В Тюмень, в Ростов

Владимир Козлов
генеральный директор аналитического центра «Эксперт Юг»
27 января 2014, 00:00

В российской экономике, втянувшейся в период стагнации, сформировались новые регионы роста — Ростовская и Тюменская области. Какие особенности политики местных властей и какая политика работающих в этих областях компаний обеспечивают этот рост, еще предстоит понять

Фото: РИА Новости
Строительство транспортной инфраструктуры в Сибири — один из локомотивов ее тихого роста

Анализ экономической ситуации в крупных российских регионах (который делают редакции региональных приложений журнала «Эксперт») показывает одну важную тенденцию: практически везде ощущается окончательное завершение экспорториентированного сырьевого цикла нашей экономики, что приводит к ее естественной диверсификации. Средние и малые региональные хозяйствующие субъекты стремятся зарабатывать на внутреннем потребительском рынке, который в целом чувствует себя неплохо, на крупных федеральных проектах, связанных либо с модернизацией инфраструктуры, либо с оборонным заказом, и на строительстве недвижимости, которое везде далеко от стагнации. Губернские власти в основном стараются помогать развитию бизнеса, одним из основных инструментов этого становятся индустриальные парки и инвестиции в инфраструктуру. На общем фоне особенно выделяются два региона: Ростовская и Тюменская области. В первой явно сформировался растущий инвестиционный тренд, вторая тоже много инвестирует, причем вкладывает деньги, заработанные в самом регионе.

Сибирь: двойная экономика

Данные Росстата есть пока за январь—ноябрь. Промышленное производство в целом по Сибирскому федеральному округу (СФО) выросло на 3,9% (по стране за этот же период индекс промпроизводства не вырос совсем). Темпы — ниже, чем за аналогичный период прошлого года. Основным «виновником» их снижения стал сектор производства электроэнергии, газа и воды, индекс промышленного производства (ИПП) которого по отношению к десяти месяцам 2012 года просел на 14%. Сильнее всего, почти на треть, — в Иркутской области, главном центре гидроэнергетики Сибири. Причиной тому — природа: в 2012-м основную нагрузку несли ТЭЦ, в прошлом году — енисейский каскад ГЭС, поскольку воды в Енисее было с избытком. При этом рост зафиксирован в двух других секторах промышленного производства — добыче полезных ископаемых и обработке. Так, в целом по СФО их добыча выросла на 8,5%, что на общероссийском фоне (прирост 1,2%) выглядит впечатляюще. Впрочем, рост неравномерен. Стагнирует Кузбасс, падает добыча в традиционно сырьевых Омской (–15,8%) и Томской областях. Динамику в январе—ноябре прошлого года поддержали и ускорили Хакасия (рост 12,1%), Новосибирская (17,5%) и Иркутская (35,1%) области. Исключая последнюю, где бурно развивается новый для региона нефтегазовый сектор, можно сделать вывод: добыча традиционного сырья в Сибири не растет или даже падает, а вот уникальные продукты, например угли-антрациты из Новосибирской области, пользуются на рынках повышенным спросом.

Обрабатывающие производства в Сибири за январь—ноябрь выросли на 2,8% (хотя по России индекс упал почти на процент), прежде всего благодаря прорывам в Бурятии (+18%, год назад было падение) и Туве (16,4%). Однако сильно просели индустриальные Алтайский край и Иркутская область. В Забайкалье же, где обрабатывающие производства и так не преобладали в структуре промышленности, продолжается тотальная деиндустриализация — индекс промпроизводства снизился почти на 20%.

Именно в обрабатывающей промышленности сосредоточена та самая «вторая экономика» Сибири. Если брать в среднем, то ничего особенного в ней не происходит. Однако в локальных сегментах можно найти интересные изменения. Так, в Новосибирской области сам собой сложился целый куст производителей печного оборудования. А в Красноярском крае продолжает развиваться производитель мебели премиум-сегмента — компания «Мекран». Благодаря целенаправленной политике региональных властей в Томской области второе дыхание обретает машиностроение — местные заводы загружают заказами «Газпрома», «Роснефти» и других крупных госмонополий.

