чьи работы признаны идеальной иллюстрацией физико-математических теорий

© The M.C. Escher company B.V.-Baarn-Holland
«Водопад», 1961

Мировую славу голландскому художнику Маурицу Корнелису Эшеру принесли гравюры и рисунки с парадоксальными сюжетами. На них с простыми по сути вещами все время происходят занятные метаморфозы: птицы превращаются в рыб, животные — в людей, комнаты и здания — в бесконечные многоуровневые лабиринты, напоминающие те, что десятилетия спустя будут увлекать в компьютерных играх. Известность этим работам обеспечили не столько искусствоведы, сколько математики: работы Эшера охотно публикуют технические журналы, иллюстрируя ими научные теории. Выставка в Москве, работы для которой предоставил Фонд Эшера, основанный им самим за четыре года до смерти, в 1968 году, показывает не только признанные хиты, но и полную ретроспективу творчества — от ранних реалистических пейзажей до дизайна открыток. Более полную картину можно получить разве что в постоянной экспозиции фонда в Гааге. И так же, как и там, в московской экспозиции не обошлось без элементов аттракциона — зеркальный коридор, соединяющий части выставки, как будто помещает зрителя внутрь эшеровских гравюр.

Творчество Эшера — уникальный пример соединения искусства и науки. С юности (она пришлась на 1920-е годы), едва окончив Школу искусств в Харлеме, где он сначала изучал архитектуру, но потом переключился на гравюру, сознательно избегая живописи (Эшеру нравилась возможность тиражирования образов), он много участвовал в художественных выставках, но это не приводило к заметным результатам. Заработок от продажи работ был мизерным, и Эшер долгое время, уже обзаведясь семьей, был вынужден жить на деньги отца. В 1936 году он даже просил одну судоходную компанию предоставить ему бесплатную каюту в обмен на гравюры с изображением кораблей и гаваней, в которые они заходили: Эшер любил путешествия, а солнечный юг Европы — Италия и Испания — служили для него мощным источником вдохновения. Впрочем, отсутствие заметной популярности его работ в то время легко объяснимо. Он фотографирует, рисует и гравирует в реалистической манере виды городов, что пленяли его воображение: древние храмы Рима, живописные крыши Сиены, узкие кривые улочки Сан-Джиминьяно. Получается мило, но довольно банально.

Переломным для Эшера стал конец 1930-х. Он отказывается от пейзажей и увлекается многоплановой оптической игрой с формой и пространством. Источником его вдохновения становятся статьи в научных журналах, теория относительности Эйнштейна, неевклидова геометрия. Интересовала ли его математика как таковая? Пожалуй, нет. Сам он признавался, что плохо успевал по точным предметам в школе, и когда однажды известный геометр Гарольд Кокстер пригласил его на свою лекцию, где объяснял математическое содержание его гравюр, Эшер вынужден был признаться, что ничего в ней не понял.

Что действительно его увлекало, так это парадоксы природы и человеческого восприятия. Не удивительно ли, что при помощи светотени рисунок, плоское изображение, обретает объем? Эшер показывает это с помощью «Рисующих рук» — две кисти рисуют друг друга, манжеты рубашки еще едва намечены, а руки объемны. И повторяет трюк в «Рептилиях», где живые ящерицы рождаются из плоского орнамента, расползаются по рабочему столу и снова возвращаются в нарисованную плоскость.

Парадоксы в работах Эшера поджидают повсюду. В «Водопаде» поток воды, опускаясь, неизменно оказывается наверху. В «Бельведере» не ясно, снаружи или внутри беседки находится лестница, по которой взбираются люди, а сидящий у подножия башни шут вертит в руках одну из «невозможных фигур». Гравюра «Восхождение и спуск» воспроизводит эффект «лестницы Пенроуза», имеющей замкнутую форму, в которой люди, движущиеся в одном направлении, бесконечно поднимаются, а двигаясь обратно — спускаются, все время возвращаясь в точку начала движения. В «Картинной галерее» Эшер играет с пространством, закручивая его по спирали, в результате чего пространство картины, висящей на стене, и галереи, в которой она находится, переплетаются.

Всемирная слава пришла к Эшеру в начале 1950-х после публикаций в нескольких популярных журналах. Следом, в 1954 году, в Амстердаме его выставку в Стеделик-музее совместили с XII Всемирным математическим конгрессом, после которого — небывалое дело! — физики безоговорочно приняли этого лирика в свою компанию. И все же на длинной дистанции его популярность связана не только и не столько с наукой. В 2011 году выставка «Магический мир Эшера», проходившая в Рио-де-Жанейро, стала главным блокбастером года и побила все рекорды посещаемости, обогнав Лувр, Метрополитен и прочие мировые музеи-гиганты: ежедневно на выставку приходили порядка десяти тысяч человек. Техника Эшера-рисовальщика безупречна. Он умело использовал возможности разных видов печатной графики, выполняя гравюры на дереве, металле или линолеуме. А созданные им образы завораживают своей нелогичностью и рождают богатые ассоциации. В своих воспоминаниях Эшер описывал, как однажды ему позвонила некая дама выразить свой восторг по поводу его работ и сказала, что в гравюре «Рептилии» ей видится идея реинкарнации. На что Эшер отреагировал философски: «Мадам, если вы это видите, значит, это так и есть».