Об этике и вечном Жириновском

Александр Привалов
научный редактор журнала "Эксперт"
28 апреля 2014, 00:00

Думская комиссия по вопросам депутатской этики внесла на рассмотрение палаты проект кодекса этой самой депутатской этики. Событие не было бы замечено вообще никем, кабы не совпало во времени с очередным скандальным выступлением вице-спикера Государственной думы Жириновского, в котором тот сумел заметно превзойти свой привычный уровень хамства. Непонятно, впрочем, радоваться ли авторам проекта такому информационному поводу. С одной стороны, благодаря ему хоть кто-то обратил внимание на их труды; но, с другой стороны, обратили внимание только затем, чтобы спросить: а с этим-то молодцом как? по новому проекту можно будет с ним совладать? Поняв же, что и по новому тоже будет нельзя, махнули рукой и отвернулись.

Кодекс депутатской этики, разумеется, нужен — хотя бы потому, что так принято. Во всяком парламенте есть некие устоявшиеся правила поведения, и едва ли в нашу позднюю эпоху такие правила где-то пребывают ещё неписаными. Готов поверить, что нынешний проект вполне отвечает современным стандартам — в целом. Что же до деталей, то они в предложенном проекте таковы. Неэтично поведшего себя депутата могут постичь три вида кар: меры оперативного воздействия, основные меры воздействия — и дополнительные. «Оперативно» провинившегося депутата можно без долгих церемоний лишать слова или удалять с текущего заседания. «Основные» меры — это лишение депутата права выступать сроком до одного месяца, лишение права посещать заседания, наложение денежного штрафа и даже досрочное прекращение полномочий депутата. Ну и «дополнительные»: публичные извинения и публикация в СМИ. Как видите, единственным действительно суровым наказанием за неэтичность оказывается лишение мандата, но прецедентов такого рода не было — и, думаю, не будет. Дело даже не в том, что в глубине души отнюдь не все склонны считать этические промахи достаточно серьёзной вещью, а в том, что депутат не нанят, а избран. Перерезать волосок, на котором депутат висит, как известно, может лишь тот, кто подвесил: только избиратель имеет настоящее право решать, стал ли его избранник настолько неэтичен, что более не достоин представлять его в парламенте. Понятно, что при выборах по пропорциональной системе (по которой избрана вся ныне действующая Дума) этот простой тезис несколько замутняется — ни у кого из депутатов нет конкретных избирателей, голосовали за партийные списки; но даже и тут избиратель остаётся единственным надлежащим судьёй. Всё же остальное — разговоры в пользу бедных: комиссия по этике пугает, а неэтичному депутату не страшно.

Ну ни на грош не страшно. Вот и Жириновский на заседание комиссии по этике, где предстояло разбирательство его нынешнего проступка, просто-напросто не явился. Не счёл необходимым: он важная деталь Системы — ему ли волноваться по таким пустякам. А ведь скандал-то он устроил прямо в стенах Думы (во время так называемого выхода к прессе), и совершенно омерзительный. За четверть века, что этот человек приплясывает у политической рампы, он много чего наговорил и наделал в жанре базарного визга и рукоприкладства. В зале пленарных заседаний оттаскал за волосы одну женщину-депутата и ударил в лицо другую. В другой раз там же плюнул в лицо депутату-оппоненту. Во время теледебатов вытолкал из студии оппонента, крича охраннику, чтобы тот «расстрелял его в коридоре». На федеральном телеканале назвал дебилами всех жителей Урала — и так далее, без конца — и без серьёзных для себя последствий. Многие комментаторы все эти годы повторяли, что Жириновский-де прекрасный актёр — вот и играет крикунов, принимаемых неискушёнными поклонниками за правдорубов. Это неверно. Лидер ЛДПР ни на йоту не актёр; послушайте полстрочки любых стихов в его исполнении — столь вопиюще неорганичного человека на свете не сыщешь. Вся его «игра» состоит в выдаче на-гора то большей, то меньшей доли совершенно натуральной агрессивности. И в нынешнем скандале доля выдана на редкость большая. Всё-таки наслать на журналисток своих охранников с приказом «жёстко насиловать» и поощрять посланных к началу процесса криками «Христос воскресе! Воистину воскресе!», да всё это ещё в Великую пятницу, — это по любым меркам чересчур. Я не поклонник ни 282-й статьи, ни закона об оскорблении чувств верующих; но вице-спикер, и за то и за другое голосовавший, и то и другое нарушает под телекамерами — и что? И комиссия по депутатской этике карает его требованием извиниться. Он без малейших колебаний тут же извиняется: он-де «немножко грубо поговорил, ответил девушке» и приносит извинения и ей, «и вообще всем, если кого-то мог обидеть». Ещё раз скажут извиниться — он и ещё извинится. Жалко что ли.

А что ж избиратель не карает неэтичного избранника своим приговором? Можно сказать, что такой, стало быть, избиратель; вспомнить, что лучший аргумент против электоральной демократии — это пятиминутный разговор со средним избирателем и т. п. А можно посмотреть и с другой стороны. Если важнейшие законы принимаются Думой сразу в двух, а то и в трёх чтениях; если парламентские дискуссии по содержательным проблемам (я, в отличие от прежнего спикера, не сомневаюсь, что где-нибудь в комитетах они есть) не становятся достоянием публики, а итоги чрезвычайно дружных голосований — становятся, то несколько процентов взрослых людей, на каждых выборах голосующих за Жириновского, не так уж и странны. Да, со вкусом у этих людей (на мой вкус) не очень хорошо — по части воинственной вульгарности вечный лидер ЛДПР затмит даже вечную, как он сам, Примадонну с присными, — но своеобразное чувство юмора явно при них. Проголосуют-то депутаты эти всё равно как велено, думают они, а наш зато хоть приколется. Всё могло бы измениться, кабы масс-медиа меньше любили по любому вопросу в первую очередь предоставлять аудитории мнение вездесущего Владимира Вольфовича, но это крайне маловероятно. Нужна «движуха», нужно «чтоб цепляло», а кто же зацепит лучше матёрого эфирного бойца, а политических ошибок он не допускает.

Так что избавимся мы от постоянного лицезрения г-на Жириновского только тогда, когда он сам решит уйти на покой. Случится же это когда-нибудь — всё-таки уж не молоденький.