Потребительский рынок Сибири жив. Огромный потенциал спроса таит в себе его непродовольственный сектор. Но пока подавляющая часть денег сибиряков уходит в другие регионы или страны 028_expert_05.jpg Фото: РИА Новости
Потребительский рынок Сибири жив. Огромный потенциал спроса таит в себе его непродовольственный сектор. Но пока подавляющая часть денег сибиряков уходит в другие регионы или страны
Фото: РИА Новости

Недолюбленный регион

Теперь посмотрим на инвестиции. Статистика по ним есть только за январь—сентябрь 2013 года, за этот период в СФО было вложено в основной капитал чуть более 856 млрд рублей. Падение по сравнению с 2012 годом составило почти 10% (по стране лишь 1,4%). Очевидно, по итогам года цифра так или иначе упрется в 1 трлн рублей (по итогам 2012 года свыше 1,4 трлн рублей), но общая отрицательная динамика на фоне давнего и основательного недоинвестирования Сибири удручает. Рост зафиксирован только в мизерных по объемам производства Республиках Алтай и Тува да в Новосибирской области.

Триллион рублей — много это или мало для Сибири? Скорее мало. К тому же основной массив инвестиций концентрируется в трех регионах — Красноярском крае (почти 245 млрд рублей за январь—сентябрь), Кемеровской (более 140 млрд рублей) и Новосибирской (почти 105 млрд рублей) областях. В позапрошлом году эти территории привлекли гораздо больше денег. В 2013-м же больше всех просел Кузбасс: за девять месяцев –24%, тогда как за аналогичный период 2012-го отмечался рост 17,6%. Хотя по итогам года в Кемеровской области установлен очередной рекорд добычи угля, сокращение внутреннего потребления вкупе с турбулентностью на внешних рынках не дает поводов для оптимизма. России столько угля явно не нужно — в приоритете газовая генерация. Неудивительно, что губернатор Кузбасса Аман Тулеев открыто признает: будущее угольной отрасли полностью зависит от экспорта, прежде всего в страны АТР. Только в Китае, к примеру, до конца 2015 года планируется закрыть 2 тыс. опасных нерентабельных шахт; емкость высвобождаемой доли рынка, по оценке Тулеева, превысит 180 млн тонн. Пока спрос со стороны мировых потребителей, несмотря на волатильность цен, остается стабильным. Такая ситуация чревата дальнейшим сокращением инвестиций в регион — угольные компании будут экономить на программах технического перевооружения, что уже отражается, в частности, на производителях оборудования и сервисных компаниях. «Если в 2008–2009 годах мы продавали готовые машины, то сейчас занимаемся ремонтом и модернизацией. В 2010 году в общем объеме заказов на долю ремонтов приходилось 30 процентов, сейчас — 70 процентов. 2011 год был успешным, а сейчас заказы просто не размещают — на 2014 год подтвержденных финансированием контрактов не просматривается вообще», — признавался в интервью «Интерфаксу» Владимир Добрыдин, заместитель гендиректора ОАО «Объединенные машиностроительные технологии» (владеет заводом горного оборудования в кузбасском Киселевске).

В 2013 году инвестиции в Кемеровскую область упали на 24%, хотя годом ранее их рост составил 17%. Стране не нужно столько угля. Кузбасс полностью зависит от возможностей экспорта 029_expert_05.jpg Фото: РИА Новости
В 2013 году инвестиции в Кемеровскую область упали на 24%, хотя годом ранее их рост составил 17%. Стране не нужно столько угля. Кузбасс полностью зависит от возможностей экспорта
Фото: РИА Новости

Этот «большой внутренний рынок»

«Традиционно в экономике СФО в 2013 году преобладали государственные инвестиции в том или ином виде — федеральные целевые программы, оборонная промышленность, аэрокосмическая отрасль и т. п. Фокусом частных инвесторов по-прежнему являлись проекты, связанные со строительством и продажей объектов жилой и коммерческой недвижимости, как наименее рискованное и быстрооборачиваемое вложение средств», — отмечает Александр Повалишников, партнер консалтинговой группы «НЭО Центр». Сегодня инвестиционный спрос, завязанный на потребительский сектор или на бюджетные вложения, никакой стагнации не демонстрирует. Строительство жилья выросло практически во всех регионах СФО, в некоторых даже установлены исторические рекорды — например, в Томской области впервые за 22 года введено 531,3 тыс. кв. метров жилья. В Сибирь пришел столичный девелопер СУ-155, да и местные застройщики постепенно начинают осваивать рынки соседних регионов (Томская домостроительная компания приступила к реализации проекта в Новосибирске).

Продолжается рост и инфраструктурного строительства — мостов, дорог и объектов соцкультбыта. Очевидно, тут сокращений ожидать не стоит. Все это стимулирует развитие индустрии стройматериалов, оборудования и инжиниринга. «Сейчас в РЖД намечается серьезная программа модернизации инфраструктуры контактной сети, надеемся в ней поучаствовать. Думаю, года через два-три на поставки РЖД будет приходиться до трети объемов нашего производства. В том, что наш рынок будет развиваться, у меня сомнений нет. Это необходимость, иначе инфраструктура рухнет. Потребности рынка очень большие», — говорит, к примеру, управляющий ГК «Элси» (Новосибирск, производитель опор ЛЭП) Вячеслав Гунгер.

«Спрос на цемент продолжает расти, по итогам года мы ожидаем увеличения емкости рынка СФО примерно на шесть-семь процентов по сравнению с аналогичным показателем 2012-го. Вместе с тем сейчас достаточно трудно судить о том, как сложатся обстоятельства в будущем. Состояние цементной отрасли зависит прежде всего от ситуации, которая складывается на строительном рынке страны. В свою очередь, строительная отрасль развивается в основном за счет кредитных ресурсов. Негативная ситуация в экономике в целом может отразиться на стоимости и доступности кредитов, а это приведет к снижению объемов строительства и падению спроса на стройматериалы, в том числе и на цемент. Но сегодня мы стагнации не видим», — отмечает президент ОАО «Холдинговая компания “Сибирский цемент”» (Кемерово) Георг Клегер.

Олимпийская стройка в 2012 году обеспечила Кубани четырехкратное превышение по инвестициям над ростовским соседом. Теперь Ростов вырывается вперед: у него более диверсифицированная промышленность и больше навыков по привлечению не столь сконцентрированных на одном проекте инвестиций 030_expert_05.jpg Фото: ИТАР-ТАСС
Олимпийская стройка в 2012 году обеспечила Кубани четырехкратное превышение по инвестициям над ростовским соседом. Теперь Ростов вырывается вперед: у него более диверсифицированная промышленность и больше навыков по привлечению не столь сконцентрированных на одном проекте инвестиций
Фото: ИТАР-ТАСС

Потребительский сектор также стабилен. Оборот розничной торговли за январь—ноябрь превысил 2,2 трлн рублей (рост на 3%, сопоставимый с общероссийским). По итогам года он вполне может достичь 2,5 трлн рублей (по итогам 2012 года было 2,3 трлн рублей). Падения в торговле не случилось ни в одном регионе СФО. «Стагнации пока не ощущаем, растем заметно выше инфляции. Рынок DIY (Do it Yourself, товары для дома, дачи, огорода и т. д. — “Эксперт”) зависит прежде всего от состояния потребительского рынка, который сейчас активно стимулируется выдачей кредитных ресурсов населению и является одним из драйверов роста. Но надо понимать, что этот процесс конечный. Как только большинство наших покупателей не сможет обслуживать свои потребительские кредиты, а это может случиться в ближайшем будущем, изменения проявятся незамедлительно», — говорит генеральный директор ООО «Холдинговая компания “Домоцентр”» (Новосибирск) Вадим Абрамов.

Традиционно основные объемы «потребительских» денег крутятся в самых густонаселенных Красноярском крае, Новосибирской и Кемеровской областях, а также в Алтайском крае. Туда в первую очередь приходят федеральные ритейлеры. И если спрос на продукты питания в большей степени удовлетворяется местными производителями, то львиная часть оборота непродовольственных товаров (около 1,5 трлн рублей) по-прежнему оседает в карманах иногородних и иностранных игроков. Своего производства простого ширпотреба в Сибири катастрофически мало.

«Я думаю, что все так или иначе чувствуют стагнацию в экономике. И дело не в том, каким образом складываются дела на конкретном предприятии, — бизнес в отдельные периоды может развиваться великолепно. Рецепты борьбы с застоем универсальны, с определенными вариациями. Прежде всего это поиск новых направлений деятельности, развитие наиболее прибыльных сегментов, которые позволяют устранить или минимизировать эффекты сезонности, конъюнктурного снижения спроса на продукцию, а также увеличить добавленную стоимость на более конкурентную продукцию. Не менее важным является снижение себестоимости продукции за счет уменьшения расходов на используемые ресурсы: трудовые, энергетические, сырьевые. Чем мы и занимаемся», — описал универсальную модель поведения большинства компаний член совета директоров ОАО «Усть-Илимский деревообрабатывающий завод» (Иркутская область) Игорь Семенчук.

В наступившем году к этой модели может добавиться один негативный элемент. «Будут нарастать трудности с трудоустройством. Компаниям нужно будет и дальше сокращать издержки, а с налогами и коммуналкой они ничего сделать не смогут — это для большинства неуправляемые факторы. Остается зарплата и, возможно, некоторое снижение качества производимой продукции», — заметил в одном из интервью ведущий научный сотрудник Института экономики и организации промышленного производства СО РАН Владимир Клисторин.

На этом фоне основными драйверами роста в Сибири по-прежнему остаются государственные компании — от РЖД до «Газпрома». Региональным властям стоит активнее вписываться в их модернизационные программы (как это делает, к примеру, Томская область), стараясь максимально поддержать отечественных производителей, то есть местных производителей оборудования и т. п. Такая политика, кстати, поможет ускорить процесс вялотекущей перестройки местной индустрии: советские гиганты повсеместно умирают, но в то же время возникают и новые производства, в том числе в новоиспеченных индустриальных парках. Тем более что предложение президента России Владимира Путина компенсировать расходы регионов на создание различных «парков развития» сейчас спровоцирует их создание во всей Сибири. Параллельно губернаторам стоит более вдумчиво привлекать инвесторов: в нынешних условиях это само по себе сложное искусство. Многие территории рады любому «мешку с деньгами», однако в стратегическом плане такая политика чревата существенными провалами.

 031_expert_05.jpg Фото: РИА Новости
Фото: РИА Новости

Юг России: смена регионального лидера

Главный фактор, влияющий сегодня на состояние экономики Юга России (Южный и Северо-Кавказский федеральные округа), а также на восприятие дел в регионе со стороны, — это завершение предолимпийских строек. Исследование находящихся в стадии реализации крупнейших инвестиционных проектов ЮФО, которое ежегодно проводит «Эксперт Юг», в 2013 году — впервые за пять лет — показало снижение их общей стоимости на 13%, прежде всего из-за сдачи в эксплуатацию основного объема олимпийских проектов. И это понятно. Например, стоимость железнодорожной линии Туапсе—Адлер составила 16,1 млрд рублей; 8,2 млрд долларов стоила совмещенная автомобильная и железная дорога Адлер—Альпика-Сервис, строительство которой велось пять лет. В начале прошлого года «Газпром» запустил Адлерскую ТЭС (24 млрд рублей). Нового поколения столь крупных проектов на Юге пока нет.

За последние пять лет Краснодарский край значительно опередил соседние регионы по объему привлекаемых инвестиций. В 2012 году по уровню вложений он почти в четыре раза обходил своего ближайшего преследователя — Ростовскую область: 800 млрд рублей против 200 млрд. Но теперь ситуация изменилась. За 11 месяцев 2013 года в Краснодарском крае объем инвестиций вырос на 11,6%, в Ростовской области по результатам десяти месяцев отмечен рост на 23%. Так же обстоит дело с промышленным ростом: на Кубани он отрицательный, на Дону — прирост на 4,8%.

Сейчас у обоих регионов есть крупные инвесторы, от планов которых они сильно зависят. На Кубани такой инвестор — «Роснефть», ведущая коренную реконструкцию своего НПЗ в Туапсе. Стоимость проекта, реализуемого с 2006 года, — 7,5 млрд долларов. В Ростовской области главный инвестор — Росатом. Его инвестпрограмма, осуществляемая с 2007 года, оценивается в 5,4 млрд долларов. Однако у этих проектов есть временные пределы: проект «Роснефти» будет окончен в 2017 году, проект Росатома — уже в 2015-м.

В ближайшие годы Кубань будет вынуждена взяться за развитие портов и туристических кластеров, а Дон — продолжить рост промышленности и начать строительство транспортной инфраструктуры.

Главная точка будущего экономического роста в Краснодарском крае — порт Тамань, который требует, по предварительным оценкам, около 500 млрд рублей вложений. Для сравнения: это половина всех вложений в олимпийский Сочи. Вторая точка роста имеет более отдаленную перспективу. Это особая экономическая зона Лагонаки, частично приходящаяся на Краснодарский край, а также ряд туристических кластеров, под создание которых регион подтягивает госпрограмму по развитию внутреннего туризма. Сюда же можно отнести игорную зону близ Анапы, развитие которой пока дело будущего. Тут порядок цен, конечно, иной — десятки миллиардов рублей. В последние годы Краснодарский край также показывал весьма серьезные результаты в сфере жилищного строительства, опережая Дон в среднем вдвое, но рост этой сферы на пределе, о чем говорят и сами кубанские чиновники.

Тюменская область не единственная богатая нефтью. Однако здесь сформирована среда, которая заставляет компании оставлять деньги в регионе в виде инвестиций в основной капитал 032_expert_05.jpg Фото: РИА Новости
Тюменская область не единственная богатая нефтью. Однако здесь сформирована среда, которая заставляет компании оставлять деньги в регионе в виде инвестиций в основной капитал
Фото: РИА Новости

В Ростовской области главная точка роста — проекты, привязанные к чемпионату мира по футболу 2018 года: новый аэропорт Южный, стадион на 45 тыс. мест, новый мост, проекты в левобережной части Ростова. Условно весь этот раздел можно отнести к инженерно-транспортной инфраструктуре. Вторая явно растущая сфера — промышленность, а главное конкурентное преимущество здесь — индустриальные парки и сложившаяся на Дону система работы с теми, кто туда хочет зайти. Подавляющая часть инвесторов сегодня идут именно в индустриальные парки.

Нужно заметить, что Краснодарский край тоже очень хочет развивать промышленность: регион анонсирует создание сети промышленных кластеров в металло- и деревообработке, пищевой промышленности и виноделии. Наибольший потенциал на Кубани накоплен в сфере производства пищевых продуктов и стройматериалов. Для создания инфраструктуры промпарков регион принял программу «Развитие промышленности Краснодарского края и повышения ее конкурентоспособности на период 2014–2018 годов». Но это пока намерения.

Между тем для Ростовской области опережающий рост промышленности — реальность последних трех лет. Причем регион может бороться за размещение промпроизводств с наибольшей добавленной стоимостью. Речь идет о глубокой переработке сельхозпродукции, оборонке, машиностроении и станкостроении.

Таким образом, хорошая новость: в постолимпийский период мы получим не столько падение деловой активности на Юге страны, сколько смещение ее региональных центров.

Три драйвера

Конечно, некая вялость в экономике ЮФО в целом чувствуется. Однако наши собеседники считают, что у каждого сегмента экономики своя логика развития и в некоторых стагнации просто нет. В последние два года активный рост на Юге России демонстрирует нефтяной сектор. С нефтегазовой промышленностью и торговлей ее продукцией связано шесть компаний из первой десятки крупнейших компаний округа. И если два-три года назад они росли явно медленнее средних темпов роста по рейтингу, то теперь опережают их, порой значительно. Самый яркий пример — ООО «Нефтегазиндустрия», продемонстрировавшее в 2012 году рост на 70%. Основным активом компании является Афипский НПЗ. Сейчас «Нефтегазиндустрия» модернизирует нефтеперерабатывающие мощности и наряду со своей традиционной продукцией (экспортный бензин, дизельное топливо, мазут) в 2015 году планирует начать реализацию дизтоплива класса «Евро-5» и вакуумного газойля.

В базе крупнейших инвестпроектов ЮФО нефтянка укрепила позиции. Если в 2011 году отрасль занимала 30,4% от общей стоимости инвестпроектов Юга, то в 2013 году — уже 43%. По нашим подсчетам, сейчас в ЮФО в этой отрасли на различных стадиях реализации находится порядка 20 проектов на 1,2 трлн рублей. Основной из них — программа комплексного освоения месторождений северного Каспия, реализуемая ООО «ЛУКОЙЛ-Нижневолжскнефть», стоимостью свыше 730 млрд рублей.

Челябинская область — настоящий аутсайдер Урала. Она так и не смогла перестроить свою промышленность и сегодня пребывает в полнейшем упадке 033_expert_05.jpg Фото: РИА Новости
Челябинская область — настоящий аутсайдер Урала. Она так и не смогла перестроить свою промышленность и сегодня пребывает в полнейшем упадке
Фото: РИА Новости

В сфере инфраструктуры также осуществляется ряд крупных проектов. До 2020 года РЖД будет вести комплексную реконструкцию железной дороги в обход Краснодарского узла (бюджет — 2,68 млрд долларов). Компания «Союзресурс-Кубань» возводит комплекс по перевалке нефти и сжиженного газа (почти 900 млн долларов). Азово-Донское пароходство строит Ростовский универсальный порт (740 млн долларов). При этом на подходе крупные проекты северного транспортного обхода Астрахани (700 млн долларов) и аэропортового комплекса «Южный» в Ростовской области (955 млн долларов).

В рейтингах крупнейших компаний ЮФО увеличивается вес промышленности, которая в этом регионе была традиционно слаба. Только в 2013 году здесь появилось около 20 новых проектов в машиностроении, химической промышленности и металлургии.

Высокая динамика в машиностроении во многом объясняется выполнением гособоронзаказа. В частности, «Роствертол» за 2012 год увеличил доходы в полтора раза. Госпрограмма по закупке вертолетов у предприятия утверждена до 2020 года. В ближайшие годы доля госзаказа будет расти и у ОАО «ТАНТК им. Г. М. Бериева», производящего гидросамолеты.

Но рост есть и по направлениям, которые с оборонкой не связаны. Быстро растет Новочеркасский электровозостроительный завод, обеспеченный заказами РЖД. Армавирский завод тяжелого машиностроения за последние два года нарастил объемы с 8 до 20 млрд рублей благодаря производству вагонов. В Ростовской области московская группа МТЕ формирует станкостроительный кластер на базе Азовского завода КПА. ЗАО «Азовская судоверфь» создает современное судостроительное и судоремонтное предприятие за 6,3 млрд рублей. На перенос производства многоцелевого самолета-амфибии Бе-200 в Таганрог будет потрачено 4,2 млрд рублей. В Армавире свыше 800 млн рублей вложат в строительство завода по производству дорожной техники и противогололедных материалов.

Химическая промышленность приросла пятью проектами в Ростовской области и одним — в Волгоградской. Только на строительство завода по производству этил-трет-бутилового эфира в Ростовской области потребуется 24 млрд рублей. Из восьми новых проектов в металлургии самый масштабный — металлургический мини-завод в Тихорецком районе Краснодарского края стоимостью почти 5 млрд рублей.

На Юге можно было бы ожидать также большой активности в АПК и пищевой промышленности. Действительно, новых проектов здесь десятки. Но, во-первых, их все же гораздо меньше, чем могло бы быть, чему поспособствовало присоединение к ВТО, — их даже меньше, чем в предыдущие два года. Во-вторых, они невелики. Есть одиночные яркие проекты типа производства пекинской утки мощностью 20 тыс. тонн в год, созданного группой «Евродон», а также первый на Юге России комплекс по глубокой переработке зерна стоимостью 205 млн долларов от компании «Донбиотех» и новая кондитерская фабрика «Мишкино» стоимостью 2,5 млрд рублей. Все три проекта осуществляются в Ростовской области.

Но пауза все же будет

И все-таки пауза в сфере привлечения инвестиций неизбежна. Если проанализировать сроки ввода в эксплуатацию заявленных к реализации инвестпроектов, получается интересная картина. За прошедший год сильно сократилось количество и совокупная стоимость тех из них, которые планируется завершить в ближайшие год-два, — в абсолютных цифрах с 17,5 до 13,7 млрд долларов. Снизилась и заявленная стоимость проектов, требующих для завершения еще трех-четырех лет, — с 35,4 до 24,7 млрд долларов. Фактически главной точкой роста инвестиционных планов являются намерения, для полного осуществления которых требуется пять и более лет, — сейчас на таковые приходится 47,7 млрд долларов. Иными словами, согласно этим цифрам, новая фаза всеми ощутимого роста в южнороссийской экономике наступит примерно в 2018 году. Для этого роста уже все готово.

Для региональных властей ключевой вопрос сегодня: как приблизить наступление этой фазы? Один из вариантов ответа: нужны деньги для нового поколения крупных проектов. В прошлом году Астраханская и Ростовская области нашли их — заключили соглашения о комплексном сотрудничестве с ВЭБом, согласно которому банк берется поддерживать в этих двух областях семь и около 20 проектов соответственно. По предварительной оценке, совокупный объем донских проектов, оговоренных в соглашении, составляет около 180 млрд рублей, астраханских — примерно 40 млрд. Уже обсуждается подписание аналогичного соглашения с Краснодарским краем.

Урал и Западная Сибирь: челябинский провал и тюменское чудо

В период умеренного посткризисного роста Урал, если вычислять среднее по макрорегиону, оказывается в самом сердце общероссийских тенденций. Он на среднестрановом уровне и по динамике развития экономического комплекса и социальной сферы, и по бюджетным вопросам. Эта ситуация нетипична — уральцы привыкли в своей динамике всегда чуть возвышаться над средним показателем по стране, а уральские территории кичились неофициальным званием регионов-доноров. К тому же уральская структура хозяйственного комплекса со средней по стране не совпадает. Во-первых, она более промышленно ориентирована (примерно в полтора раза), во-вторых, она в большей степени, чем страна в целом, ориентирована на экспорт. Однако последняя пятилетка стала стирать перечисленные особенности. Прежний донор, Челябинская область, вдруг оказался в числе территорий с самым проблемным бюджетом, многие промышленники поумерили международную экспансию, а производственный сектор сдает позиции под натиском сервисных и потребительских отраслей. Тут, впрочем, необходима оговорка: последнее — давняя тенденция, а не кризисное «нововведение».

Упала и не отжалась

Еще два года назад динамика выпуска промпродукции в Челябинской области соответствовала средней по Уралу. В 2011 году прирост в регионе составил 6,1%, на всем Урале — 6,7%. Но 2012 год область закончила с приростом менее 2%, а остальные территории прибавили свыше 4%. К концу 2013 года этот отрыв уменьшился, но, к сожалению, не по причине роста Южного Урала — притормозили соседи. При этом, говоря о посткризисном росте, не стоит забывать, что кризисное падение в Челябинской области было самым глубоким на Урале, а отскок — не самым мощным.

Какие отрасли определили отставание челябинской промышленности от остального Урала? Прежде всего системообразующая металлургия. Но сильно винить ее не стоит. Да, объемы производства в секторе прирастали меньшими темпами, чем по остальному Уралу, но все же прирастали. Хуже дела обстояли в двух других крупнейших отраслях Южного Урала — машиностроении и пищепроме: объемы производства здесь в 2012 году упали на 6,5–8%.

Есть изменения и в направлениях поставок продукции челябинских производителей — покупателями все чаще выступают внутренние рынки. В докризисные времена область была в числе наиболее экспорториентированных территорий Урала, соперничая со Средним Уралом. В 2009 году Южный Урал, как и все регионы, экстренно сократил поставки продукции на внешние рынки. Вот только за прошедшие три года область так и не восстановила потерянные объемы, тогда как Башкирия, Прикамье и Средний Урал сумели это сделать. Более того, в 2012 году она провалилась еще ниже кризисного дна — 2009 года.

Реинвестиции малыми дозами

Отраслевой основой хозяйственного комплекса Пермского края являются три направления: химия, нефтедобыча и нефтепереработка. Погоду в них определяют два холдинга: первое направление по большей части представлено объединенным «Уралкалием», а остальные — ЛУКОЙЛом. Суммарно на эти три отрасли приходится две трети промышленности края, а более 40% промышленной отгрузки области обеспечивают управляемые ЛУКОЙЛом активы.

Динамика производства минеральных удобрений предприятиями края имеет ломаную траекторию. Еще в кризис производители, уловив негативные веяния мирового рынка, сильно снизили объемы производства. Отчасти это была вынужденная мера из-за сжатия мирового спроса, который в принципе неэластичен и стабилен, так как имеет дело с долгосрочно растущим рынком продовольствия, отчасти — сознательное активное действие, чтобы приостановить обвал цен и подстегнуть их к росту образовавшимся дефицитом. Олигополия на рынке хлористого калия позволяет прикамским производителям диктовать свои условия. Позже, с конца 2009 года, производство калийных удобрений снова пошло в рост, за которым опять последовало сокращение поставок (большое влияние на заключение контрактов оказывают непрекращающиеся пертурбации в структуре собственности и менеджмента прикамских калийщиков).

А вот у нефтяных и нефтеперерабатывающих компаний динамика стабильная: ни кризисный обвал, ни посткризисный отскок, ни нынешний застой не влияют на объемы отгрузки заводов ЛУКОЙЛа. Именно поэтому, кстати, минувшую острую фазу кризиса Пермский край преодолел более или менее ровно.

Предприятия, представляющие эти важнейшие секторы пермской промышленности, сверхрентабельны что по уральским, что по общероссийским меркам. В результате Пермский край по абсолютным объемам сальдированного финансового результата региональной экономики в последние годы стабильно выше своих уральских соседей (и это притом, что он уступает им по размерам). Если же мерить областные прибыли в расчете на одного занятого в экономике, то Прикамье более чем в четыре раза опережает Челябинскую область, в два с половиной — Башкирию и почти вдвое — Свердловскую область.

Как отражаются эти высокие доходы системообразующих отраслей на развитии экономики края? Однозначного ответа нет, потому что влияние не так уж заметно. С одной стороны, в посткризисный период инвестиционный процесс в Прикамье — самый стабильный на Урале: прирост, хоть и небольшой, уверенно и без флуктуаций просматривается на всей ретроспективе. Однако, с другой стороны, общий объем вложений в основной капитал здесь один из самых маленьких из всех уральских территорий. Зарабатываемые высокие прибыли (в данном случае это по большей части ресурсная рента) в экономический комплекс территории не реинвестируются.

Выгоды разнообразия

С точки зрения функционирования реального сектора экономики Тюменская область (в рамках этой публикации — южная часть сложносоставного субъекта федерации, в который входят также ХМАО и ЯНАО) занимает промежуточное положение между двумя условными архетипами хозяйствования на Большом Урале. В Югре и на Ямале безраздельно царит нефтегаз, Тюмень — более разнородный «тяжелопромышленный» регион. Находясь на пересечении полей притяжения двух стереотипов, Тюмень, кажется, наследует сильные стороны и максимально уберегает себя от недостатков обоих: 18-процентный прирост промпроизводства как в 2012-м, так и под конец 2013 года — небывалый результат для всей страны.

Сердце промышленного производства Тюменской области, как и Югры, составляет нефтянка. Это обеспечивает региону стабильное экономическое существование несмотря ни на что. Однако Тюменская область обладает менее моноориентированным промышленным комплексом, чем Югра и ЯНАО. Агрокомплекс и пищевка, машиностроение и производство стройматериалов, металлургия — эти отрасли играют заметную роль в промышленности, поддерживаются региональным правительством и чувствуют себя вполне уверенно.

В результате сочетания стабильной нефтяной основы и ростков диверсификации (в первую очередь, конечно, в сфере нефтепереработки, а не машиностроения) в посткризисный период «умеренного роста» Тюменская область практически не тормозила. Регион уверенно обгоняет и сводных северных братьев, у которых продолжает падать отдача старых нефтегазовых скважин, и большинство промышленных регионов Урала.

Хозяйственный комплекс области не только развивается, но и прекрасно зарабатывает (это не тавтология: Пермский край, например, неплохо зарабатывая, признаков выхода из поглотившей его трясины стагнации не подает). Поэтому тюменская экономика любима инвесторами, финансовый пыл которых не охладил даже трудный 2009 год, что в экономической жизни Урала и Западной Сибири редкость. Средства перепадают и на долю жителей региона. Даже средние зарплаты в Тюменской области не чета средне- и предуральским, а уж мифы о нефтяном довольствии тюменцев гуляют по всей России. Поэтому, кстати, жилищное строительство — сфера, в которой Тюменская область вот уже много лет остается недосягаемым лидером на Урале и в Западной Сибири.

Уральский середняк

Свердловская промышленность имеет явно выраженную отраслевую основу — металлургические производства, но говорить о ее монопрофильности не стоит. На производителей труб, алюминия, меди и черных металлов в последнее время в области приходится около 45% промышленной отгрузки, причем эта доля постепенно снижается. Важно, что прежний примат индустриального типа хозяйствования на Среднем Урале в последние годы неуклонно обволакивается бурным ростом сервисного сектора. Эпицентр роста — агломерация Екатеринбурга.

В минувшую острую фазу финансово-экономического кризиса регион (вместе с Челябинской областью) стал одним из основных «страдальцев». Так, например, в первом квартале 2010 года сокращение объемов производства по стране в целом составило 14,9%, а в Свердловской области — 26,3% (в Челябинской — 28%). Такое падение всецело определяется структурой промышленности Среднего Урала. Во-первых, сразу сжались объемы продаж у ориентированных на экспорт металлургов. Следом съежилось машиностроение: на волне прежнего роста среди машиностроителей лучше всего себя чувствовали те, кто обслуживал инвестиционный заказ добывающих отраслей. Впрочем, с наступлением проблем на финансовых рынках он тоже быстро иссяк. Из кризисной ямы Свердловская область смогла выбраться быстро (чего Челябинская сделать не сумела). Большую часть периода «посткризисного умеренного роста» Свердловская область и вовсе развивалась быстрее всех в макрорегионе.

Рост Свердловской области, как и падение в острую фазу кризиса, в основном обеспечили металлургия и машиностроение. Особенно изменилась ситуация в машиностроении: теперь в галопирующий рост пошла оборонка, питающаяся не сырьевым спросом, а щедрым госзаказом. В посткризисный период в Свердловской области серьезно заявили о себе еще как минимум две отрасли второго эшелона: АПК-пищевка и производство стройматериалов. Пищевая промышленность в кризисный провал держалась стабильнее и увереннее большинства секторов экономики — спрос со стороны населения на продукты питания неэластичен. А среднеуральские производители стройматериалов в посткризисный период стали позиционироваться отдельно от местной строительной отрасли — крупным источником спроса на их продукцию стало строительство в Югре и на Ямале.

Новосибирск—Ростов-на-Дону—Екатеринбург